Заметка №79. Light Through the Cracks

Уён дрожал. Ему было противно от всех касаний, разносящихся болью по всему телу, от слов, медом льющихся в уши. Он терпел слишком долго. Руки будто на автопилоте скидывали все вещи в рюкзак. Пара кофт, какие-то штаны, зарядка, ноутбук. Очки упали на нос. Ох, он и забыл, что мир не настолько размытый. Слезы бесшумно катились по щекам. Он верил, свято верил в идеальность этих отношений, пока ему не пришлось замазывать первые синяки, выходя на работу. Потом объяснять как появились раны врачам. Потом рыдать ночами, пока парень находился в баре, из-за запретов общаться с друзьями. С каждой неделей ему обламывали крылья все больше и больнее. Он забыл, что раньше был самым громким и активным во всех компаниях, которых только был. Сейчас же ему лишь бы в самый дальний угол забиться и чтоб его не трогали. Двери закрыты на ключ, а второго в доме не было. Пришлось вылазить через балкон на пожарную лестницу. Немного рискованно, особенно с его дрожащими руками, но лучше уже разбиться, чем продолжать вариться в этом котле нового круга ада. Его закрыли в квартире, будто какую-то диковинную птичку, обращая внимание лишь когда хотелось ебаться или чего-то поесть. Ну, или случалась какая-то оплошность, что было довольно часто. Вода недостаточно комнатной температуры, пыль на только что протертых полках, слишком шумные выдохи. Ноги будто не хотели слушаться, но несли куда-то. Он не знает куда ему иди. Позвонить друзьям не может — некому уже, а прийти к кому-то из них домой — страшно, вдруг вернут назад. Телефон остался на прикроватной тумбочке. Выключенный и с разбитым экраном. Прохлада ночи и только недавно закончившегося дождя приводила в чувства. Лужи вокруг игриво переливались в свете жёлтых фонарей. Вступать в них было неприятно — своей влагой они быстро просочились сквозь тряпичные кроссовки и носки. Тело дергались от каждой проезжающей машины. А вдруг в ней будет он? Вдруг он сейчас пьяный выйдет откуда-то и ему опять прилетит. По ноге или в лицо, тут уже как повезет. Уён уже забрел глубоко в частный сектор. Кое-где ещё горел свет. Видимо, не все ещё готовы ложиться спать в такое позднее время. Ноги несли его по маршруту, мутным туманом спрятанным в воспоминаниях. Вот Уён уже стоит у двери, неуверенно переступая с ноги на ногу. Дождь снова начал моросить, прибивая торчащие во все стороны волосы ближе в голове. Он долго не мог решиться позвонить в этот чертов звоночек. Страшно. Очень. А вдруг ему сейчас откроет дверь кто-то незнакомый? Вдруг он пришел не туда или все знакомые куда-то переехали? Он сглотнул застрявший в горле ком, неуверенно нажимая на кнопочку. В окнах ещё горел приглушённый свет, поэтому дверь открылась очень быстро. Хозяин дома выглядел немного озадаченным такими поздними гостями. Взлохмаченные волосы, наспех натянутая футболка — будто он уже собирался идти спать. Мужчина застыл на месте, стараясь поверить своим глазам. — Сан, — прошептал Уён. По щекам вновь потекли слезы. Он, удивив даже самого себя, шагнул вперёд, оплетая мужчину руками и сильно прижимая к себе. — Я так соскучился. — Рад снова тебя слышать, — Сан обнял друга в ответ. — Давай, пошли в дом, ты весь мокрый. Уён заставил себя опустить руки, проходя в теплый коридор. Вокруг пахло кофе. Парень стянул с себя обувь, морщась от их влаги. Кофта от моросящего дождя тоже неприятно липла к телу. К ногам сразу подбежала кошка, будто чувствуя, как человеку сейчас нужна поддержка. Уён даже самому себе казался сейчас таким маленьким и беззащитным. Стащив кроссовки и отставив их куда-то вбок, он не знал куда себя деть и что делать. Руки будто виновато теребили низ кофты. Сан тоже немного зависал на месте, будто не веря, что перед ним сейчас стоит его давний друг. — Год от тебя ни единой весточки и потом ты появляешься на пороге моего дома весь разбитый и дрожащий, — выдохнул мужчина. Он сам стащил с Чона кофту, откидывая ее на пол недалеко от себя. — Что с тобой случилось? Уён растер слезы по щекам, присаживаясь на корточки. Он провел пальцами по макушке кошки, крутящейся недалеко. Мысли в голове не переставали жужжать, перебивая друг друга. — Можно я расскажу тебе все немного позже? — Как тебе будет лучше. Без лишних слов Сан потянул Чона вверх, заставляя встать на ноги и удивляясь насколько он лёгкий и податливый. Мужчина увел друга ближе к ванной, чтоб тот нагрелся под горячей водой. Уён добрых пять минут рассматривал свое отражение в зеркале, пока Сан не принес ему одежду. В квартире даже желания смотреть на себя не было. Было страшно увидеть разбитые губы, синяки по всему телу, шрамы, недавний глубокий порез возле локтя, наличие которого он еле объяснил врачу. Было страшно заметить пустоту в глазах, пропавшую яркую искорку и веру в людей. Вода даже с приятно пахнущими шампунями и гелями, казалось, не могла смыть всю ту грязь, месяцами копившуюся на теле. Все те прикосновения, поцелуи, удары. Все они будто клеймом, не выводящейся вечной татуировкой засели глубоко под кожей. С каждой минутой жужжание в голове утихало. Мысли и воспоминания стекали по нему вместе с горячей водой. Порез слабо начал кровоточить — парень случайно сдер с него корочку. — Все в порядке? — Сан стоял недалеко от дверей в ванную комнату. Уён, недолго думая, упал тому в объятья, устало прикрывая глаза. Ему впервые за долгое время стало менее тревожно. Да, была паника, что с минуты на минуту в дверь постучится — уже бывший — парень, что заставит вернуться. Он сейчас Чон не один. Он с Саном, а Сан его больше никуда не отпустит. Чхве удивился неожиданным нежностям, но все равно покрепче прижал парня к себе, давая тому возможность размякнуть в этих объятьях. Напряжённая спина постепенно переставала дрожать. — Заварить чай? У меня есть твой любимый, — прошептал Сан, будто боясь спугнуть. — Давай, — Уён выровнялся, хвостиком последовал за мужчиной на кухню. Краем глаза он замечал редкие проезжающие за окном машины и дёргался от каждой из них. А вдруг? Парень устало уткнулся