Вечернее свидание

      

Честно, я мечтаю почувствовать прикосновение его сладких губ к моим щекам или хотя бы к ладони. Мне хочется от него взаимности, любви и искренности, но всё это мгновенно превращается в мрачную реальность, когда вижу его под маской злодея: такой неискренней и насмешливой – маской бездушного задиры. Смущение – чувство, появляющееся при прикосновении его руки к моей, – приятно пробирает до мурашек.

      Он краснеет, и я тоже. Мы молчим, сидим на уютной лавочке, любуясь заходом яркого солнца. Хвать! Моя ладонь полностью под его контролем. Пока он страстно прижимает её к губам, из моих уст незаметно вырывается тихий смешок. С его лица незаметно срывается та маска лицемерия, и появляется искреннее, нежное личико. Я обнимаю его за талию, аккуратно кладя подбородок на его плечико и сладко мурлыкаю, как котёнок, жаждущий внимания и ласки. Тогда, прислоняясь к моему ушку, он шепчет: “Я люблю тебя, Ной… Извини, что не показывал истинного себя, обращался с тобой не по-настоящему, грубо…”, и я в ответ: “Я тоже люблю тебя, Билли, люблю тебя… Я прощаю тебя, ведь ты искупил свой грех и показал истинного себя…”. Заключаем всё это мы страстными поцелуями и жаждой наслаждения. А после получаю легкую пощёчину… Билл говорит: “Ной, харе мечтать!” И я в очередной раз оказываюсь в серой реальности.       Около меня сидит уже не тот нежный Билли, которого я себе представлял, а отличный актер в маске “крутого” Хулигана. Его взгляд был уже не ласковым, а уставшим, проникающим в самую душу. На фоне всё ещё царит вечерний закат, переливающийся из солнечного света в зловещую тьму, напоминавшую мне смесь разочарования и принятия реальности, – примерно таким было и моё состояние после пробуждения из мира мечт и надежд.       Ох! -, с горькостью прозвучало из моих уст. - Было больно, бро…       Вдох.       -Не делай из этого трагедию, Ной. Это было ещё не больно. – пробурчал Билл - лучший друг, но на данный момент моя невзаимная любовь. Он никак не хочет показывать искренние тёплые чувства, всё ещё проявляя холодный нрав несмотря на то, что я сделал для него...              

