Юта

      У Юты было два чëрных пятнышка на ушках, розовый носик-кнопочка и коротенький дрожащий хвостик. Она была совсем маленькой, когда Чонвон притащил еë домой. И всё равно она пищала и шумела. Даже пыталась шипеть.       Ëнджун долго хмурился. Для него брать ответственность за живое существо, тем более столь хрупкое — беда. И всë равно, спустя пару погретых смесей, он осел, успокоился, смирился.       Кошечка была меньше его ладошки. Еë глазки были до смешного глупы. Чонвон был рядом с ней таким же. Таким же маленьким и пищащим.       Сердце Ëнджуна останавливалось каждый раз, когда копошение маленькой Юты переставало быть слышно. Чонвон даже не думал, бежал проверять.       — Спит.       Наелась и спит.       Да, тогда она уже перешла на влажный корм. Чонвон продолжал разминать его лучше, но спустя время Юта уже спокойно ела и без этого.       Мир расслабился. Затрещал. Зазвенел.       Старший брат Ëнджуна сбежал из тюрьмы. После из страны. Оказалось, что теперь у него бизнес. И вообще всë идёт в гору.       — Думаешь, стоит ехать к нему?       Ëнджун неоднозначно кивнул. Нет. Он не был уверен. Но всë же... Почему бы и нет?       Юта вдруг запищала, словно что-то сделало ей больно. Чонвон спохватился, побежал в комнату. Юта тряслась, но стояла на месте. Возле лежанки.       — Ты проголодалась, милая?       Мя-я-яу.       Вечером всей семьёй — втроём — сели смотреть старющее аниме, которое любил Чонвон. Ëнджун задавал вопросы, смешил своего парня, гладил Юту, что сновала то к одному, то к другому...       — Может погадаем на Таро? Ехать или нет.       Чонвон, что странно, согласился.       — Юта, выбирай.       Ëнджун улыбнулся, когда кошечка вдруг умостила лапку поверх одной из карт. Чонвон достал телефон. Включил запись видео.       — Так. Теперь давай вот так. Вот из этих, какая?       Кошечка ждала, пока Ëнджун разложит веером карты, из которых нужно будет выбирать. Еë глазки выглядели такими...       Чонвон не запомнил, как стер слезу, что покатилась по щеке. Он смахнул еë, потому что не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Не хотел, чтобы что-то могло омрачить его.       Юта мило сложила лапки, пока ждала новый выбор. Еë хвостик подрагивал. Чёрные ушки мило дëргались, когда за окном проезжали машины.       Не ехать.       — Ну, карты — это просто карты.       — Нет. Мы не едем.       Ëнджун не спорил. Что-то в глазках Юты заставляло его держать себя здесь. Рядом с Чонвоном. Рядом с их маленькой семьёй.       Каждый новый день Чонвон теперь был ближе. Ëнджун не думал, что когда-то сможет любить сильнее, чем уже.       Юта грелась то в ладонях Чонвона, то в одной у Ëнджуна. Она мяукала. Еë хвостик всё так же дрожал...       Одним пасмурным утром позвонил отец Ëнджуна.       Субина застрелили. Он был должен людям, которые крышевали его бизнес. Убытки не позволили этого сделать.       — Мне жаль.       Чонвон обнимал, прижимал к груди, целовал в лоб и макушку. Они всë — ничего кроме них нет. Самое близкое, что есть друг у друга. Семья.       Писк где-то снизу. Возле кровати.       — Юта?       Джип отца Ëнджуна ждал их на выходе из ветеринарной клиники. Седой мужчина долго был нелюдимым. Долго не мог принять Чонвона.       Но не сейчас.       Сейчас, когда Ëнджун продолжал держаться ровно. Была бы у Субина такая поддержка — был бы он жив?       Старший Чхве стоял вдали, пока Ëнджун выкапывал яму на старом домашнем участке. В день, когда Ëнджун сбежал, рассказав отцу о своей ориентации — это место опустело вовсе.       Но вот сейчас.       Сейчас пора бы уже отпустить прошлое.       Сейчас есть только они.       Только Ëнджун, который обнимает Чонвона. Отец с парой связок ключей от семейного дома. Одинокий джип, который уедет обратно в город, в однушку, где продолжит стоять до поры до времени.       И маленький саженец берёзы вместо надгробия.