лбом в стол, пальцем выводя непонятные узоры. По комнате быстро разнёсся запах жасмина, заставляя слабо улыбнуться. Приятные воспоминания быстро пронеслись перед глазами. Эти мелкие моменты радости, которые когда-то наполняли всю его жизнь, но в один прекрасный момент их будто вырвали с корнем. По руке прошлись чужие пальцы, слабо пощекотав кожу, заставляя подпрыгнуть на месте. — Тихо, тихо, это я, — прошептал Чхве, подвигая одну из кружек ближе к парню. Он будто боялся спугнуть неожиданного гостя. — Что это у тебя на руке? — уже немного громче. — Ему надоели мои синяки, — Уён громко сглотнул слюну. — Которые он сам и оставил, — на уголках глаз вновь скопились соленые слезы. Он больше не мог ничего сказать. Сан притянул парня ближе, укладывая его голову себе на плечо и выпутывая пальцы в непослушные влажные волосы. Паника вновь подступила неприятным комом к горлу. Вновь казалось, что вот-вот все хорошее закончиться и его найдут, заберут обратно в тот ад. Даже теплые объятья не успокаивали. И тяжесть кошки на бедрах не помогала. — Как ее зовут? — дрожащей рукой проводя по спине животного спросил Уён. Ему нужно было отвлечься от мыслей, забивших голову. — Я забыл. — Бёль. Чон не мог даже улыбнуться таком родному имени, притрушенному пылью на самых дальних задворках памяти. Кошка практически не поменялась за весь этот год. Стала только немного, по крайней мере, на вид, спокойнее. Чай тоже немного успокаивал. И неизвестно что действовало лучше — тепло или сам вкус, заставляющий вспомнить множество хорошего, что было до этого адского года. — Я думал он нормальный, а потом начал ревновать меня к каждому столбу, — тихо начал Уён. Он впился взглядом в теплый чай в кружке, вслушивался в чужое тихое дыхание и шум машин на улице. — Он заставил меня бросить работу, потому что не хотел, чтобы я общался с людьми и просто закрыл в квартире. Я за пол года только раза два выходил на улицу, — очередная порция слез, которые уже не давали нормально говорить. Сан молчал, лишь крепче обнимая, не желая сбивать желание Чона рассказывать через что он прошел. — Иногда, когда он сильно напивался, он сам приводит в дом непонятно кого. Я потом ночами из-за этого спать не мог, — Уён отпил немого чая, вытер мокрые щеки. — Иногда его друзья тоже издевались надо мной вместе с ним, — совсем шепотом. Парень задрожал от нахлынувших воспоминаний, прикусил губу в попытке сдержать новый поток слез. Он так давно не плакал при ком-то. Так непривычно. — Не нужно заставлять себя вспоминать все, — Сан уткнулся носом в чужую макушку. Каждое прикосновение заставляло Чона подпрыгивать от своей неожиданности, но он хотел этой крупицы нежности. Он и забыл каково это — когда к тебе относятся не как в мусору. — Сможешь сейчас заснуть? — подождав, пока слезы и заикания от них утихнут, спросил Чхве. — Не уверен. Я от каждой машины дергаюсь. — А если со мной? — Сан отпустил друга, пытаясь поймать его взгляд. Страх в чужих глазах напрягал. — Не знаю, — парень опустил голову, устало выдыхая. Кошка на коленях тихо мурчала, но даже это не помогало успокоиться. Паника вновь подступала к горлу. Он боялся, что ему прилетит за то, что он вновь ничего не знает. Вновь не может дать нормального ответа. Черт. — Тихо, тихо, — Сан вновь притянул его в объятья, давая уткнуться в плечо. Футболка в этом месте быстро потемнела от слез. — Давай, допивай чай и пошли попробуем. — Хорошо, — Уён залпом выпил оставшиеся пол кружки уже немного остывшего напитка. Лежать в чужих объятьях было чертовски непривычно. Тяжесть рук на животе немного успокаивала, как и чужое дыхание куда-то в затылок. Уён рассматривал комнату, которая не освещалась даже свечением луны — окна были закрыты плотными шторами, чтобы парень не пугался проезжающих машин. Все происходящее казалось сном, будто он вот-вот проснется. Все слишком хорошо. — Сан, — тихо прошептал Чон. — Ты же меня не сдашь ему? — Нет конечно, — немного сильнее сжимая руки протянул мужчина. Он уже задремал немного. — Я не для этого год не мог найти себе место, в поисках тебя. Я весь офис с ног на голову в первый месяц поставил. Уён развернулся, встречаясь взглядом с сонными глазами напротив. Он обнял его за шею, оплетая торс ногами. Да, Чон ещё сильно дрожал — не мог привыкнуть, что трогать могут без боли — но смог слабо улыбнуться. — Спасибо. Сон был даже более беспокойным, чем обычно. Он просыпался каждые, по ощущениям, десять минут, подпрыгивая на месте. Иногда было трудно дышать — он будто захлебывался в слезах. Но в такие моменты просыпался и Сан, пытаясь успокоить начинающуюся истерику. Бёль тоже иногда крутилась рядом. Сны были противными, даже страшными. Как он находит его, как забирает, как делает все то, к чему Уён уже незаметно для себя привык за это все время. Да, больно, но уже как-то все равно. Рано или поздно все заканчивается. Рано утром Чон выпутался из чужих объятий, усаживаясь на краю кровати, скрестив ноги. Кошка сразу легла поближе. Она будто всеми силами пыталась успокоить парня. — Я соскучился по тебе, красавица, — вымученно улыбаясь прошептал Уён, беря кошку на руки. Та громко замурчала, позволяя уложить себя, как ему захочется. — Ты всегда была такой пластилиновой? Сан тоже проснулся. Он лежал, не двигаясь, наблюдал, боялся напугать. Слышать такой, хоть и уставший, но спокойный голос друга было приятно. Видимо, страх хоть ненадолго, но отступил на второй план. — Доброе утро, — решившись, прошептал Чхве. Уён, как и предполагалось, немного дёргался он неожиданных слов, но обернулся и даже немного улыбнулся. — Доброе. Я ночью не сильно дёргал тебя? — он виновато побежал губы. — Не беспокойся, нет, — Сан встал, присаживаясь рядом. — Ты стал таким маленьким, — замечая как на парне висит одежда улыбнулся он. Мужчина не заметил, как его рука пришлась по чужому позвоночнику, мягко очерчивая ребра и сгорбленные плечи. — Прости, — рука резко убралась, как только он заметил дрожащие руки. — Не обращай внимание, я от всего дрожу. Кошка выпрыгнула из