***

      Ночёвка.       Ной и Билл находились в просторной кухне, сидя за столом друг напротив друга. Кругом тишина, только радио неподалёку проигрывало музыку “Weird Science”, а её мелодию заглушал разговор этих двух парней.       - Ей, ты что, - с полным недоумением спросил Ной, вскинув брови, - стесняешься своего увлечения, серьёзно? Но я считаю, это довольно крутое занятие! Я бы не справился с такой готовкой, и моя кухня бы взлетела на воздух, а у тебя печь выпечку — это целое хобби! Ты просто недооцениваешь себя.       - Угу, может быть… - мнимо согласился Билл, но из-за внутреннего чувства стыда слегка опустил взгляд к низу, -Только я всё равно считаю, что для меня, как для Хулигана, это не подходит… Вот представь: дерзкий хулиган в школьных коридорах и выпекание выпечки – это абсолютно две несовместимые вещи…       Взгляд Ноя внезапно посерьёзнел, а улыбка мгновенно пропала. Схватив друга за плечи, отчего сам Билл даже вздрогнул. Обладатель белой рубашки посмотрел на друга таким взглядом, что тому стало не в своей тарелке. Обстановка стала напряженной, и комната словно на секунду погрузилась во мрак.       - Цыц! Не говори так про себя! - Ной смягчился, и у него появилась ласковая, как солнечный луч, улыбка. Он аккуратно убрал руки с плеч Билла и присел обратно на стул, как ни в чём не бывало, - Ты на самом деле очень крутой парень, и тебе не нужно бояться быть самим собой и… Не стоит подчиняться глупым стереотипам, ладно? Ты – это ты, а не какой-то там Хулиган.       Уголки губ Билла опустились в грустной улыбке: дисфория сильно мучила парня. Он не мог с этим ничего поделать: он уже привык быть тем, кем его считают.       Ещё в детстве Билл мечтал быть не самым дерзким школьным хулиганом, а кем-то более безобиднее этого. Его тянуло к нежности и творчеству, а не к наглой краже чужих вещей или пакости, но кличка “Хулиган” не давало изменить плачевную ситуацию и самому Биллу приходилось отыгрывать роль грозного и “крутого” парня, чтобы не быть как раньше – жертвой бесконечных издёвок. С каждым разом у Хулигана начинало получаться всё лучше и качественнее отыгрывать его мнимую роль, но хорошо, что в этот момент к ним в школу перевёлся Ной, немного поставив Билла на место. Он был в недоумении: ни у кого не получалось переубедить его, но Ной был особым явлением в его жизни. Он не был как другие, он словно выделялся на фоне всех остальных как некий ангел-спаситель, которого как будто бы специально послали прямиком к Биллу чтобы сбросить с него ту злорадную маску.       - Ладно… Только… А если меня засмеют? Люди не привыкли видеть меня другим. – откликнулся Билл.       - Пф, ну и пусть, а ты не обращай внимания. Всё очень просто!       - Всё очень просто? Да ты сейчас в своём уме, пёс?! – нахмурил широкие брови Билл, пребывая одновременно в чувствах разочаровании и гневе. Слово “Просто” означало будто бы наглый плевок в лицо. “Просто” да “просто”! - Лучше бы сам побыл на моём месте, раз такой пиздец умный!       - Хей, ты не всё так понял, Билл...       - Тебе легко говорить, ведь тебя буквально все вокруг обожают: при встрече на улице каждый с тобой здоровается, иногда дарят комплименты в твой адрес… - молчание. - А что насчет меня? - Билл глубоко вздохнул и продолжил напряжённым тоном. - Все смотрят на меня косыми взглядами, к которым я и так уже привык. Я, конечно, понимаю, что всё это проблема во мне, но я слишком привык к образу “Хулигана”: к его словам, к привычкам, даже к поведению, чёрт возьми!!! И я, при всех остальных, не могу полностью быть собой, не могу просто и всё!       На слове “всё” Билл звонко, со всей дури ударил по столу, так что вся посуда на одну секунду вскочила ввысь, а Ной взволнованно посмотрел на лучшего друга. Тишина, радио затихло. Ной молчал, и Билл тоже. Они смотрели друг на друга до тех пор, когда глаза Билла не наполнились влагой. Сейчас его слабую сторону просто выгнали наружу и закрыли за ней дверь на прочный замок.       - Прости… У м-меня правда не получается… - охрипшим голосом проскулил Билл и зарыл лицо в руках, лежащих на столе.       Добряка охватило чувство стыда: он не хотел вывести Билла из себя, совсем не хотел, даже мысли не было ляпнуть что-то в его адрес! Он хотел всего лишь помочь ему с мучившей его проблемой: Ной попросту ненавидел наблюдать, как страдают бедные люди, особенно если в их числе находились его друзья, даже лучшие: от этого его сердце больно побаливало, а в душе мучало, жгло и испепеляло, как лесной пожар.       Медленно встав с места и обойдя стол, Ной нежно положил руку на спину лучшего друга, начиная аккуратными движениями поглаживать её сверху вниз. Ной чувствовал, как дрожат плечи Билла и прекрасно ощущал его состояние жалости и уязвимости, как у брошенного котёнка, оставленного на улице посреди мрачного города без всякой надежды: вокруг только серые улицы, насмехающиеся над тобой люди и несущиеся вдоль трассы громадные грузовики, не дающие никакого прохода. Всё вокруг Билла стало серое, словно мрачная реальность.       - Эй, эй, полегче, дружище, - спокойно-убаюкивающим голоском утешал Ной. - Я понимаю. Правда. Легко говорить "будь собой", когда ты и так всем нравишься. Но, Билл, послушай меня. Ты не должен быть ни "Хулиганом", ни "Пекарем" и ни кем ещё другим. Ты можешь быть и тем, и другим, и кем твоей душе угодно. Это твоя жизнь, и ты сам решаешь, каким тебе быть.       Голос Ноя ненадолго затих, чтобы Билл смог переварить сказанную им информацию, и продолжил:       - Билли, - ласковым прозвищем позвал Ной, в то время как спина Билла вздрагивала от рыданий. - Послушай меня. Я понимаю, что тебе тяжело… Я не говорю, что все просто. Простота — это иллюзия. Но это не значит, что ты должен сдаваться.       Всхлип.       - Ты думаешь, что мне не было тяжело? Это глубоко не так... – продолжил Ной, аккуратно заправляя назад прядь волос шатена. – Всем бывает в некоторые моменты тяжело, и это нормально. Не бывает таких личностей, которым везде всё везёт и им неизвестно слово “грусть” и “трудные ситуации”. Рано или поздно, всё это бывает. Это всё-таки жизнь, а не что-то иное, верно?       -Мгм… - немного успокоившись, кивнул головой Билл. Слова Ноя подарили ему некую надежду, и он смог немного приподнять голову. Такое ощущение, что он находился не на ночёвке у лучшего друга, а на сеансе у школьного психолога.       -Воть… -, Ной ненадолго замолчал, чтобы перевести дух. Он невероятно любил рассказывать другим свою философию, но в этот момент решил полностью переключиться на Билле. - Ты говоришь, что привык к образу "Хулигана". Но разве это действительно ты? Разве тебе нравится быть тем, кого все боятся и избегают? Или ты хочешь, чтобы люди видели в тебе доброго парня, который умеет быть настоящим другом? Мм?       Ной в очередной раз одарил Билла той же ласковой улыбкой, наполненной всевозможной милостью и добротой, от которой не устоит никто на свете. Даже самый бесчувственный человек сможет почувствовать хотя бы капельку этого неимоверного тепла. А если добавить яркие блики, наполненные до краев добродушием и позитивным настроем, то абсолютно никто не устоит.       Наконец-то Билл полностью поднял взгляд на лучшего друга - Ноя. У первого, после пролившихся слёз, были красновато-опухшие глаза, но ему это было неважно, ведь теперь он точно знает, что может доверять ему.       - Может быть. – смахнув последнюю слезу, ответил Билл.       - Так держать настрой! Теперь давай отвлечёмся на более весёлые штуки и посмотрим фильм или… Поиграем в Mortal Kombat? Или, может быть, посмотрим фильм по Mortal Kombat, хе-хе.       - Сначала меня устроит вариант сходить умыться.                     

