1
11 июля 2025 г., 08:47
Ёнджун всегда считал себя уверенным в себе.
Не в том смысле, что он был громким и властным — хотя он мог быть таким, если требовалось, — а в том, что он знал свое тело, свое призвание, влияние одного только своего взгляда или ухмылки. Он выстраивал этот образ вокруг себя годами — на выступлениях, на встречах с поклонниками и на съемках.
Неприкосновенный.
Так какого черта он лежал в постели, свернувшись калачиком, в два часа ночи и в пятый раз пересматривал один и тот же момент с игры с палочками Pepero, натянув одеяло до подбородка, как будто ему нужна была защита от собственного унижения?
Он чувствовал, как общежитие вокруг него постепенно затихало.
По потолку скользили мягкие тени, отбрасываемые уличным фонарем, который время от времени мигал, словно не мог решить, оставаться ли ему в живых или сдаться окончательно. Где-то в коридоре щелкнула закрывшаяся дверь. Стал слышен звук воды. Затем снова воцарилась тишина.
Свет от телефона освещал резкие линии его скул, складку между бровями, напряженную челюсть. Его большой палец завис над кнопкой паузы, затем нажал на нее. Видео замерло.
На экране был он с широко раскрытыми глазами, застигнутый врасплох и быстро отступающий — губы все еще в нескольких дюймах от губ Хюнин Кая.
Ёнджун поморщился.
Боже. Он выглядел как человек, который вот-вот потеряет сознание.
Он положил телефон на грудь и уставился в потолок. Это был даже не настоящий поцелуй. Даже не был близок к этому. Просто глупая игра с Pepero, в которую они сыграли перед снимающими их камерами и смеющимся персоналом, инсценированная близость, к которой к настоящему времени практически все айдолы приучены. Предполагалось, что это будет безобидно. Флирт, веселье, фансервис.
Так почему же он себя чувствовал таким уязвленным?
Последующие поддразнивания были беспощадными. Бомгю чуть ли не плакал от смеха, хлопал в ладоши и кричал: «Хён, ты был похож на оленя, готового в любую секунду удрать!» Тэхён отвесил ему шутливый поклон в знак уважения, поскольку за несколько минут до этого прошел через то же самое. Кай, воплощение самодовольного озорства, обнял его за плечи и прошептал: «Я напугал тебя, хён?» - прямо ему в ухо, а затем беззаботно рассмеялся и начал извиняться, хотя в этом не было необходимости.
Даже Субин, всегда отличавшийся дипломатичностью, просто улыбнулся. Мягко и весело. Как будто он предвидел, что это произойдет. Как будто он знал, что Ёнджун сдастся.
Конечно, Ёнджун смеялся вместе с ними. Но в глубине души что-то в нем тихо замкнулось само на себя.
Видео уже было повсюду. Его имя в течение нескольких часов было в тренде, зажатое между хэштегами об игре и о дерзости Кая.
Он просматривал комментарии, наполовину из страха, наполовину как наказание самому себе.
‘ёнджун только лает, но не кусается ЛМАО’
‘дерзкий, пока не приходит время быть действительно дерзким, тогда он становится румяным беспорядком лол’
‘он сложился как салфетка я люблю его’
Они не были грубыми. Вообще нет, правда. Но было что-то в этих комментариях, что застряло, как крошечная заноза под кожей. Раздражающее, невидимое, что невозможно игнорировать.
Потому что правда была в том, что... они не были неправы.
Он сдался. Он отстранился, как какой-нибудь испуганный трейни-первогодка, весь на нервах и без всякой игры. Он вел себя, как холодный, сдержанный сердцеед — носил этот образ как вторую кожу. Но когда настал момент, когда его губы оказались всего в нескольких дюймах от губ другого человека, когда правила игры не требовали ничего, кроме близости… он запаниковал.
И не потому, что боялся Кая. Не потому, что не знал, как ему подыграть. А потому, что в глубине души это все еще что-то значило для него. Такая близость. Такое действие. Даже если это было притворством.
Он перекатился на бок, резко выдохнув, и одеяло обвилось вокруг его талии. Ему не нравилась такая версия самого себя — слишком много думающий, замкнутый, мягкосердечный. Он хотел вести себя непринужденно. Хотел быть кем-то, кто близко взаимодействует, не чувствуя, как у него сжимается грудь. Все остальные делали это так легко.
Но для него близость не была игрой. Она никогда таковой не была. Она была священна. Или, может быть, просто пугала.
Тем не менее… он не мог игнорировать это сейчас. Стыд, любопытство, боль. Они проникли ему под кожу. И как бы сильно он ни хотел подавить эти чувства и двигаться дальше, он также хотел понять их. Исправить их. Изменить.
Напрашивался вопрос: как?
В голове у него промелькнула дюжина диких, отчаянных и странных идей.
Может быть, в интернете была статья о психологическом расстройстве, вызванном физической близостью, и о том, почему люди замирают в такие моменты. Может быть, он мог бы погуглить, пройти тест, посмотреть TED Talk. Но идея о том, чтобы распутать этот узел в груди таким образом, казалась ему пустой. Нужно что-то более существенное.
Он подумывал о том, чтобы написать кому-нибудь со своих старых интрижек, из тех, с кем отношения заканчивались, даже не успев начаться, — спросить, не казался ли он им странным, не выглядел ли он так, словно чувствовал себя неловко, но сам не замечал этого. Это было жалко. Хуже, чем жалко. Что он надеялся услышать? «Да, ты был немного напряжен, но это было мило?» Нет, спасибо.
На полсекунды он даже подумал о том, чтобы обратиться к своим родителям — просто чтобы услышать, как они это сформулируют. Но эта идея заставила его физически содрогнуться. Есть вещи, которые невозможно разуслышать. Есть вещи, о которых просто не спросишь маму за чаем.
Он постепенно начал отказываться от всех своих идей, одна за другой. Никаких незнакомцев, никаких бывших, никакой семьи. Если он собирался разобраться во всем этом, то это должно было остаться сугубо личным. Приватным. Только он... и, возможно, один человек, которому он доверял всю свою жизнь.
И тут же ему в голову пришел единственный возможный вариант: его мемберы.