объятий, убегая куда-то из комнаты. Скорее всего, в сторону кухни. День казался кошмаром. Утром пришел какой-то знакомый Сана со срочными делами, касаемо работы, хоть Чхве и был сейчас в отпуске. Уён весь час просидел в комнате под одеялом, боясь вылезти из-под него и показаться незнакомцу. Паника периодически подступала к горлу, заставляя дёргаться от каждого шороха. Каждое прикосновение страхом разбегалось по всему телу. Он то замолкал, уставившись в одну точку, то вздрагивал от малейшего шороха, словно ожидая удара в спину. Будто постоянно был готов убежать куда-то. Сан не знал что ему делать. Он постоянно спрашивал точно ли все хорошо, предлагал сделать горячий чай или разогреть что-то перекусить. Он за утро перечитал уже не одну статью как ему лучше поступать и что сделать, чтобы Чон не шарахался от каждого движения. Уён дважды закрывался в душе, до покраснений растирая кожу в попытках смыть с себя неприятные ощущения предыдущих касаний. Второй раз уже даже Сан заглянул в ванную комнату, проверяя он сделал ли парень с собой что-то — шумящая больше часа вода его сильно напрягла. Вновь за окном ночь. Вновь серебристый свет луны печально опадает на все вокруг. Вновь Уён не знает куда себя деть. Он устало упал на кровать, сразу укутываясь в теплое одеяло. Голова жужжала от мыслей. Ему до сих пор все происходящее казалось каким-то сном. Ну не могут к нему так относиться, не могут за него так переживать. — Сан, — тихо начал Чон, будто боясь своих мыслей. Он нервно скинул с себя одеяло, чувствуя, как оно мешает словам слаживаться в предложения к него в голове. — Что такое? — мужчина сидел на краю кровати, боясь приблизиться, чтоб не вызвать очередную волну слез. Спокойствие на чужом лице казалось ему слишком хрупким. — Я не знаю что мне делать, — он смотрел на все ещё красную от недавнего душа кожу. — Я до сих пор чувствую эту грязь. Все это так противно. Мне кажется, если я кожу сдеру, все равно буду это все чувствовать, — он громко выдохнул, поднимая взгляд на чужое лицо, но сразу же опуская обратно на свои ноги. — Я будто до сих пор чувствую его на себе, — он подтянул колени к груди, обнимая их. Щеки вновь заблестели от слез. — Мне так плохо от этого. Все тело будто печет. Я не знаю как от этого избавиться самостоятельно, — Чон говорил медленно и тихо, будто боясь произносить это все в слух своим дрожащим голосом. — Ты можешь помочь? — он зажмурился, сильнее прижимая колени, боясь услышать отказ. — Я… — протянул, будто подбирая слова. — Мне сейчас довольно тяжело доверять даже тебе, но, как минимум, — он громко вздохнул, — с тобой мне спокойнее, чем без тебя. — С чем тебе помочь? — Сан подвинулся ближе. Он поднял голову Уёна за подбородок, заставляя открыть глаза. Руки скользнули ниже, распутывая чужие и слабо сжали трясущиеся ладошки. — Скажи прямо. Хочу удостовериться, что я понял тебя правильно. — Я… — он облизнул пересохшие губы. Отсутствие прямого отказа немножечко расслабило, но он не знал как лучше склеить мысли в единую кучу. — Сан, пожалуйста, — Чон крепче сжал пальцы, немного притягивая друга на себя. — Я хочу… — он замолк на секунду. В голову резко пришли мысли, а правильно ли он поступает? С одной стороны, возможно, ему станет легче, что, определенно, прекрасно, а с другой — он не хочет использовать друга для этого. И так доставляет сейчас слишком много хлопот. — Я… — Уёни, послушай, — Сан слабо улыбнулся. — Если ты действительно этого хочешь и готов к подобному — я помогу тебе, и не важно насколько это правильно или нет. Я сделаю все, что попросишь, если ты думаешь, что тебе от этого станет легче. Просто скажи мне прямо — что ты хочешь? — Сан, — он заплакал, падая в чужие объятья. — Пожалуйста, — дрожащим голосом, — Я… Мне нужно что-то намного большее, чем просто объятья, пожалуйста, — шепотом, в самое ухо. — Хочу почувствовать хоть что-то хорошее в себе, — почти бесшумно. — Что-то, кроме него. — Хорошо, — Сан оставил мягкий поцелуй на виске. — Только не бойся говорить мне, если ты передумаешь или не захочешь чего-то, — Чон кивнул, промычав что-то неразборчивое в ответ. — Нет. Скажи это. — Я скажу, если что-то будет не так, — он растер слезы по лицу, стараясь успокоиться. — Спасибо. — Я ещё ничего не сделал, — новый поцелуй уже чуть ниже. — В губы целовать можно? — Попробуй, — Уён зажмурился. Он сам не знал как его тело отреагирует на такое. Руки переместились на чужие плечи, готовые в любой момент оттолкнуть от себя. Сан мягко накрыл своими губами чужие, давая возможность привыкнуть к ощущениям. Он не углублял поцелуй, нежно поглаживая спину Чона в попытках немного успокоить. Соленый привкус слез постепенно растворялся в поцелуе, пока пальцы дрожали на плечах. Уён не знал как понять чувства, которые сейчас вертелись внутри него. Ему было приятно от таких чувственных прикосновений, от переживаний за него. Но ему все ещё было страшно полностью довериться другу. — Все хорошо? — Сан отстранился, заметив усилившуюся дрожь в теле парня. — Нормально, продолжай, пожалуйста, — Уён сжал пальцы на чужих плечах, вновь притягивая ближе к себе. Он сам попытался поцеловать, почти сразу немного углубляя поцелуй, но осекся отстраняясь. — Лучше ты, я себя не заставлю. — И не нужно, если ты не хочешь, — Чхве помог другу улечься, нависая сверху. Как минимум, слезы перестали неконтролируемо течь из глаз — это радовало. — Хочу, но не могу, — он выдохнул, стараясь расслабиться. Сан, хоть и был нежным, но его накачанное тело настораживало. При желании, мужчина может сделать с ним что хочет, толком и не почувствовав сопротивления от ослабленного тела под собой. Страшно. Сан стащил с Чона футболку, замирая ненадолго в попытках пересчитать всевозможные шрамы и раны. Он аккуратно провел рукой по синяку около ребра, печально выдыхая. Кое-где на коже ещё остались не до конца сошедшие укусы и засосы. Мужчина наклонился ниже, целуя в шею, аккуратно спускаясь ниже на выпирающие ключицы и вслушиваясь в шумные вздохи, чтобы вовремя отстраниться. Уён