such a heavenly way to die

Он слышит голоса. Приглушённые шепотки слов, которые не может понять, слишком тихие, чтобы различить, но слишком громкие, чтобы игнорировать. Неуверенная, неслышная какофония из ничего. Они становятся громче. Виктор слышит своё собственное имя. В голове нарастает давление, напряжение распирает череп изнутри, сотрясает запутанные мысли и въедается в мозг. Голоса кричат, вопят и отдаются вибрацией в костях, пока голова не начинает трещать так, будто вот-вот взорвётся. Виктор распахивает глаза и резко хватает воздух губами, и внезапно его дух едва не выбивают из тела нахлынувшие ощущения. Внутри не было ничего, а теперь есть всё и информация раздирает нервы в ожидании обработки. Он заморожен в своего рода жидкой мембране, переливающейся и пузырящейся на поверхности. Она мерцает, как кристалл на свету, преломляя свет и рассеивая его по лицу. Виктор пытается протянуть руку вперёд – органическая жидкость поддаётся поразительно легко, растягивается вместе с его конечностями, пока он пытается вырваться. Спустя несколько секунд эластичность Хекс-ядра сходит на нет и его тело медленно появляется из-за воздушной плёнки, как бабочка из тонких шёлковых нитей своего кокона. Он делает несколько шагов, только чтобы рухнуть наземь: ноги ещё не адаптировались к ходьбе. Замечает, насколько его кожа и плоть отсутствуют, заменённые непонятной тёмной материей. А потом Виктор видит фигуру. Это Джейс. Он лежит на столе в отключке, беспечно раскинув руки по столу. Как долго он был здесь, приглядывал за ним? Честно говоря, Виктору всё равно. Хекс-ядру всё равно. Оно вновь начинает вопить и с каждой секундой ожидания всё сильнее повышает громкость. Потребляй. Употреби, съешь, сожри, больше, нужно больше. Оно голодает, и у Виктора что-то скручивается в желудке, когда сверхъестественное требует ещё. В голове мелькают воспоминания – совсем коротенькие, больше похожие на картинки с подписями, но его намерения ясны. Хекс-ядро жаждет живой плоти. Оно однажды её отведало – когда Виктор из-за своей болезни сбрызнул его своей кровью, превратив его во что бы это ни было – и теперь зависело от неё, как жирная крыса, попробовавшая шиммер, требовало больше крови, и мяса, и костей, похожих на те маленькие капельки, которые сумело заполучить когда-то. Тело Виктора скручивается – он кричит. Гортанно, громко и отвратительно. Каждый миллиметр его тела болит. Его крик пробуждает Джейса, который сейчас может лишь обеспокоенно смотреть с глазами, полными такого же отчаяния, какое он испытал после взрыва. Джейс смотрит на него ошарашенно, как на какое-то животное. Вещь. – Виктор?.. Виктор не отвечает. Его пальцы впиваются глубоко в скальп, пока он умоляет Хекс-ядро просто заткнуться. Но оно не забывается. Оно визжит, проникает своими идеями в его мозг в желании поживиться человеческими мышцами и жиром. Его тело продолжает меняться – в какой-то момент он перестаёт осознавать свои руки как свои. Есть когти, кожа, вены, да, но ему почему-то кажется, что раньше они выглядели не совсем так... а как они выглядели? Виктор задумывается. Погружается глубоко в свои воспоминания, но все они теперь искажены вмешательством Хекс-ядра. Он не знает, где заканчиваются его мысли и начинаниется Хекс-ядро. Это тревожит; внутри него разверзается глубокая яма сожаления и отвращения от того, кем он стал. Во что его превратил Джейс. Упоминание партнёра интригует Хекс-ядро, и внимание Виктора переключается обратно на него. Съешь. Съешь. Потреби, сожри, поглоти. Нет, нет! Замолчи, прошу, нет. Виктор пытается бороться. Безуспешно. Джейс, что ты наделал? Это невыносимо. Адреналин растекается по тому, что осталось от вен Виктора, наполняя его желанием. Он кричит, неспособный не