В этом был смысл. Если подумать объективно, кто еще видел его в самом лучшем состоянии, когда он чувствовал себя на вершине мира, и в то же время в худшем - в 3 часа ночи, когда все казалось чуть более резким и настоящим? Они делили номера в отелях, поездки на машине, воспоминания и жизненные уроки. Они никогда не были просто коллегами — они были людьми, которые поддерживали его, когда он не мог стоять на ногах, и дразнили его, когда ему нужно было прийти в себя. Если и был кто-то на Земле, кто мог взглянуть на эту странную маленькую уязвимость и не отвернуться, так это они.
Но даже так, спросить об этом было все равно, что шагнуть в пропасть. Не будет ли это немного странно? Что, если они не поймут? Что, если они подумают, что он подкатывает? Что, если они рассмеются — не из-за жестокости, а просто потому, что из его уст это прозвучало абсурдно? Он не знал, выдержит ли его эго их реакцию, если он скажет им, что ему нужна помощь… в частности, в этом вопросе.
Он снова перевернулся на спину, уставившись вверх, словно ответ мог быть написан на потолке. Он не пытался превратить это в драму. Он не просил ничего сложного. Ему просто нужно было пространство, чтобы забыть о том, что его сдерживало, найти способ перестать замирать в тот момент, когда все начинает казаться хоть немного реальным. Кто-то, на кого можно положиться, не боясь оплошать, недопонять и быть неправильно понятым.
И все же страх никогда не разобраться в этом перевешивал страх попросить помощи. Он не хотел, чтобы это стало еще одной проблемой, которую он похоронил и забыл. Не в этот раз.
Итак.
Он мысленно перебирал варианты, каталогизируя своих мемберов, как папки с делами.
Бомгю? Если только он не хотел, чтобы о его экзистенциальном кризисе случайно рассказали всем за завтраком.
Тэхён? Слишком хладнокровный. Вероятно, просто дал бы ему материал для чтения.
Кай? Точно нет. Это просто вернуло бы Ёнджуна к источнику проблемы.
Оставался Субин.
Его взгляд задержался на наполовину пустом чемодане в другом конце комнаты. Субин был единственным, кто знал, как провести грань между близостью и комфортом. Кто подыгрывал, но никогда не давил. Кто всегда улыбался в такие моменты, как будто это было легко, как будто он овладел языком, на котором Ёнджун все еще не мог говорить.
Он почувствовал, как завибрировал его телефон — пришло новое сообщение, вероятно, кто-то из участников еще не спал и делился мемами в групповом чате. Он проигнорировал его.
Вместо этого он уставился в темноту и представил, как будет просить. Не о поцелуе. Не о чем-то настоящем. Просто… помощь. Практика. Разговор. Безопасное место, где можно не паниковать. Кого-то, кто не будет смеяться. Кого-то, кто знает.
От этой мысли у него в груди все сжалось и расслабилось одновременно.
Может быть, Субин мог бы помочь.
Может быть, все не должно было быть так сложно.
Может быть, проблема была не в том, что Ёнджун не мог этого сделать, а в том, что он не доверял себе в том, что он не испытает что-то большее.
Он закрыл глаза. Комментарии из социальных сетей снова всплыли под веками, но на этот раз они не так сильно жалили.
Только лает, но не кусается.
Отлично. Может быть, это и правда так! Это ненадолго, если Ёнджун уже сейчас начнет решать что-то.
Он вслепую потянулся к своему телефону на прикроватной тумбочке, в нерешительности проводя большим пальцем по экрану. Он открыл их с Субином чат — между ними уже были сотни сообщений, большинство из которых были глупыми мемами, хаотичными селфи или шутками, которые никто другой не понял бы, — и нажал на маленькую текстовую строку внизу.
эй, бин, как ты думаешь—
Он нахмурился и очистил поле.
могу я задать тебе немного странный вопрос, лол?
Не-а. Еще хуже.
игра пеперо. как ты думаешь, возможно ли... практиковаться в таких вещах—
Он застонал себе под нос, нажимая на клавишу удаления с растущим разочарованием. Каждая версия звучала либо слишком расплывчато, либо слишком сумбурно. Он не хотел, чтобы Субин подумал, что это шутка. Но он также не хотел, чтобы все выглядело так, будто он собирается признаться в многолетней любви. Чего, для ясности, на самом деле не было, окей?
Он вздохнул, аккуратно бросил телефон на кровать рядом с собой и потер лицо руками. Может быть, утром он придумает, как сформулировать это как нормальный человек. Может быть—
Тихий стук вывел его из задумчивости. Три коротких удара в дверь.
— Хён? - голос Субина был нежным, слегка приглушенным из-за дерева. - Просто хотел сообщить тебе, что менеджеры прислали сообщение. Утреннее расписание отменено. Мы сможем поспать.
Ёнджун приподнялся на кровати, моргая от слабого освещения. Его сердце забилось быстрее, и не из-за новостей, которые ему только что сообщили.
— О, - сказал он, и голос его слегка дрогнул, прежде чем он смог успокоиться. - Круто. Спасибо.
По ту сторону двери повисло молчание, как будто Субин не был уверен, стоит ли ему уйти или сказать что-то еще.
— Ты в порядке?
Ёнджун открыл рот, но ничего не ответил. Он снова посмотрел на свой телефон — он все еще был разблокирован, панель для ввода сообщения мигала, словно насмехаясь над его колебаниями.
— Да, - наконец ответил он. - Просто задумался.
— Не переусердствуй. Спокойной ночи, хён.
Шаги начали затихать в коридоре.
Ёнджун уставился на свою дверь. Тишина окутала комнату, как туман, но что-то внутри него гудело — слишком громко, слишком напряженно. Давление, казалось, будет только нарастать, если он сейчас же что-нибудь не предпримет. Прямо сейчас.
— Подожди, - позвал он громче, чем хотел. Его голос сорвался на крик.
Шаги прекратились.
Последовала пауза — полувздох — и затем осторожный голос Субина.
— Да?
Ёнджун спустил ноги с кровати и встал, нерешительно взявшись за дверную ручку после. Его пульс учащенно бился на шее, когда он приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы увидеть Субина, стоящего в нескольких футах от него и уже наполовину повернувшегося, как будто он был готов уйти.