зажмурился. Он поднял руки вверх, изгибами локтей закрывая глаза. Тело само выбалось навстречу мягким губами, заставляя прикусывать собственные. На каждый чуть более громкий, чем обычно, вздох Сан останавливался ненадолго. По несколько раз переспрашивая точно ли все нормально и стоит ли ему продолжать. Так необычно, что его мнением интересуются, а не просто используют как какую-то секс-куклу. Внизу живота начало приятно тянуть. На улице начался дождь. Прямо как прошлой ночью. Шум и приятная прохлада зашли в комнату через приоткрытое окно, обволакивая тело и немного успокаивая. Руки Сана опустились на бедра, слабо их сжимая. Чон хотел опустить глаза, посмотреть как сейчас выглядит друг, но боялся, что от увиденного не захочет продолжать дальше. Он одновременно и хотел большего и пересиливать желание остановить это все. Ему страшно — вдруг опять будет больно, вдруг его не послушают и сделают ещё больнее? — Уёни? — тихо протянул Сан. — Все хорошо? Ты сильно дрожишь. Чон опустил руки, расплывшимся взглядом ловя встревоженное лицо мужчины. Тот тоже уже был без футболки, терпеливо ожидая ответа, усевшись между бедер парня. — Да, просто… — он не знал как правильно ответить. Сердце колотилось так сильно, словно хотело сбежать из груди или, как минимум, сломать собой пару ребер. — Задумался немного. — Точно? — Сан вновь навис сверху, целуя в нос. — Нет, — устало выдохнул он, притягивая Чхве за шею ближе к себе и переворачивая их обоих на бок, утыкаясь носом в ключицы перед собой и позволяя себя обнять. — Сан, я боюсь тебя, прости, — он всхлипнул, вновь поддаваясь слезам. В голове всплывали обрывки воспоминаний, от которых хотелось кричать. — Мы не виделись год, я не знаю как ты изменился, мне страшно, что ты не остановишься, если я попрошу, — Чон сжал ладонь в кулак на чужой спине, случайно царапая ту ногтями. — Ты слишком… Большой. Стал большим, — он расслабил руку, провел ею по чужой накачанной руке, давая понять что он имеет в виду под своими словами. Он чувствовал себя таким маленьким рядом с мужчиной. — Я же не смогу ничего тебе сделать со своей-то слабостью, — дрожащие губы посетила улыбка. Правда, нервная. — Не переживай, я понимаю о чем ты, — Сан прикрыл глаза, стараясь звучать как можно мягче. — Хочешь, можем продолжить как-нибудь в другой раз? — пальцы прошлись по чужой линии челюсти, опускаясь на плечо, притягивая в объятья покрепче. — Но я хочу сейчас, — выдохнул Уён, закрывая глаза и стараясь подавить дрожь. — Тогда давай мы сейчас просто полежим вот так, а потом ты решишь что делать дальше, хорошо? — ласковый поцелуй в лоб. — Постарайся сейчас успокоиться немного. — Можешь меня прижать к себе немного сильнее? — Уён ощущал себя каким-то глупым ребенком, не знающим, что делать со своим состоянием. Он хотел проверить насколько сильно его тело может позволить другу брать над собой контроль. Сан без вопросов подчинился, с каждой секундой сильнее и сильнее сжимая парня в объятьях. — Стой, — быстро сдался Чон. Он думал, что хватит его хотя бы на чуть больше времени. — Прости, — шепотом. Поцелуи опять нежно посыпались по щекам и носу, иногда попадая на уголки губ. — Нет, нет, мне это и нужно было, — в подтверждение своим словам Уён слабо улыбнулся, ловя руками чужое лицо, и оставил на губах напротив мягкий поцелуй. — Спасибо, — он не смог выдержать чужого взгляда на себе, немного поежившись и убежав глазами куда-то вбок. Без очков было видно не супер, но то, насколько сильно чужой взгляд был пропитан переживанием и нежностью, заметно даже так. — Может, попробуем продолжить? — несмело предложил парень. — Уверен? У тебя даже слезы на щеках не до конца высохли. — Честно? Не очень, но, пожалуйста, — Уён вновь поцеловал чужие губы. В этот раз ему было намного проще себя контролировать. Как минимум, он высказался, что заметно повлияло на Сана, ведь прикосновения стали ещё мягче, чем были, хотя, казалось бы, куда ещё мягче? Нежные губы успокаивали, Чон даже закрыл глаза, пытаясь раствориться в ощущениях, так необычно, но приятно покалывающих внизу живота. Он постарался углубить поцелуй, сразу передавая контроль Сану, умея только отвечать на подобное. Руки мужчины поглаживали дрожащую спину, ожидая в любой момент отпустить ее из своих объятий. Уёну было до чёртиков непривычно чувствовать, что его мнение тоже важно в подобном. Перед закрытыми глазами иногда всплывали неприятные воспоминания, заставляющие веки подрагивать от своей ужасности. Было до чёртиков непривычно чувствовать, что его мнение тоже важно в подобном. Сан перешёл с губ на щеки, сцеловывая выступающие слезинки. Он закинул одну ногу Уёна на себя, слабо сжимая бедро. Чон дрожащими уже не только от страха, но и от новых, или скорее даже забытых, ощущений руками выводил непонятные узоры на чужой груди. Он тихо замычал, когда чужие губы накрыли затвердевший сосок. Сан улыбнулся, то проходясь по нему языком, то посасывая его. — Сан, — протянул Уён, слабо отталкивая от себя друга. Он шумно дышал и немного нетерпеливо покусывал губы, но все ещё казался довольно настороженным. — Можно, пожалуйста, продолжить немного дальше. — Ты опять не очень уверен в этом, да? — улыбнулся Чхве, целуя в уголок губ. — Ага. — Говори, если что-то будет не так, — выдохнул Сан, отстраняясь. Ему не очень нравилась эта неуверенность в чужих мыслях, но он не хотел давить со своими расспросами на младшего. — Как ты хочешь? — Скажу, — Уён прикусил губу, задумываясь точно ли он готов продолжать. — Не знаю. Мне… — ему вновь стало тревожно озвучивать свои чувства. — Я не продолжу, пока ты не скажешь. Я уже знаю, что ты меня боишься, не переживай, я приму любое твое решение и не обижусь на твои слова, — еще один поцелуй, но уже в другой уголок губ. — Мне одновременно страшно тебя видеть и не видеть. Я не знаю куда себя деть, — он прикрыл глаза, укладывая руки на чужой груди. — Все хорошо, — прошептал Сан тому в самые губы, мягко из поцеловав. — Давай попробуем сначала что-то одно, а потом, если не понравиться, другое? — он