***

      

      -“Не больно, да?” – тихо пробормотал я, и даже шелест листьев казался громче. Взгляд горько опустился вниз. Такое ощущение, что в моё сердце вцепилось жало ядовитого насекомого, постепенно отравляя разум и убивая все одаряющие надеждой чувства. Сердце начинает будто сжимается, в груди больно покалывает, а ком в горле уже давно даёт о себе знать.       В один момент слова Билла звучали словно: “Мне глубоко плевать на твои истинные чувства и твоё жалкое состояние. Не строй из себя невинного и перестань воспринимать это как трагедию в театре. Просто перестань меня упрекать показывать моё истинное я, ладно? Ты всё равно этого никогда не добьёшься, несмотря даже на твои усилия и блевотную доброту. Я – его новая личность, отныне я – его противоречие”.       Эти слова напоминали мне о злодее, тайно сидящем внутри Билла, и которого я единственного никак не мог остановить или сделать его хотя бы капельку подобрее… Джейсону я показал, что кровавая месть нам и нашему математику – не выход из ситуации, и он исправился, стал намного добрее, чем был раньше. А Мороженщика, которого я пытался убедить не есть детей и показать ему истинные добрые намерения, просто уничтожили с лица земли. Он так и не исправился: у него никогда не будет шанса на искупление… Вот поэтому я так боюсь из-за Билла: наверняка его внутренний злодей будет в нём расти и расти, и в один момент мне его уже никогда не спасти, а придется лишь одно… Просто покончить с ним раз и навсегда? Нет… НЕТ!       Плачь.       - Ной… Ты чего это? … Хей, а ну перестань ныть… Пожалуйста… Ной… Прошу, не надо так расстраиваться из-за меня… Тише, тише, приятель… Я правда не хотел… Правда не хотел… Мне жаль, что так получилось…       Он неуклюжими движениями пытался успокоить меня, гладил по спине, по затылку... Он сам разрушил мою же плотину, вытянув из неё одну веточку, и у меня всё обрушилось диким водопадом. Я закрыл лицо ладонями, безнадёжно пытаясь скрыть свою слабость, слёзы, тихие рыдания и эмоциональную уязвимость вместе с внутренней опустошённостью, что преследовала меня довольно редко…       - Б-билл, не вени себя в этом…       - В смысле? – в недоумении приподнял одну бровь Билл.       Молчание. Кончики пальцев сильно дрожали от волнения, но у меня особо не было никакого выбора…       Глубокий вздох.       — … Это я позвал тебя на с-свидание, не сказав тебе об этом. – я во второй раз отвернул голову в сторону, чтобы не видеть разочарование в лице Билла. – Извини, что не говорил тебе об этом, но всё-таки… Нам не суждено быть вместе как пара… Прости, но я чувствую себя таким идиотом что позвал лучшего друга на свидание... – всхлип, а после горькая усмешка. – А я даже цветы купил – букет алых роз в конце то концов…       — Значит, я для тебя не просто лучший друг? – боковым взглядом я заметил на лице друга легкий румянец и удивление на лице.       Я молча кивнул: в моём горле застряли одновременно чувства стыда, тревоги и горечи.       - И… Эти розы? - Билл тут же обратил на лежащие возле меня розы: их алый оттенок уже давно поник, а лепестки медленно опадали. Одно разочарование. – Это… Тоже, да?       Кивок. Коротко мычание “угу” горько прозвучало из моих уст. В этот момент я хотел деться куда угодно: хоть отправиться в прошлое и сказать себе: “Пожалуйста, умоляю, не проводи это тупое свидание! Для тебя будет только лучше!!!” и никогда не вспоминать больше этот до мурашек постыдный момент. Но я не мог: мои ноги будто невольно сковали наручниками и прикрепили к скамейке. Кто бы это ни был, но он будто хотел от души посмеяться над моей жалкой беспомощностью.       - Ной, послушай меня. - тихо сказал Билл, пытаясь подобрать нужные слова. – Я честно… Никогда не думал о… Ну ты понимаешь.       - Можешь просто забыть... Да, вообще забудь, что я здесь наговорил… - тихим шепотом пробормотал я.       -Ну… - он успокаивающе положил руку мне на плечо. Я вздрогнул и взглянул на Билла. В его глазах я на удивление не нашёл никакой ненависти или разочарования, наоборот, только теплое желание поддержать.       Ирония была в том, что всегда поддерживаю, успокаиваю и дарю надежду здесь только я один. Никто по-настоящему не поддерживал меня взамен. Конечно, каждый второй житель этого городка хорошо знает меня, дружелюбно здоровается, принимая за добродетеля. Конечно, я спасаю мир он греха и зла, намеренно или случайно пытаюсь остановить злодеев, и судьба сама выбирает что с ними произойдёт в дальнейшем: мучительная смерть или полное искупление грехов с получением шанса на нормальную жизнь. Конечно, каждый принимает мою доброту, но почти никто не видит трещин на моём собственном фасаде.       Они не замечают моих дрожащих рук, когда я протягиваю их чтобы помочь. Они не замечают мой слабый крик о помощи, когда я пытаюсь утешить их словами поддержки. Они словно принимали меня ни как за личность, а как способ для достижения целей. Они как будто бы берут меня по кусочкам, не осознавая, что после может остаться пустая оболочка: такая фальшивая, такая улыбчивая и вечно кивающая при каждом слове, даже при самом дебильном. Но что ещё мне остается делать? Если я стану просто обычным парнем, который сможет отстаивать своё мнение, принимать собственные решения, то с каким отношениям ко мне отнесутся другие: возненавидят или примут таким какой я есть… Кто ж знает этих людей? (или не совсем людей)       Может быть поэтому я так выделяю Билла из этой серой толпы: у нас есть схожие проблемы… Билл прячется за маской злодея ради защиты, а я, в маске добродетеля, просто хочу получить внутреннюю теплоту в ответ. Цели разные, но способы достижения одни и те же.       - Ной, послушай… - ответил Билл, ободряюще положив крепкую руку мне на спину. – Я хоть и не умею поддерживать, но я прекрасно тебя понимаю… Я не хочу, чтобы ты чувствовал всю эту боль: ты ведь мой лучший друг. Друг… В конце-то концов.       - Понимаю… - прошептал я.       Молчание.       - Ты не против если я обниму тебя…       - Конечно. – с расслабленными видом согласился он.       Не успев проговорить ещё несколько слов, я накинулся на него, крепко-крепко обвив руки вокруг его каменных плеч, на которых была ткань оранжевого худи. Уткнувшись лицом в плечо, чувствуя, как ткань одежды впитывает солёные слёзы. Истерические рыдания превратились в тихий, успокаивающий плач, будто бы недавно проливной дождик. Впервые я чувствовал себя в безопасности с тем, кому можно доверять. Похлопав меня по плечу, я услышал от Билла – “Всё хорошо, чувак, всё хорошо…”.       

      

Мы оба сидим на скамейке, в тёплых объятиях друг друга, нам не страшен никакой холод: хоть внешний, хоть внутренний. На улице становится всё темней и темней, завязшие розы уже не имеют никакого значения: теперь мне всё равно. В тёплых объятиях Билла мне было нечего боятся, даже несмотря на отказ пойти на что-то большее, перепрыгнуть эту черту ограничений и попробовать что-то новое… Нет. Ещё слишком рано. Через несколько минут я забываю о любви. На данный момент Билл для меня просто лучший друг: понимающий, заботливый и ничто более. Меня просто устраивает то, что он рядом, и то, что он есть. Это вполне достаточно.

- Я очень ценю это, Ной.