— Я-э-э, - начал Ёнджун, потирая затылок. Внезапно он осознал, как глупо это может прозвучать. Как хрупко это ощущалось.
— Я хотел спросить тебя кое о чем. Сейчас, я имею в виду. Пока я... я не забыл.
Субин моргнул, а затем улыбнулся, мягко и с любопытством.
— Хорошо...
Ёнджун выдохнул через нос.
— У тебя… найдется минутка?
— Конечно, - Субин кивнул, подходя ближе.
Ёнджун открыл дверь пошире и отступил в сторону, уже задаваясь вопросом, как, черт возьми, он собирается объясняться, не показавшись при этом совершенно безумным.
Субин вошел внутрь без колебаний, как будто его присутствия уже ожидали — как будто он знал зачем он нужен.
Он спокойно осматривает комнату: приглушенный янтарный свет прикроватной лампы отбрасывает мягкие тени, на полу валяется наполовину распакованный открытый чемодан, простыни смяты от беспокойного сна или неудачных попыток уснуть. Она выглядела обжитой, но в воздухе витала какая-то нервозная энергия.
Ёнджун закрыл за ними дверь с тихим щелчком, и мир, казалось, сузился до них двоих, стоящих в тишине общего пространства и невысказанных слов. Он начал нахаживать круги по комнате. Один, другой. Через несколько секунд он сдался и просто встал посреди комнаты, крепко скрестив руки на груди, как будто хотел избавиться от неприятных ощущений в собственном теле.
— Я, э-э... - начал он, но тут же пожалел, что вообще начал.
Субин ждал.
— Я думал об игре с Pepero, - признался Ёнджун, подавленно смеясь.
— Хорошо, - медленно, но без поддразнивания произнес Субин. Ожидая.
Ёнджун взмахнул рукой в воздухе, как будто хотел отогнать картинку из сознания.
— Не то чтобы я одержим или что-то в этом роде. Просто… Я зациклился на том, как я действовал. Или бездействовал, скорее.
Субин слегка наклонил голову, явно ничего не понимающий, но по-прежнему молчащий.
— Я отступил, - продолжил Ёнджун. - Ты это видел. Все видели. Это было глупо, и я знаю, что это было просто для смеха, но... - он прикусил внутреннюю сторону щеки, уставившись в пол. - Я не знаю. Это задело что-то во мне.
Субин понимающе кивнул, его голос мягко зазвучал:
— Все в порядке, хён. Не всем это нравится. Тэхён тоже отступил, и никто тщательно не обдумывал это.
— Просто я думал, что отнесусь к этому спокойно, - подчеркнул Ёнджун, теперь его голос звучал тише. - На самом деле я обычно глупый, кокетливый, расслабленный, что угодно. Но когда это произошло я... инстинктивно замер. И это было не только в тот момент. Я думаю, это может быть закономерностью. Я только сейчас понял, как сильно это меня беспокоит.
Он снова поднял глаза, встретившись взглядом с Субином.
— Я думаю, что я странно отношусь к близости. Не в романтическом смысле — я имею в виду, может быть, и в этом тоже, — но в физическом. Я веду себя очень уверенно, но когда доходит до дела, я просто закрываюсь. Как будто передо мной стена, которую я не вижу, пока не наткнусь на нее.
Субин долгое время ничего не говорил. Он просто... слушал. Не осуждал. Не ухмылялся. Просто был рядом.
Ёнджун резко вдохнул.
— И я хочу стать лучше. Не для того, чтобы, типа, перепихнуться или что-то в этом роде. Только для себя. Я хочу перестать бояться вещей, которые должны быть простыми. Обыденными. Я не хочу вздрагивать каждый раз, когда чувствую, что кто-то находится близко.
Вдох. Стук сердца.
— Как ты думаешь, что мне делать?
Взгляд Субина смягчился, он просто тихо дышал. Не последовало ни немедленного совета, ни резкого ответа — только тихое гудение кондиционера и слабый скрип пола под неугомонным Ёнджуном.
Наконец, Субин сменил позу и прошел немного вглубь комнаты, несильно сокращая расстояние между ними, но ровно настолько, чтобы чувствовать присутствие друг друга.
— Я думаю, - осторожно сказал он. - Ты уже что-то делаешь, просто размышляя об этом так глубоко.
Ёнджун удивленно моргнул. Это было не то, чего он ожидал, это был не тот ответ, который он искал. Субин слегка ободряюще улыбнулся, прежде чем продолжить.
— Большинство людей так не делают. Они чувствуют себя странно или смущенно, и просто притворяются, что ничего не произошло. Но ты говоришь об этом.
Ёнджун выдохнул — нервы все еще были напряжены до предела.
— Да, наверное, но что теперь? - спросил он все еще раздраженным голосом. - Я признал проблему, да, но мне все еще кажется, что я стою здесь в темноте.
Субин слегка наклонил голову, задумавшись.
— Ну, как ты думаешь, что могло бы помочь?
— Я не знаю, - признался Ёнджун. - Я думал о том, чтобы поискать информацию, но там все слишком формально. Просто почувствовал себя странно. Я подумал, может, попросить... кого-нибудь, кто не поставит меня в неловкое положение. Кого-нибудь, кому я доверяю…
Он не закончил предложение. В этом не было необходимости.
Субин поднял глаза, чтобы снова встретиться с ним взглядом. Уверенно. С теплотой.
— Ты имеешь в виду меня?
Ёнджун медленно кивнул.
— Да. Думаю, да.
Снова воцарилась тишина, но на этот раз она не была тягостной. Она повисла, как затаенное дыхание, как что-то, к чему ни один из них раньше не прикасался.
Затем Субин подошел и присел на край кровати Ёнджуна, как будто это была самая естественная вещь в мире.
— Хорошо, - сказал он спокойно, отстраненно. - Так о чем мы говорим? Проведение практик? Падение на доверие? Очень честный раунд из двух истин и лжи?
Ёнджун тихо рассмеялся, и напряжение слегка спало.
— Боже, нет. Это так по-деловому с твоей стороны. Ты заставляешь меня жалеть о том, что я спросил тебя.
— Извини, - тихо сказал Субин. - Давай продолжим. Что бы это ни было, каким бы странным или глупым это ни казалось, ты можешь сказать мне. Я не заставлю тебя чувствовать себя неловко из-за этого.