перевернул парня на спину, вновь нависая над ним, но быстро слез с кровати, отходя ближе к тумбочке. Уён испугался, что сделал что-то совершенно не так, неожиданно перестав чувствовать как матрас прогибается под двумя телами сразу, но сразу успокоился, заметив как Сан копошится в ящичках. — Точно готов? Чон немного нервно засмеялся с такого вопроса, ведь он не уверен, что согласится на что-то, после того, как с него стянут трусы, но кивнул, стараясь выглядеть максимально уверенно. — Только не называй меня котёнком, умоляю, — он скривился, по спине холодком пробежалось стадо мурашек. — Как скажешь, — Чхве умостился между чужих бедер, мягко из поглаживая. — Как ты хочешь, чтоб я тебя называл? — Я помню, раньше я был для тебя солнышком, — прикусил губу Уён. Теперь в его голове неприятные воспоминания боролись с нежностью теплых моментов, которые нахлынули довольно неожиданно. Ох, как же Чон терпеть не мог раньше это прозвище. Ему казалось, что из-за него Сан воспринимает его как маленького ребенка. Эти пять лет разницы всегда казались какой-то необъятной пропастью между ними. Сан всегда был как-то спокойнее, терпеливее. Вот и сейчас своими мягкими прикосновениями успокаивал Чона, возвращая из неприятных воспоминаний обратно. — Солнышком? Ты же раньше так ненавидел это прозвище, — улыбнулся Сан, целуя куда-то в живот. Он медленно поддел резинку штанов, стаскивая их, наблюдая за реакцией. Уён сжался немного, прикусывая губы. — Солнышко так солнышко. Мне продолжать? — спустив штаны до колен спросил мужчина. — Да, — Уён прикрыл глаза, стараясь расслабится. Аккуратные прикосновения непривычно опекали кожу, заставляя шумно дышать. Поцелуи опустились с живота на бедра. Иногда Чхве проходился по ним просто языков, вырывая из полуприкрытых губ тихие мычания. — Ты такой чувствительный, — как-то удивлённо прошептал Сан, опаляя своим дыханием кожу. Уён посмотрел на него, ловя чужой взгляд. В этих глазах не было и капли похоти. Лишь восторг и переживание за друга. Это так успокаивало. — Мне… — начал мужчина. Уён, даже не дослушав вопрос, приподнял таз, позволяя стащить с себя нижнее белье. Чувствовать себя абсолютно голым и открытым перед кем-то нему не нравилось, поэтому он машинально попытался прикрыться, но быстро осекся, стараясь довериться. — Солнышко, если тебе неприятно, я могу тоже полностью раздеться. — Нет, пожалуйста, — он зажмурился, прикрывая руками лицо с покрасневшими щеками, — так будет только хуже. Наверное. — Понял, — чужие штаны полетели куда-то на пол. Сан поднял одну ногу парня, закидывая ее себе на плечо и выцеловывая коленку. Рука опустилась на тазовую косточку, слабо ее сжимая. Пальцы аккуратно пробежались по коже, замирая возле полу вставшего члена. — Солнце, мне продолжать? — Подожди немного, — руки опять начали дрожать. Уён опустил их по обе стороны от себя, сжимая простыни, и посмотрел на Сана. Тот одной рукой поглаживал бедро, пока выцеловывал вторую ногу. На фоне его широких плеч, Чон вновь показался сам себе очень маленьким и беззащитным. Уён вытащил свою ногу из плена чужих теплых рук и поцелуев, отодвигая ее немного вбок. Он поднялся на локтях, немного отползая назад. Дрожь пробила теперь уже все тело. Паника постепенно подступала к горлу, заставляя лишать глубже. А что если его, всегда, никто слушать не будет и ему опять будет больно? — Солнышко, что случилось? — Сан встревоженным взглядом окинул парня. Он отодвинулся вбок, ложась недалеко и провел самыми кончиками пальцев по напряженному животу Чона. У мужчины были предположения, почему у младшего появилась такая паника, но он хотел, чтобы все это озвучивалось вслух именно Уёном — так будет легче им обоим. — Я… Не знаю, — он старался успокоить дыхание. — Мне опять страшно, что будет больно. — Не нужно переступать через себя, — Чхве лег на бок, поднимая взгляд испуганное лицо друга. — Мы можем просто полежать вместе, а продолжить когда-то в следующий раз. — Следующего раза может и не быть, — запинаясь сказал он. Его трясло. Слез уже не было, но ему казалось, что его вот-вот вырвет от волнения. От все ещё был голым, не имея возможности прикрыться. На бедра прилетела подушка, закрывая все, что ему так хотелось спрятать. — Спасибо, — практически не слышно. — Тогда успокойся и мы продолжим. Ты сейчас трясется сильнее осинового листика на ветру, — Сан звучал как-то слишком серьезно, но не грубо. Наоборот, в этой серьезности была какая-то приятная мягкость. Чхве придвинулся ближе, утыкаясь носом куда-то парню в бок. Он мягко целовал покрытую мурашками кожу, рукой выводя узоры на ноге где-то ниже колена. — Солнце, — выдохнул мужчина, опаляя дыханием бок. — Ты такой красивый, даже настолько испуганный, как сейчас, — он поднялся пальцами на чужое колено, очерчивая его. — Такой прекрасный. Ты мне всегда нравился и иногда… — ненадолго задумался, стоит ли продолжать. — иногда даже не как друг. Я всегда желал тебе всего самого лучшего, — он оставил еще один влажный поцелуй на коже. — Но не смог уберечь тебя один чертов раз. Я не мог поверить в то, что ты сам решил оборвать со мной все связи. Весь этот год я пытался тебя найти. Хотел убедиться, что ты действительно в порядке. Но не смог. Этот придурок был настолько умным, что даже с моими связями я не смог найти тебя, — Сан грустно выдохнул, поднимаясь с места. — И сейчас ты лежишь весь разбитый у меня на кровати и дрожишь просто потому что тебя напрягает моя сила, которую я даже не хочу использовать против тебя, — он наклонился к чужим губам. — Прости, солнце. Я блять уже даже не знаю, что мне сделать для тебя. — Сан, — прошептал Чон, неуверенно притягивая того в мягкий поцелуй. Чхве с пол минуты не отвечал, просто замерев на месте, но всё-таки вернулся мыслями в этот мир, целуя в ответ. — Пожалуйста, не загоняйся так. Я сам пошел к нему, игнорируя все флажки, кричащие, что мне нужно от него бежать. Ты тут не причем. — Хотел бы я согласиться, — чмок в щеку. — Мне верхушка чуть голову не снесла, когда я самовольно открыл дело о твоей пропаже, — он улыбнулся отстраняясь.