Венок для русала

Тихие волны ласкали лунную дорожку на воде, когда Николай I остановился на берегу, заворожённый купальской ночью. В воздухе витал аромат цветущего иван-да-марья, а где-то вдали смеялись девушки, пуская венки по течению. — Ваше Величество — тихо позвал Бенкендорф, протягивая ему венок, сплетённый из полевых цветов. — Попробуйте. Говорят, в эту ночь всё пропитано чем-то магическим.. Николай взял венок, и его пальцы на мгновение коснулись пальцев Бенкендорфа. Ветер шевельнул пряди его волос, и что-то неуловимо изменилось в его глазах — глубже, темнее, словно в них отразилась сама река. — Вы верите в сказки, Александр Христофорович? — прошептал он, и голос его звучал странно, будто эхо над водой. Бенкендорф улыбнулся — В такую ночь — готов поверить во что угодно. — зашёл в воду и кинул венок. Прежде чем он успел опомниться, Николай шагнул в реку — но не было всплеска, не было брызг. Только лёгкая рябь, расходящаяся от его шагов, будто он шёл не в реку, а сквозь неё. — Коля ?! Венок, брошенный Бенкендорфом, ещё кружился на воде, когда Николай исчез под поверхностью. Сердце Бенкендорфа бешено заколотилось — он сделал шаг вперёд, но вдруг...

Тишина.

Луна скрылась за облаком, и в темноте река казалась чёрной, бездонной.

И тогда

— Я же сказал, что поймаю его. Голос звучал прямо за спиной, влажный, шёпотом. Бенкендорф резко обернулся. Николай стоял в воде по пояс, его рубаха, промокшая, облегала плечи, а в руках он держал тот самый венок. Но что-то было не так. Его глаза светились в темноте, как у кошки, а на запястьях, там, где должны были быть складки кожи, мелькнуло что-то блестящее — будто чешуя. — Ваше Величество... — прошептал Бенкендорф. — Мой — прошептал Николай с улыбкой.

Бенкендорф замер.

Молодой человек приблизился, оставляя за собой влажный след. Он бережно возложил венок на голову Бенкендорфа, и его перепончатые пальцы на мгновение задержались на щеке жандарма. — Ты бросил — я поймал. Теперь ты мой.— прошептал уже в губы Коля и осторожно прикоснулся к сухим губам напротив. Граф на это ощутил странное тепло и не хотел отстраняться

После этого дня

Бенкендорф стал чаще задерживаться у окон, глядя на дождь. На совещаниях его пальцы бессознательно выводили на бумаге вензеля из волн. А когда однажды во время доклада Николай неожиданно коснулся его руки, шеф жандармов почувствовал - его кожа помнила тот купальский холод.