Ёнджун посмотрел на него, по-настоящему посмотрел, и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, которые он не хотел проливать. Это было даже не так серьезно. Но для него являлось таковым. И Субин понял это.
— Хорошо, - прошептал Ёнджун, словно заключая сделку в тишине. - Хорошо.
Субин протянул руку и стукнул его в плечо костяшками пальцев.
— Теперь скажи мне, чем я могу тебе помочь?
Ёнджун заколебался, язык его прилип к небу. Слова давались ему не так уж и трудно — просто они были тяжелее, чем он ожидал. Отягощенный годами позерства, отработанным обаянием, маленькой броней, которую он носил даже среди людей, которых любил.
Тем не менее, он сказал это.
— Физический контакт, - выдохнул он. - Близость. Только это.
Субин не дрогнул. Он кивнул, как будто это имело смысл.
— Хорошо, - повторил он, и это слово прозвучало тепло и уверенно, как прикосновение руки к пояснице. - Это должно помочь.
Он помолчал, словно оценивая что-то невидимое в воздухе.
— Хочешь попробовать... обнять меня?
В горле Ёнджуна что-то сжалось, когда он сглотнул.
— Да, - тихо сказал он. - Думаю, что да.
Субин не сразу сдвинулся с места. Он просто раскрыл объятия, медленно и без угрозы, скорее как вопрос. Выражение его лица оставалось мягким, давая Ёнджуну возможность наклониться вперед.
Ёнджун шагнул вперед. Неуверенный. Колеблющийся. Но его ноги продолжали двигаться.
И вот он уже был рядом, его руки обвились вокруг плеч Субина, лоб уткнулся в изгиб его шеи. Руки Субина нежно обхватили его за талию — свободно, уважительно, уверенно. Как якорь для лодки. Удерживает, но не тянет ко дну.
Это было ничто. И это было всем.
У Ёнджуна перехватило дыхание от такой близости. Его сердце забилось в груди слишком быстро, но это не было похоже на страх — это было похоже на незнакомую почву под уверенными шагами. Он остановился. Подождал, пока все успокоится.
Субин медленно провел большим пальцем по его спине, очерчивая дугу.
— Ты в порядке?
Ёнджун кивнул, уткнувшись ему в плечо.
— Думаю, да. Просто... привыкаю.
— Не торопись.
Прошло мгновение. Другое.
Ёнджун слегка отстранился, но не полностью.
— Что еще мы можем попробовать? - спросил он уже более твердым голосом, в котором слышалось что-то похожее на интерес.
Субин мягко улыбнулся.
— Хочешь немного подержаться за руки? Просто чтобы посмотреть?
Ёнджун издал смешок.
— Ты говоришь как психолог.
— Я именно этим и занимаюсь сейчас, - поддразнил Субин, театрально протягивая руку ладонью вверх. - И я советую тебе не переусердствовать в своих мыслительных процессах.
Закатив глаза, но не в силах сдержать улыбку, Ёнджун вложил свою руку в ладонь Субина.
Их пальцы соприкоснулись тем странным, идеальным образом, который всегда казался слишком интимным для чего-то столь обыденного. Субин слегка сжал их, как бы говоря: видишь? не случилось ничего такого, с чем ты не можешь справиться.
И Ёнджун... немного растаял.
Его большой палец скользнул по тыльной стороне ладони Субина, проверяя, исследуя, убеждаясь в том, каким уверенным и непоколебимым он себя чувствует. И, прежде чем он успел обдумать момент, он сел рядом с Субином на кровать, и их соединенные руки оказались между ними, словно это был какой-то общий секрет.
— Это так глупо, - пробормотал Ёнджун себе под нос.
Субин мягко прислонился плечом к плечу Ёнджуна.
— Не для меня.
Последовало молчание, но это молчание отличалось от всех остальных — оно было наполненным, а не пустым. Субин не торопил его. Не дразнил, не анализировал и не тыкал пальцем. Он просто присутствовал там, как прочная опора, позволяя Ёнджуну медленно приближаться к нему.
В конце концов, Ёнджун спросил, на этот раз немного смелее:
— Что после этого?
Субин слегка повернулся к нему, его голос был тихим.
— Это зависит от тебя.
Ёнджун выдохнул, хотя до этого даже не замечал, что задержал дыхание. Казалось, что все замерло, как будто воздух стал теплее, чем можно было ожидать в комнате.
Он не хотел нарушать тишину, но молчание не могло выдержать тяжести того, что ему было нужно.
Итак, мягко, словно прося прощения, он пробормотал:
— Мы можем просто остаться так? Еще ненадолго?
Субин не колебался.
— Да, - сказал он так, словно ответом всегда было и будет «да». - Столько, сколько тебе нужно.
С таким доверием, что у Ёнджуна защемило в груди, он подвинулся, медленно и неуверенно, пока его голова не коснулась плеча Субина. Спустя мгновение, он опустил ее ниже, полностью прижавшись к чужой груди. Субин слегка откинулся назад, опершись на локоть, и уложил их на матрас с тем же спокойствием, с которым он делал все весь вечер.
Не было переплетения конечностей, они не развалились драматично на кровати — просто двое людей разделяли мгновение, тихо и осторожно. Рука Субина свободно обвилась вокруг плеч Ёнджуна, и Ёнджун позволил себе выдохнуть в изгиб его ключицы. Тепло, спокойно… Все это было таким незнакомым. Не романтика, не вожделение — просто близость. Настоящая, заземляющая близость.
Его дыхание замедлилось. Напряжение покинуло его спину, затем плечи и челюсть. Прошло всего несколько минут, прежде чем усталость навалилась на него. Веки начали подрагивать, мысли превратились в сонный гул.
— Пока не двигайся, - прошептал он сонно, как будто боялся, что Субин может исчезнуть.
— Я никуда не ухожу, - пообещал Субин, и его голос был едва слышен в темноте.
Ёнджун не ответил — его дыхание полностью выровнялось, стало мягким и ритмичным. Рука, все еще прижатая к ребрам Субина, ослабла.