Уён все ещё дрожал, обдумывая все, что только что услышал. О нем так сильно волновались. Минуты, казалось, тянулись больше часов. Мысли у Чона в голове постепенно пришли в себя, переставая носиться по кругу. Тело тоже немного успокоилось. Они молча рассматривали друг друга. Сан аккуратно обводил пальцами каждую ранку на теле друга, пока Уён изредка шипел от боли самых новых из них. Дождь за окном периодически прекращался, позже возвращаясь с новой силой. Он шумел, барабанил по крышам, успокаивал мысли. Прохладный воздух приятно щекотал кожу. Подушка отлетела куда-то вбок, вновь открывая тело парня. Сан не замолкая осыпал Чона комплиментами, редко прерываясь на поцелуи. Он водил руками по израненной коже, вырисовывал непонятные узоры пальцами, опускался ниже и ниже. Уён в этот раз сам закинул ногу ему на плечо, борясь с желанием сдаться. — Сан, пожалуйста, можешь… — Уён думал как продолжить. Чхве уже не требовал каких-либо пояснений. Он опустился ниже, оставляя влажный поцелуй на головке полу вставшего члена, чем заставил толпу необычно приятных мурашек бегать по коже младшего. — Солнышко? — Да, точно, я в этом уверен, — в этот раз улыбка уже была искренней, хоть и еле заметной. — Прекрасный, — прошептал Сан, отстраняясь. Он взял тюбик смазки, выдавливая ее себе на пальцы, немного размазывая. — Будет больно или страшно — говори, — напомнил мужчина, подставляя пальцы к анусу младшего и проталкиваясь одним внутрь. Уён зашипел, жмурясь и прикусывая губу. В голову влезло слишком много неприятных воспоминаний за раз, но он подавил в себе желание оттолкнуть Чхве. Тревожность неприятным комом застряла в горле, заставляя аромат сглотнуть. Чон открыл глаза, немного испуганно поглядывая на Сана. Ему все ещё не до конца верилось, что он действительно спокойно сможет его отпустить, если паника станет через чур невыносимой. Сан аккуратно скинул ногу со своего плеча, наклоняясь к лицу Чона. — Солнце? — вместо 'можно? ' спросил он. Уён кивнул, немного поднимая подбородок, подставляясь под поцелуи. Чужие губы казались сейчас спасательным кругом, нежно вытаскивающим его из тревожных мыслей. Чон позволил углубить поцелуй. Языки спелись в каком-то трепетном танце, вырывая из губ шумный вздох. Парень замычал, когда добавился второй палец, когда они начали двигаться немного активнее. Он улыбнулся в чужие губы, оплетая шею руками и притягивая к себе ближе. От чужих прикосновений становилось немного легче, паника постепенно отступала, давая нормально вдохнуть. Уёну было трудно привыкнуть, что подобные действия помимо отвращения и боли могут вызывать ещё что-то приятно тянущее внизу живота. Бабочки слабо порхали в животе, заставляя иногда кривится, но новые поцелуи будто забирали все неприятное себе. Сейчас захлебнуться хотелось лишь в сладости чужих прикосновений. Сан опускался поцелуями все ниже, но не спешил добавлять ещё пальцы. — Ты ждёшь пока я тебя сам попрошу? — не выдержав проскулил Чон. — Как ты догадался? — улыбнулся Сан всё-таки добавляя третий палец. Новая волна непонятных ощущений прокатилась по телу младшего. Ему на секунду показалось, что это уже как-то через чур и им пора заканчивать. Сан ещё как на зло активнее начал двигать пальцами, периодически задевая простату, что разносило по телу что-то похожее на удары током, но приятные. — Все хорошо? — он полностью остановился. — Да, продолжай, пожалуйста, — получилось как-то неуверенно. Голос немного дрожал, но это больше от новизны всего происходящего вокруг. Уён радовался, что свет был выключен. Так бы он вряд-ли разрешил даже снять с себя штаны. Правда, сейчас он боялся открыть глаза, думая, что растеряет всю свою неизвестно откуда появившуюся смелость. Иногда он сам начинал двигаться в такт чужим пальцам, но осекался спустя считанные секунды. Ему казалось, что это как-то через чур. Сан не спешил. Он медленно двигал пальцами, вслушиваясь в чужие вздохи и тихие стоны, наблюдал за реакцией. Иногда замедлялся, почти останавливаясь, замечая возрастающую панику на лице снизу, иногда позволял себе немного поиграть с темпом. — Дальше? — Нет, — неуверенно выдохнул Уён. Он ещё не был готов. Его кожа, каждая ранка и каждый синяк, постепенно переставали так сильно печь, будто исцеляясь от чужих прикосновений. Локоть уже болел не так сильно, сердце не пыталось сломать свою клетку из ребер и выскочить наружу. — Хотя давай, — парень прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу стон. — Солнце, не сдерживайся, пожалуйста, мне… — он шумно вздохнул, — нравится твой голос. Очень, — новый поцелуй в уголок губ. Уён резко открыл глаза, пытаясь избавиться от неожиданно поступившей тревоги. Он поймал себе чужой взгляд, такой… Мягкий. Даже нотки настоящей чистой страсти не могли перебить всю тут тревогу и нежность, скрывающуюся в картах омутах. Дыхание непривычно быстро пришло в порядок. — Все хорошо? — Наверное. Уён удивлённо заморгал, шумно выдохнув. Его дёрнуло от шума проезжающей мимо машины. Все вокруг вновь казалось слишком нереальным. Какой раз за эту ночь? Сан вновь смотрелся слишком большим и грозным, темнота вокруг слишком опасной. Чхве отстранился, боясь, что новая волна чужой паники выйдет из-под и так не сильного контроля. Пустота внутри вызвала еле слышный стон у Уёна. — Нет, Сан, пожалуйста, не отпускай меня, — он подскочил, вставая на колени и упал в чужие объятья перед собой. — Мне так будет хуже, — парень выровнялся, вновь заглядывая в чужие глаза. — Я… Пожалуйста, можешь продолжить? Только… Ты опять кажешься мне слишком большим. Я… Мне опять страшно. Прости, — он сам обвил руками чужую шею, оставляя на ней пару дрожащих поцелуев. — Солнышко, ничего страшного, — в голосе не было ни капли раздражения. — Чего ты хочешь? — Я… Мне кажется… — Уён запнулся, будто стесняясь своих мыслей, но быстро взял себя в руки, выравниваясь и смотря Чхве прямо в глаза. — Мне кажется, пальцев уже было достаточно. Сан только улыбнулся, выпутываясь из чужих объятий. Он