пошатнуться в сторону партнёра – в глазах Джейса страх, и Виктор видит, как у него трясутся руки, – и его голосовые связки начинают разрываться от силы этого крика. Как бы он хотел сказать Джейсу бежать, попросить убить его, наказать сделать хоть что-нибудь, лишь бы не видеть, как его тело постепенно превращается в марионетку-монстра. Последний крохотный кусочек разума в теле Виктора осознаёт: Джейс никогда не сможет убить его, даже если из-за этого его в конечном счёте разорвут на части. У этого пилтоверца слишком большое сердце, чтобы спастись от кого-то, о ком он заботится. Виктор понял это, когда Джейс пообещал ему уничтожить Хекс-ядро. Он лгал. Джейс не может сдвинуться с места – Виктор приближается. В его взгляде больше нет тепла, он это знает, и сейчас, как бы он ни выглядел, он явно меньше всего напоминает человеческое создание. Сначала он вгрызается в руку. Плоть Джейса нежна, и, несмотря на все попытки сопротивляться, вырваться, Хекс-ядро превратило Виктора в нечто намного, намного более сильное, чем раньше. Он наслаждается криком ужаса из уст Джейса. Этот вкус опьяняет. Кровь течёт в горло, и Виктор жадно пьёт, в то время как отчаянные мольбы партнёра лишь подстёгивают дальше кромсать, жевать и разрывать годами наращиваемые мышцы. Он глотает, ест, поглощает, как ему и твердит Хекс-ядро. Виктор сдирает с него кожу, распутывает её слои языком и зубами. Он вцепляется в горло Джейса и сдавливает, пока от переполняющей трахею крови не становится трудно дышать. Руки пилтоверца сводит судорогой, когда его челюсти раздирают нежные сухожилия и высасывают кровеносные сосуды запястий. Из уголков его рта стекают красные дорожки, но ему всё равно. Вкус железа эйфоричен, он великолепен, в него хочется погружаться и его хочется смаковать. Джейс задыхается, когда Виктор добирается до его внутренностей, прогрызает органы и разрывает кишки. Они скользкие и тянутся, но их вкус столь божественен, что не желать ещё невозможно. Виктор не пускает того момента, когда из глаз Джейса исчезает блеск – сердце укалывает болью, стоит оставшимся крохам его человечности осознать, что он натворил, однако она быстро забывается под гнётом неумолимой жажды Хекс-ядра. Он рвёт внутренности Джейса, разгрызает и ломает всё, до чего только может дотянуться. Желчь поднимается к горлу: мозг Виктора отказывается принимать содеянное. Самые базовые для выживания инстинкты активизируются, извергая содержимое желудка прямо на пол, выплёскивая кислоту и наполовину переваренную человеческую плоть прямо поверх безжизненного тела. Но это его не останавливает, и он продолжает его терзать. Виктор рвёт и царапает кожу лица своего друга и колотит кулаком по его черепу, пока он не расколется и не откроет вид на серое вещество, которое тоже можно пережевать и проглотить. Он чувствует врождённое отвращение к виду и вкусу мозга, но желание плоти сильнее мучительного омерзения, засевшего в его разуме. Он пожирает. Он рассекает и разрывает защищённые слоем жира органы на пути к сочному мясу. Обгладывает и ломает кости, чтобы добраться до вкуснейшего костного мозга, не замечая, как осколки жёстких соединительных тканей царапают щёки. Тянут нервные окончания и отрывают. Но вскоре Джейс заканчивается. Этого недостаточно. Виктор должен найти ещё. Ему нужно найти ещё. Рыча и пуская слюни, он дотягивается до своей трости. Остатки окровавленной кожи отлипают от его губ. Виктор вытирает остатки мяса, прилипшие к подбородку, и поспешно накрывается одеялом, прежде чем покинуть лабораторию. Он должен потребить, сожрать всё, что встретит. Он жаждет, поэтому ему нужно насытиться большим количеством мяса. Пилтоверцы, зауниты – теперь ему неважно, ему всё равно. Он готов на всё, чтобы получить желаемое.