———
Утро постепенно наступало. Сквозь занавески пробивался мягкий золотистый свет. Ёнджун пошевелился, моргая и просыпаясь от незнакомого ощущения, что ему не хватает тепла, окутывающего его. Первое, что он осознал, — это то, что он был укрыт одеялом. И что чужое место на матрасе давно остыло. Он долго смотрел в потолок, чувствуя, как сердце наполняется чем-то, чего он не мог до конца понять. На несколько секунд он позволил себе замереть под мягким одеялом, вдыхая слабый запах стирального порошка и чего-то еще — чего-то смутно знакомого, как будто чужого шампуня. Некоторое время в комнате стояла тишина. Безмятежно. Прошлая ночь всплыла в памяти мягкими вспышками. Он помнит, как говорил без фильтров, как Субин нежно слушал его. Прикосновение его щеки к твердой груди. Тепло, исходившее не от кровати. Действительно ли все было так, как он помнил? Ёнджун потер глаза, внезапно почувствовав неуверенность. Возможно, он все преувеличил. Не сам разговор — это он помнил отчетливо. Но невозмутимость, спокойствие, тишину в его груди. Эту мягкость, удивительную защищенность. Что, если это просто усталость сыграла с ним злую шутку? Они уже несколько дней работали на пределе возможностей — промоушен сингла, выступления, камеры, хаос. Возможно, эмоциональная близость показалась ему галлюцинацией, как сон при лихорадке. И все же что-то в глубине души подсказывало ему, что это реальность. Он вышел из своей комнаты босиком, лениво накинув толстовку поверх ночной футболки. В общежитии было необычно тихо. Он прислушивался к малейшему шуму — мягкому хрусту хлопьев и стуку ложки. Субин сидел за кухонным столом, небрежно склонившись над телефоном, перед ним стояла тарелка с недоеденными хлопьями. Его волосы были растрепаны после сна, и на нем был один из старых свитеров, подаренных Ёнджуном, как будто он надел его, не глядя. Он выглядел… обычно. Беззаботно. Как и в любое другое утро. Ёнджун замешкался в дверях, у него перехватило дыхание, как будто он застрял между храбростью и страхом. Что, если сейчас все станет неловким между ними? Что, если Субин остался прошлой ночью только потому, что ему было жаль его? Но затем Субин поднял глаза и улыбнулся той сонной улыбкой с ямочками на щеках, которой он всегда одаривал его, когда замечал по утрам. — Привет, - сказал он спокойно. - Ты проснулся. — Да, - сказал Ёнджун, почесывая затылок. - Похоже, я крепко спал. — Да. Ты быстро вырубился. - Субин указал на стойку. - Я оставил хлопья, если хочешь. Ёнджун расслабился, совсем чуть-чуть. Если и было напряжение, Субин его не подпитывал. Он вошел в кухню, стараясь не придавать особого значения каждой мелочи. — А где все остальные? - спросил он, протягивая руку за миской. — В спортзале, - ответил Субин, листая что-то в своем телефоне. - Тэхён разбудил всех, как будто это была военная операция. Ёнджун фыркнул. — Звучит правдоподобно. Последовавшее молчание нельзя было назвать неловким, но оно было наполнено гулом — что-то невысказанное все еще витало между ними. Но Субин не отрывал взгляда от своего телефона. Он не поднял глаз, чтобы проанализировать выражение лица Ёнджуна. Он просто сидел, давая ему пространство. Ёнджун твердой рукой насыпал хлопья в свою миску. Он наполовину благодарен, наполовину испуган. Вчерашняя ночь случилась. Теперь настал момент, когда он осознал, что надо столкнуться с этой истиной лицом к лицу. Ёнджун сидел напротив Субина, хлопья в его миске медленно размягчались. Он рассеянно помешивал их ложкой, переводя взгляд со стола на свою еду и на парня перед ним. Скажи что-то. Слова вертелись на языке, легкие и непринужденные в теории. Насчет прошлой ночи, э-э-э... Спасибо за это! Мне помогло. На самом деле— Каждая версия, которую он репетировал в голове, звучала неловко. Субин, похоже, этого не заметил. А может, он и заметил, просто настолько хорошо умел притворяться. Он медленно жевал хлопья, положив телефон лицевой стороной вниз и устремив взгляд в окно, как будто у него была целая вечность в запасе. Ёнджун попытался снова, но голос его был едва слышен. — Ты хорошо спал? — Да. Заснул сразу после того, как уложил тебя, - пробормотал Субин. Ёнджун тихо рассмеялся. — Как неловко. — Почему? - Субин посмотрел на него с неподдельным любопытством. - Ты был уставшим. И на этом все. Снова никаких поддразниваний, никакой ухмылки, просто... понимание. Как будто это на самом деле было так просто. Ёнджун кивнул, во рту у него пересохло. Он съел ложку хлопьев, просто чтобы заполнить паузу, хотя на вкус они уже напоминали пасту. Он мог это сказать. Спасибо, что не сделал это странным! ...Спасибо, что остался. Но слова застряли у него в горле и замерли где-то на языке. Скрежет ложки Субина о керамику наполнил тишину. — Чувствуешь себя лучше сегодня? - спросил Субин легким, но решительным голосом. Ложка Ёнджуна замерла в воздухе. Его глаза встретились с глазами Субина. Не было ни резкого взгляда, ни скрытой улыбки. Только мягкая стойкость во взгляде — как будто он точно знал, что имел в виду, но позволял Ёнджуну решать, как далеко зайти. Он проглотил, затем отложил ложку. — Да, - сказал он. - Немного. Субин кивнул. — Хорошо. Больше они ничего не сказали. Но Ёнджун почувствовал, как облегчение разливается в его груди. Он съел еще одну ложку хлопьев, на этот раз ощутил в них совсем немного сахара. Хотя Субин и не любил давить, он также был не из тех, кто позволит тишине одержать верх. — Знаешь... - начал он будничным, но не беспечным тоном, - если тебе нужно что-то еще, или ты хочешь попробовать еще раз… Я не против. Ёнджун моргнул. — Попробовать еще раз? Субин слегка пожал плечами. — То, о чем ты говорил вчера. О том, что хочешь чувствовать себя увереннее при близком контакте? Если поддержка кого-то помогает, я не против быть этим кем-то. Ты можешь