стянул с себя штаны сразу с нижним бельем. Уён неожиданно для себя облизнулся, но сразу же немного испуганно отвернулся, падая лицом в подушки. Шуршание упаковки презервативов, клацанье крышечки смазки — все казалось таким пугающим, заставляло вспомнить предыдущий год и одну лишь боль, причиненную за все то время. — Солнышко, все хорошо, — заметив дрожь прошептал Сан в самое ухо. Он лег сзади, обнимая за талию, оставил влажный поцелуй на шее, прижался сильнее. Его стоящий член упирался Уёну в ягодицу, заставляя прикусить губу. — Ты точно готов? — Блять, не заставляй меня по сто раз повторять, пожалуйста. Я могу и передумать, но мы зашли уже слишком далеко для подобного, — выпалил Чон. — Сан, пожалуйста, я действительно хочу этого, — спокойнее выдохнул он. Чхве улыбнулся парню в затылок, слабо толкаясь вперёд. Член скользнул между ягодиц, упираясь головкой в анус, чем вызвал новую волну мурашек. — Пожалуйста, — шепотом просил Уён. Он сильнее вжался спиной в грудь за собой, пальцами вцепившись в чужие руки. Сан неожиданно грубо толкнулся внутрь, входя на половину. Чон сразу заскулил жмурясь. Он, оказывается, ещё не до конца отошёл от последней ночи с… Бывшим. Боль немного разорвала приятную пелену, заставляя вздрогнуть. В воздухе летали приятные нотки ягодной смазки, приятный туманом оседая в лёгких. Мужчина молча ожидал пока Уён привыкнет, мягко оглаживая пальцами живот. Паника не подступала ближе, но и не отступала вовсе, неприятным липким холодком бегая по спине. Чон громко выдохнул, стараясь самостоятельно насадиться на чужой член до конца. Он, как Сан и просил, не закусывал больше свою губу, тихо постанывая. Поцелуи посыпались по шее, оставляя за собой влажные следы, руки забегали по животу, мягко его оглаживая. — Ты такой хороший, — прошептал Чхве. — Солнце, я, — он вошёл полностью, заставляя новую волну дрожи пройтись по всему телу. В этот раз уже приятную. — Я больше не хочу тебя терять. — Я тоже, — так же тихо ответил Уён, прикрывая глаза дрожащими веками. — Ты слишком прекрасный, — он начал медленно двигаться, шея вновь покрывалась влажными пятнышками поцелуев. Спереди послышались тихие стоны. Чужое тепло успокаивало. Дыхание возле уха, нежные касания губами. Уён будто задыхался в чувствах так непривычно приятно заставляющих дрожать само сердце. Паника постепенно отступала, он пытался раствориться в чужих объятьях. Парень повернул голову назад. Приоткрытые губы сразу оказались втянуть в мягкий поцелуй, прерываемый лишь тихими стонами. Уён ещё боялся двигаться навстречу толчкам, но позволял себе подставляться под нежные прикосновения рук, наслаждался комплиментами, которые не прекращаемо лились из чужих уст, будто стараясь утопить в своей приторности. Сан больше не пугал своими размерами. Наоборот, за ним хотелось спрятаться, как за большой стеной, от всех проблем, месяцами копившихся в голове и на коже. Мысли уже не так громко жужжали и вертелись вокруг. Каждый толчок будто выбивал весь негатив, который не смогла вымыть горячая вода. Темп немного ускорился. — Больно, — прошептал Уён и Чхве сразу замедлился обратно. — Прости, солнышко, — его голос казался намного ниже обычного. Он опустил одну руку на начинающий изнывать от недостатка внимания член Уёна, быстро подстраиваясь под собственный ритм. — Сан, — протянул Чон, загребая в объятья ближайшую подушку. Он уткнулся в неё лицом, не зная больше куда себя деть от подобных ощущений. Он будто захлебывался в чувствах. Мягкая рука на теле, дразняще щипающая сосок, пальцы второй, сжимающие член, толчки, выбивающие тихие стоны, поцелуи куда-то в шею, за ухо. Так сладко. Его тело уже и забыла какого это настолько расслабиться. Так долго к этому шел и так быстро кончил. Уён застонал громче обычного, впиваясь пальцами в чужие руки, когда волна удовольствия накрыла его с головой. Почему так быстро? Щеки залились румянцем. — Черт, — промычал он. Дрожь понемногу возвращалась в тело, привыкшее получать наказания за слишком быстрые реакции на что-то. — Все в порядке, солнце, это нормально, — послышалось сзади. Сан замедлился, оставляя на напряжённых плечах слабый укус. — Я продолжу? Ты не против? — Продолжай, — тихо протянул Уён. Сбивчивое дыхание над ухом немного расслабляли. Чхве вернулся в прежний ритм, выцеловывал шею, плечи, слабо их кусая. Чон привык, что его не спрашивают. Что берут, когда хотят. Что не останавливаются, когда слышат тихое 'больно'. Где-то из глубины квартиры донёсся тихий звон телефона. Сан цокнул, вымученно что-то промычав. Он немного ускорился. На этот раз Уёну уже не было так больно, поэтому он лишь тихо выдохнул, выворачиваясь, чтобы впутать мужчину в новый поцелуй. Чхве простонал в поцелуй, немного резко входя во всю длину и замирая. Уён тихо заскулил. — Прости, солнце, — немного отдышавшись начал Сан. Он отстранился, поворачивая парня в себе лицом и вновь притягивая в объятья. — Не сильно больно? — Нормально, — морщась от непрекращающихся поцелуев ответил Чон. Они пролежали в объятьях довольно долго, наслаждаясь спокойствием, ненадолго осевшим у обоих в головах. Мысли больше не гудели, сердце колотилось не от страха, губы краснели не от постоянных панических терзаний зубами. В гостиной снова зазвонил телефон. — Солнышко, давай мы сейчас сходим в душ, я отвечу этому ненормальному, решившему, что двенадцать ночи — это прекрасное время для болтовни, и мы будем ложиться спать? — Сан поцеловал парня в висок, сползая с кровати и стягивая его за собой. Уён не очень хотел шевелиться, поэтому пытался не сопротивляется действиям Чхве. Мужчина легко поднял Чона на руки, унося в ванную. Удивительно, но под теплой водой уже не хотелось стоять часами и пытаться отобрать от себя кожу. Раны перестали так сильно болеть и чесаться. Ноги не сильно держали, благо рядом стоял Сан, на котором можно было практически повиснуть. — Что, солнышко, так сильно устал? — смывая пену от геля с тела младшего улыбнулся мужчина. — Да. Кровать, ещё прошлой ночью казавшаяся такой неудобно мягкой и