был ерҙә

      Он бы смотрел в её глаза бесконечность.       Ему нравилось то, как она смеялась, поправляя непослушные густые волосы.       Нравилось, как опускала глаза, когда смущалась.       Нравилось, когда вместо объятий его встречает пощечина и сжигающие слезы в зеленых глазах напротив.       Ему нравилось все.       Как она умела любить. Как ненавидела смотреть на него.       То, как она хотела убежать, но осталась.       Из привычки, из простой мысли:

Он понятен. Он безопасен.

      Он обожал ее. До синяков в бледных запястьях, до страха в красных глазах, до дерганной улыбки и пропахшего несвежестью белья.       Он был готов ее оберегать.       — Ты любишь меня? - мужчина не помнит, сколько раз за вечер задавал этот вопрос, но тонкая фигура в свитере очередной раз замирает в его объятиях, расслабляясь только спустя пару десятков секунд. Он не торопит, знает — спугнет.       Она — особенная. С ней нужно по-другому.       — Да, люблю.       Она отвечает, даже не оборачиваясь. Но он доволен тому, как она произнесла эти слова.       Липкая навязчивость на талии смешивалась с запахом алкоголя и переблеска обручальных колец.       — Не сбежишь?       Спрашивает, с грудным смешком, задержанным на пол пути. Она молчит.       А он её любит. Бесконечно много. Невозможно сильно. Только ее.