просить, даже если это глупо. Объятия, держание за руки, засыпание на моем плече… Я имею в виду, это просто. Даже если я не совсем понимаю, как это связано с игрой с Pepero. Ёнджун поерзал на стуле, выпрявшись, как будто воздух вокруг него стал тяжелее. Он вертел ложку в руке, больше для того, чтобы чем-то заняться. — Ты прав, - медленно произнес он. - На самом деле это не одно и то же. Игра с Pepero — это не просто физический контакт. Я думаю, она больше об… интенсивности. Как быстро все обостряется. Нет никакого плавного перехода. Это просто — бац, губы. Субин кивнул, впитывая каждое слово без единой ухмылки на лице. Ёнджун заерзал. — Не то чтобы я никогда ни с кем не целовался, - поспешил он сказать. - Я целовался. Много раз, на самом деле. Просто... когда это происходит на публике, или неожиданно, или даже в шутку… Я замираю. Я не могу справиться с такой скоростью. Напряжением. Как будто все наблюдают за твоей реакцией. Это кажется фальшивым, но в то же время слишком реальным для меня. Субин тихо промычал в знак понимания. — Имеет смысл. Ёнджун взглянул на младшего, его собственные щеки порозовели еще до того, как он перешел к следующей части. — И я подумал... Может, мы могли бы попробовать что-то среднее, - Ёнджун прочистил горло. - Что-нибудь не такое интенсивное, как поцелуй. Но больше, чем просто объятия. Субин приподнял бровь. Заинтригованный, но терпеливый. — Например? Лицо Ёнджуна вспыхнуло еще сильнее. — Например… например, поцелуи в щеку? - он произнес это так, словно слова причиняли физическую боль. Последовала пауза, которой было достаточно, чтобы Ёнджун пожалел о каждом жизненном решении, приведшем к этому завтраку. Затем Субин кивнул. — Ладно. В этом есть смысл. Ёнджун удивленно поднял глаза. — Правда? — Конечно, - Субин мягко улыбнулся. - Это проявление чувств, но очень деликатное… Оно по-прежнему предполагает контакт, но не ошеломляет. Я понимаю. Ёнджун уставился на него, недоверчиво приоткрыв рот. — Ты серьезно не против этого? — Ёнджун, - Субин рассмеялся себе под нос. - Ты разговариваешь с парнем, который тащил тебя, пьяного, до гостиничного номера и держал за волосы, пока тебя тошнило после вечеринки по случаю дня рождения год назад. Поцелуй в щеку меня не сломает. Ёнджун закрыл лицо руками. — Боже. Почему ты так хорош во всем этом. — Я могу любить хорошо, потому что меня любили хорошо, - искренне сказал Субин, заработав фырканье на другом конце стола. После этого воздух стал ощущаться легче. Невысказанная тяжесть между ними все еще чувствовалась, но теперь было чем дышать. И Ёнджун, взволнованный и подавленный, обнаруживает нечто еще более удивительное, чем простое «да» Субина. Субин тихо выдохнул, уголки его губ приподнялись в робкой улыбке. Он посмотрел на свои пальцы, которые слегка барабанили по столу, словно раздумывая, говорить или нет. — И, знаешь... - начал он тихим и немного неуверенным голосом, - несколько лет назад Кай попросил меня помочь ему с чем-то похожим. Ёнджун вскинул голову, широко раскрыв глаза. — Подожди, что? - Ёнджун застыл, внезапно впав в состояние шока. - Что ты имеешь в виду? Субин тихо рассмеялся, как всегда непринужденно, но только до тех пор, пока не встретился с ним взглядом. После он сжался и пожал плечами. — Ему было девятнадцать, он был любопытным, все постоянно переосмысливал, как обычно, и переживал из-за того, что никогда раньше ни с кем не целовался. Он думал, что это очень важно, и не хотел, чтобы его первый раз был каким-то неловким происшествием. Поэтому он спросил меня, могу ли я просто... помочь ему во всем разобраться и научить. Тайминг. Наклон головы. В общем, основы. Ёнджун уставился на него, не донеся ложку до рта, совершенно забыв о тарелке, стоящей перед ним. — Ты шутишь. — Нет, - Субин, наконец, поднял глаза, на удивление безмятежные. - Мы делали это несколько раз. Не придавая этому никакого значения. И это помогло ему почувствовать себя увереннее, так что я бы сказал, что все сработало. В голове Ёнджуна произошло короткое замыкание. — Подожди, подожди — так вот почему вы оба были так хороши в игре с Pepero?! Вы, ребята, уже целовались! Субин усмехнулся, прищурив глаза. — Ну, практика действительно приводит к совершенству. Ёнджун с драматичным стуком опустил ложку в тарелку с хлопьями. — Это меняет все, что, как мне казалось, я знал о динамике в нашей группе. — Я так и понял, - сказал Субин, снова пытаясь выглядеть невозмутимым и продолжая небрежно листать ленту в телефоне. Когда он, наконец, поднял глаза, то увидел Ёнджуна все в том же положении. - Ты в порядке? Я только что перевернул твой мир с ног на голову или что-то в этом роде? — Нет, я не в порядке, - прошипел Ёнджун, пошатываясь. - Мой милый младший братишка заимел тренера по поцелуям, никому ничего не сказав, и это был ты? — Он очень хорошо попросил. — Боже мой, - Ёнджун провел руками по лицу. Субин тихо усмехнулся — та же успокаивающая уверенность, что и прошлой ночью, уравновешивала, даже несмотря на то, что Ёнджун метался внутри. — Суть в том, - сказал он, - что мне не впервой. Ты не странный. Ты не одинок. И если это поможет тебе, я здесь для этого. Ёнджун посмотрел на него сквозь пальцы, слегка испуганный, слегка тронутый и очень, очень ошеломленный. — ...