приторной сейчас казалась идеальной. Лишь не хватало теплых объятий. Из-за прикрытой двери слышался громкий голос Сана. Он на кого-то ругался, один раз упомянув то самое имя. Под кожей пробежался неприятный холодок. — Завтра будет не самый приятный день, солнышко, — падая рядом выдохнул Чхве, быстро забираясь под одеяло и втягивая парня в свои объятья. *** Действительно, не самый приятный день. Полицейский участок насквозь пропахся кофе и старыми бумагами. Уён не очень понимал зачем они сюда приехали. Что, какое-то дело настолько серьезное, что не может подождать, пока один из детективов выйдет из долгожданного отпуска, чтобы его решить? Кабинет был рассчитан на двоих. За вторым столом сидел красноволосый мужчина, представившийся Хонджуном. Он сразу предложил Чону налить кофе, но тот отказался, сразу ретируясь на маленький диванчик, заваленный разными книгами и папками. Как же у них тут много всего. — Ну давай, рассказывай, — Сан опёрся о свой стол, недовольно морщась. Какой дурак в свой законный отдых захочет припираться на работу в восемь утра. Да, на любимую, но все же. — Короче, мне вчера Хва жаловался, что в участок уже два дня названивает какой-то ненормальный, говоря, что пропал парень. Он называл много деталей, совпадающих с твоим собственным кейсом об… — Джун неуверенно покосился на Чона. — Уёне. Это единственная причина, по которой я тебе вчера звонил. По личной информации совпало все, кроме фамилии. Ну, и наличия расстройств. Он там что-то наплел вообще непонятное. Руки начали немного подрагивать, после каждой озвученной детали. Все так и кричали о нем. О его присутствии где-то недалеко. Уён сильнее впутался в ветровку, вдыхая ее аромат. Она пахла Саном. Это немного успокаивало. — Он прискакал сегодня сюда, сидит где-то у Сонхва в офисе, заявление хочет катать какое-то, — выдохнул Джун, замечая страх на одном лице и наростающий гнев на втором. — Джунни, — протянул Сан, даже не скрывая свое недовольство. — Можешь побыть сейчас с Уёном, чтобы он не оставался один на долго, пока я сбегаю к Паку, уточню пару деталей наклевывающегося кейса по поиску пропавших? — он окинул взглядом дрожащего Уёна, стараясь улыбнуться как можно ласковее. — Солнце, я скоро вернусь. Не бойся, Джуну доверять можно, — он буквально вылетел из кабинета, стараясь хлопнуть дверью как можно тише. — Сейчас кому-то разобьют нос, — выдохнул Ким, поправляя свою рубашку. — Хочешь я покажу тебе наш офис? — он повернулся ко все ещё испуганному Чону. — Пошли, — Уён слабо улыбнулся, поправив свои очки. Он, немного неуверенно, хвостиком последовал за красноволосый детективом, мешки под чьими глазами уже были глубже Марианской впадины. Экскурсия была довольно простой. В других кабинетах во всю уже кипела работа, в небольшой столовой шумели голоса. Каждый этаж отличался от предыдущего разве что захламленностью столов, лицами людей и цветами на подоконниках. Удивительно, но не везде были кактусы. На первом этаже сидела пара уставших полицейских, возле которых послушно лежали собаки. — Какие милые, — прошептал Уён, немного щурясь даже в очках. — Ага. Эти уже на пенсию выходят, — улыбнулся Джун, поворачивая в сторону собак. — Возможно, кому-то из их напарников разрешат забрать их к себе, — мужчина кивнул знакомым, присаживаясь возле одной из собак. — Они уже не на службе, поэтому их даже можно погладить, только аккуратно. — А если не разрешат? — Уён присел рядом, протягивая руку сонному лабрадору. — Они отправятся в специальный приют, не переживай, — выдохнул Ким, наблюдая как пес ластится к чужой руке. — Он милый, — Чон улыбнулся, когда пёс заинтересовано обнюхивал уже ветровку, будто узнав запах детектива. — Ты тоже милый, — послышалось сверху. Там стоял Сан, немного нервно сжимая челюсть, но стараясь улыбаться как можно нежнее. Он растирал красные костяшки на одной из рук. — Тебе Рокки понравился? — Вау, детектив, — засмеялся полицейский, следящий за собакой и все время до этого молчавший, мирно наблюдая за происходящим вокруг, — вы даже имя его запомнили? — Он единственный, с кем мне приходилось работать, — выдохнул Чхве. — Джун, с тебя шоколадка, я позаботился о том, чтобы твоего Пака тот ненормальный больше не трогал. — Ты что? — Уён поднялся, удивлённо поворачиваясь к мужчине. Тот лишь взъерошил черные волосы, предлагая пойти обратно в кабинет. Джун с добрых пол часа бубнил и шипел на своего напарника за такое самовольное вмешательство, прежде чем сказать нормальное 'спасибо' за спокойствие своего точно-не-парня Сонхва. Уёну даже кофе захотелось от подобного зрелища, хоть он терпеть не мог этот напиток. Если не считать мурашки от нескольких упоминаний того самого имени, день, на самом деле, оказался очень даже не плохим. Возможно, помогала ветровка Сана, пахнущая им и сам Чхве рядом, но парень действительно смог даже пройтись сам между парочкой рядов стеллажей в супермаркете по пути домой без страха потеряться. Вечером он все никак не мог перестать думать о том псе, которого он гладил в участке. Он был таким милым, хоть, скорее всего, выполнял совершенно не милую работу за все годы своей службы. Сан боялся оставлять Чона одного дома на долго, хоть в доме он был не совсем в одиночестве — Бёль всегда старалась крутиться возле парня, но отпуск был не бесконечным. Постепенно, не без помощи того самого Пака, которого Уён никак не мог увидеть, нашелся и хороший психолог, которому Чон, спустя целый месяц встреч, смог нормально открыться, рассказывая все, что давно копилось на душе. И за тот злосчастный год, и за предыдущие. В один из вечеров, когда Уён был немного разбит после очередного сеанса, Сан привел домой самого неожиданного гостя — того самого лабрадора Рокки, который счастливо вилял половинкой хвостика, которая у него осталась за года службы. — Побитый жизнью пёс для побитого жизнью человека? — усмехнулся Чон, со светящимися от счастья глазами обнимая собаку, сидя на полу. — Типа того, — Сан сам присел рядом, целуя парня в лоб. — Люблю тебя. — И я тебя, солнышко.