Танец свечи

“Интересно, насколько крепко он спит? – подумал с интересом Далия. – Каждый треклятый раз напивается до беспамятства. Не просыпается, даже если я уроню его по дороге случайно. Интересно… где предел, после которого он наконец очнется?” Сглотнув, он с интересом протянул руку. Венти лежал на узкой кушетке. Дело было в подвалах храма, в келье, которую Далия оставлял свободной специально для таких случаев. Здесь не было ничего лишнего – постель, стол, стул. Даже сундука для одежды не имелось, так как он был не нужен. На столе трепетала, повинуясь сквозняку, свеча. “Вечно спит в одежде, – будто оправдывая неожиданный порыв, подумал Далия. – А потом стирай из-за него все постельное. Да к тому же – кто спит в таком тугом корсаже? Разве он не мешает ему дышать? Еще бы корсет напялил… глупый архонт”. Рука Далии убрала с лица Венти косичку. Потом прошлась по его груди к шее, легла на бант, держащий вместе полы плаща. Двумя пальцами Далия схватился за краешки полосатой ленты и потянул. Плащ распался, обнажая узкие, покатые плечики, и у Далии отчего-то перехватило дыхание. “Н… нет, ерунда, – подумал он, вставая. – Это не мое дело. Пускай спит как хочет. Вот еще, раздевать его!” Однако, глянув на невинно посапывающего Венти, румяного от выпивки, он прикрыл лицо руками. Пару минут дал себе побороться с искушением. Потом вернулся на край кушетки. Свеча встрепенулась, и его силуэт на стене качнулся. “Надо проучить его, – подумал он. – Показать, что бывает, когда напиваешься так сильно, что спишь и не можешь проснуться”. Оправдав себя этим, Далия осторожно вытащил из под Венти плащ, повесил его на стул. Потом, ощущая жар в животе, прошелся руками по узкой талии, обтянутой корсажем. Поднырнул пальцами под спину, расстегнул потайные крючки. Снял, видя, как белая рубашка помялась до жестких складок под корсажем. Улыбнулся беспомощно. “Красивый, – подумал он вскользь. – Можно и так оставить, но…” Его ладонь нежно прошлась по стройной ноге. обтянутой белым гольфом. Скинул осторожно черные туфли с чужих ног. Не сдержав своих желаний, Далия осторожно смял красивые, маленькие стопы. “Спать в чулках… они ведь такие тонкие! Это расточительство… а вдруг порвутся?” Стало еще жарче. Он созборил ткань чулка, потянул вниз, но чуть не застонал от разочарования. Приподняв немного шорты, заметил, что под ними – подвязки, причем без клипсы – по сути, чулки придерживал поясок на талии. “Да нет… – остановил себя Далия, краснея и прикрывая лицо рукой. – Нет же!” Однако все же расстегнул шорты Венти и потянул их вниз. Тот, до этого мирно сопящий, поморщился болезненно во сне, но не проснулся. Свеча на столе затрепетала вместе с ним, но быстро снова успокоилась. “Нет же, стоп, – попытался еще раз внутренний голос. – Остановись, это неправильно”. Но руки уже с наслаждением гладили обтянутые белой тканью ножки. Шли вверх. Добрались до края чулок, прошлись по голым бедрам, будто чужие. Венти во сне приоткрыл рот и тихо вздохнул. Из-за алкогольного румянца на щеках он выглядел смущенно-возбужденным, и это… …это было так невероятно красиво! – Мф… – мыкнул тихо Далия, – такой беззащитный… Большие пальцы заползли под рубашку, добрались до талии и подцепили поясок. Потянули вниз, стаскивая его вместе с гольфами. Руки, все еще кажущиеся чужими, снова размяли стопы – уже голые, невероятно изящные. Пальцы рук пробрались между коротких пальчиков ног, расправляя их. Венти во сне чуть завозился, то ли терпя, то ли наслаждаясь. Пламя свечи снова затрепетало от его движения, и Далия замер. “Он об этом никогда не узнает, – подумал он, убирая руки. – Не стоит портить подобным нашу хорошую, долгую дружбу. Скажу ему, что его раздела Барбара. Да. Пусть так и будет”. Глаза сами собой прилипли к туго, до самого конца застегнутому воротнику рубашки. Далия снова сглотнул и снова проиграл войну с самим собой. “Это бесполезно, – приняв собственные желания, решил он. – Венти сам виноват. Нечего напиваться до беспамятства. Будет ему уроком”. Свеча испуганно дернулась, когда Далия, импульсивно протянув руки, принялся расстегивать пуговку за пуговкой. Потом он жадно проник руками под ткань, погладил выступающие ребра. Осторожно спустил белую ткань с плеч. Зацепился глазами за маленькие кругляшки сосков… …и пропал. Он и сам не понял, как скинул большую часть собственной одежды и оказался сидящим на бедрах Венти, только свеча принялась заполошно плясать, играя его тенью. Глаза Далии сверкнули ее отблеском в полутьме как у какого-то демона. Развратно прогнувшись в спине и оттопырив зад, парень принялся жадно вылизывать чужое тело, начиная с шеи и спускаясь ниже. Обвел языком каждую венку, каждую косточку, чувствуя как тело под ним нагревается и покрывается мурашками. Вылизал соски. Вылизал пупок. Пересчитал легкими укусами ребра. Глянув искоса вверх, на еще более красное, спящее лицо, уцепился зубами за край белья и потянул его вниз. Содержимое его не удивило. Венти спал, так что член оказался совершенно вялым. Но Далии уже было все равно, в таком положении дел тоже были свои плюсы. Так что он с жадностью втянул чужую плоть в рот и принялся посасывать. И, к его радости, даже сквозь сон тело среагировало на ласку. К члену потихоньку прилила кровь, делая его твердым и заставляя Далию работать только усерднее. Развратно хлюпая, он возился очень долго. Ускорял темп, замедлял его. Игрался с новой игрушкой, пытаясь запомнить и запах, и вкус. Жадно слизал прозрачную смазку, выступившую на кончике. Ему хотелось насытиться этой штукой, чтобы больше никогда не хотеть. Он не надеялся даже на то, что этот парень кончит – просто наслаждался самим процессом. Каково же было его удивление, когда Венти, и так дышавший прерывисто и находившийся на грани сна и яви, все же достиг развязки. Далия сначала удивился вибрации и хлынувшей в рот жидкости, а потом присосался как суккуб, сглатывая и заставляя тело собственного архонта компульсивно дергаться от удовольствия. Чужая рука схватила его за волосы, пытаясь оттащить, но тщетно. Только после того, как член был вылизан и выжат, Далия, наконец, очнулся. Осознал, что сделал. Испуганно, стыдливо встрепенулся, глядя на Венти. Тело Далии тут же покрылось холодным потом. Он боялся, что Венти проснулся и сейчас у них будет тяжелый разговор. Но глаза барда остались закрытыми, а рука, только что державшая его за волосы, беспомощно сползла обратно на постель. “Фуууух, – выдохнул Далия. – Каким-то чудом пронесло”. Он поправил трусы Венти и быстро сполз с него. Наспех оделся. Поправил собственный вставший член, чтобы его не было видно. Потом, подумав, посмотрел на одежду Венти и забрал неуверенно рубашку. “Ладно, – подумал он, оставив барда в покое и нежно прижимаясь носом к белой ткани. – Обошлось. А про рубашку скажу ему, что он упал и испачкался, и я забрал постирать…” Он задул свечу на столе, глянул ласково на спящего архонта и ушел восвояси, словно вор унося чужую одежду с собой.