Я ненавижу то, как хорошо у тебя это получается. Субин просто снова улыбнулся, не поднимая глаз. Утро пролетело незаметно. Только что они заканчивали завтракать, а в следующую минуту уже шагали в свои комнаты, чтобы сменить пижамы на что-нибудь более-менее презентабельное. Их менеджер прислал сообщение: «Будьте на улице в десять». Никаких опозданий. Ёнджун, спотыкаясь, вышел из своей комнаты, сражаясь с пуговицами на рубашке, и чуть не сталкиваясь с Субином в коридоре. — Можно подумать, что мы опаздываем на час, - пробормотал Субин, забавляясь, закидывая сумку на плечо. - А по ощущениям так и есть, - пробормотал в ответ Ёнджун, разглядывая свое отражение в зеркале в прихожей и проводя рукой по волосам в безнадежной попытке привести их в порядок. Они добрались до двери с наполовину завязанными шнурками, а вокруг них витало то самое лихорадочное напряжение, привычное для вечно опаздывающих айдолов. Ёнджун уже собирался открыть дверь, когда Субин повернулся к нему с раздражающе невозмутимой улыбкой. — Ну? - спросил он, покачиваясь с пятки на носок. - Ты ничего не забыл? Ёнджун замер, уже наполовину повернув ручку. — Что? — Мой поцелуй на удачу, - сказал Субин с притворной серьезностью. - Лучше в левую щеку. У нас впереди долгий день. Ёнджун уставился на него так, словно у него выросла вторая голова. — Ты серьезно. — Ты сам напросился, - напомнил ему Субин, слегка наклонив голову, явно наслаждаясь собой. Сердце Ёнджуна бешено заколотилось. Верно, он должен был помнить, что все должно быть легко, непринужденно, без напряжения. С ворчанием, которое не вязалось с розовым оттенком, покрывавшим его уши, он наклонился и быстро поцеловал Субина в щеку. — Вот. Доволен? — Невероятно, - самодовольно сказал Субин. Но затем он медленно приподнял бровь. - А теперь я могу спросить, не хочешь ли ты получить один в ответ. Знаешь, на хорошее обычно отвечают взаимностью. Ёнджун замер, не зная, защищаться или убегать. — Я... нет, я имею в виду, тебе не нужно... - его голос затих, когда он сделал шаг назад, бросив взгляд в сторону двери. Субин наблюдал за ним с мягкостью, которая пробивалась сквозь поддразнивание, и осторожно понизил голос: — Эй. Ничего страшного, если ты этого не хочешь. Я не собираюсь делать ничего, о чем ты меня не попросишь. В груди Ёнджуна что-то нервно затрепетало, но под этим ощущением скрывалась уверенность, которую он не хотел игнорировать. В конце концов, ему пришлось приложить усилия, чтобы преодолеть этот странный страх. Он прочистил горло. — Нет, я... я действительно хочу, - его голос был тихим. - Просто... сделай это. Глаза Субина изучали его лицо, и, убедившись, что старший в этом уверен, он подошел ближе. Его движения были осторожными и обдуманными. Он наклонился и запечатлел поцелуй на щеке Ёнджуна, медленнее, чем Ёнджун, но и более мягко. Намеренно. Ёнджун стоял так, словно в его организме произошло короткое замыкание. — Хорошо, - сказал Субин, с улыбкой отступая на шаг. - Теперь нам обоим светит удача. Ёнджун попытался сказать что-нибудь язвительное в ответ, но у него получилось только ответить что-то невнятное и бросить сердитый взгляд, что, возможно, и сработало… если бы не очевидный румянец, разлившийся от его ушей к шее. — Ты покраснел, - сказал Субин почти с благоговением. Его голос был легким, но в глазах застыло что-то среднее между удивлением и тихим восхищением, как будто он не ожидал действительно увидеть это. — Заткнись и бери уже свои ключи, - пробормотал Ёнджун, распахивая дверь.———
С тех пор все продолжалось поцелуями в щеку, которые иногда переходили в поцелуи в лоб или даже в шуточные поцелуи в руку. Каким-то образом это действие переросло в нечто большее. Нежное. Другое. Они никогда не говорили о том, когда это вошло в привычку — не было решающего момента, не было торжественного соглашения, не было очерченных границ. Это просто случилось. Шаг за шагом. Сначала поцелуи стали обычным делом. Приветствие, прощание, пожелание удачи или хорошей работы. Тихое «ты хорошо постарался», прижатое к теплой коже. После того, как Ёнджун выполнял сложные связки во время тренировки, Субин с самодовольной ухмылкой приподнимал бровь и указывал на щеку. И Ёнджун, закатывая глаза, соглашался — каждый раз. В конце концов, он перестал притворяться раздраженным. Затем последовало и остальное. Объятия, длившиеся дольше, чем нужно. Лбы, соприкасающиеся в гримерках за кулисами. Пальцы, касающиеся друг друга, когда они передавали палочки для еды или бутылки с водой — и никто не отдергивал руку. Колени, прижатые друг к другу на диване в общежитии. Самое смешное, что это распространилось. Может быть, непреднамеренно. А может, и нет. Однажды вечером Бомгю, выиграв пари, в шутку подставил щеку, и Ёнджун, не задумываясь, громко и неприлично чмокнул его. Кай прислонился к его плечу и заснул по дороге домой в фургоне. Он больше не вздрагивал, когда Тэхён обнимал его за талию в середине разговора. У него получалось все лучше, он это видел, и во всей группе также что-то безмолвно расцветало — комфорт, ставший видимым. Было очевидно, что у него все лучше получается то, для чего он все это затеял. Но даже несмотря на то, что вся эта ласка сыпалась на него, как рассыпчатые блестки, в конце концов Ёнджун продолжал возвращаться к Субину. Он не знал, почему именно. Возможно, это было из-за того, что они оба понимали, что происходит. Возможно, по той же причине, по которой он пришел к нему в первую очередь. Субин никогда не заставлял его чувствовать себя обузой, никогда не просил объясняться, когда слова застревали в горле. Он просто знал, когда нужно прижать его к себе, а когда дать ему побыть одному. Возможно, Субин просто был для него очень безопасным местом, что-то в его присутствии заставляло весь мир Ёнджуна замирать. Временами он чувствовал себя сбитым с толку тем, как легко и быстро он научился расслабляться рядом с ним. Несмотря на то, что то же самое происходило и с другими мемберами. Но Ёнджун на самом деле не слишком задумывался об этом. Он не хотел, не чувствовал необходимости. Пока нет. Не сейчас, когда тишина между ними все еще ощущалась как покой, а не напряжение. Этот крошечный кусочек счастья принадлежал ему, и он планировал охранять его, как вор украденное сокровище — зарыть поглубже, боясь, что даже простое упоминание об этом вслух снизит его ценность. До тех пор, пока его совесть больше не смогла бы этого выносить. В комнате с зеркалами над головой жужжал теплый и яркий студийный свет, отбрасывающий на деревянный пол едва заметный золотистый отблеск. Они репетировали больше часа — пот выступил на их коже, толстовки были сняты, а бутылки с водой опустошены. Хореография для песни была не слишком сложной, но для того, чтобы вспомнить точные движения годовалой давности потребовалось время. Координация, тайминг, выдержка. «When the Day Comes» - это ост, который они записали более года назад, и уже почти забыли о его существовании. Они возились с ним всю неделю, пытаясь собрать по кусочкам. Но что теперь? Теперь все вернулось к мышечной памяти. Играли последние секунды песни и оба закончили синхронно — четкие шаги, руки сложены почти идеально симметрично. Грудь Ёнджуна тяжело вздымалась от упорной тренировки. Они замерли на секунду после последнего движения, затем повернулись лицом друг к другу, затаив дыхание. Он почувствовал, как у него заныло в груди. Это был редкий, яркий момент, когда все встало на свои места. — Наконец-то мы смогли, - Субин рассмеялся, затаив дыхание, и хлопнул его по плечу. — Это заняло у нас достаточно много времени, - Ёнджун кивнул с кривой улыбкой на лице. — Ты ведь знаешь, что это значит, верно? - Субин игриво наклонил голову, все еще улыбаясь. — Что? — Награда, разумеется. За хорошо выполненную работу. И прежде чем Ёнджун успел среагировать, Субин наклонился к его щеке, но Ёнджун повернул голову в самый неподходящий момент, возможно, чтобы что-то спросить. Или чтобы вздохнуть. Или даже просто так. На самом деле он больше ничего не знает. Он не помнит. Потому что в ту секунду, когда губы Субина коснулись самого уголка его рта, все его тело напряглось. Это был едва ощутимое касание. Даже не поцелуй, не совсем он. Но все внутри Ёнджуна сжалось. Он застыл с широко раскрытыми глазами, пульс бился где-то в горле. В голове сразу стало пусто и шумно — паника и что-то еще, что скрутило его позвоночник. Что-то, чему у него не было названия. Субин сразу же отстранился, выражение его лица сменилось с триумфа на легкую тревогу. — Черт, прости, я не хотел... — Нет, это... - голос Ёнджуна звучал сдавленно, слишком мягко и в то же время слишком взволнованно. - Все в порядке. Он сглотнул, сердце бешено колотилось, и, прежде чем он успел растерять остатки самообладания, он протянул руку и схватил Субина за рукав. — Ты можешь... - у него пересохло в горле. - Ты мог бы сделать это еще раз? Субин застыл. — Подожди. Что? Ёнджун чуть было не сдался. Он хотел отшутиться, обратить все в шутку. Он почти сделал это, но что-то в его груди надломилось. Он не мог этого объяснить — по крайней мере, не до конца, — но мысль о том, что он оставит этот момент позади, не попытавшись повторить попытку, была хуже, чем любое смущение, которое могло последовать после. Поэтому он не поднял глаз, когда заговорил снова. — Ты ведь однажды помог Каю, верно? Ты сам сказал. Когда он захотел научиться... этому. Это... это в некотором роде одно и то же. — Хён... — Я просто... - у него перехватило дыхание. - Ты мне уже очень помог, и я хочу перестать бояться и этого. Я доверяю тебе. Так оно и было. Некрасиво, грубо и честно. Субин ответил не сразу. Молчание, повисшее между ними, было долгим и тягостным. — Ты ведь делаешь это не для того, чтобы что-то доказать, верно? Не для меня, или ребят, или фанатов, а только для себя? Ёнджун покачал головой, его голос все еще немного дрожал: — Я просто хочу научиться делать это естественно. Непринужденно. Обычно я все обдумываю, но больше не хочу. Я просто хочу этого хотеть, и я действительно хочу! Я так думаю. Взгляд Субина смягчился. Он слегка шагнул вперед. — Ладно. Но мне нужно, чтобы ты был по-настоящему уверен. — Я уверен, - сказал Ёнджун, хотя его голос дрогнул на полуслове. Субин, казалось, все еще колебался. — Ты уверен на сто процентов или... Не выдержав, уже не в первый раз в своей жизни, Ёнджун прильнул, чтобы поцеловать его первым. Поцелуй не был идеальным, — больше инстинктивный, чем умелый, — нервный, теплый и немного кривой. Но Субин не отстранился. Его рука мягко коснулась челюсти Ёнджуна, удерживая его. Ёнджун сразу же напряг плечи и затаил дыхание, мышцы застыли, как у статуи. Он едва двигался, слишком боясь все испортить, или оступиться, или неправильно вздохнуть. Он целовал так, словно боялся, что его поймают на месте преступления. Но Субин мягко обхватил его подбородок пальцами, не требовательно, просто — твердо, уверенно, тепло — и начал целовать его, словно направляя. Мягкие, едва заметные движения помогли Ёнджуну снять напряжение, сковавшее его тело. Затем он наклонил голову ровно настолько, чтобы плотнее припасть к губам, медленно и спокойно касаясь, расслабляя его каждую дрожащую секунду. Он не торопился, не давил. Он давал Ёнджуну время найти свой собственный ритм. Ёнджун выдохнул через нос, все еще выцеловывая губы Субина, и позволил себе прильнуть к нему, не только физически, но и эмоционально, словно сдаваясь. Он сменил позу, слегка склонил голову — так, как делал это раньше. Так, как когда-то подглядел в фильмах и музыкальных видео, но так и не научился делать так же легко и естественно. Их губы двигались нежно и исследующе, пробуя на вкус, словно у них было все время в запасе. И это было... хорошо. Даже лучше, чем просто хорошо. Это было совсем не похоже на напряженный момент, от которых у него обычно скручивало живот в узел, и не похоже на неловкие, быстрые встречи, от которых ему хотелось исчезнуть. Это было по-другому. Ёнджун стал напористее, смелее. Сначала он двигался с осторожным любопытством, изучая губы Субина своими, медленно и испытующе. Он медленно поднял руку, пока она не коснулась груди Субина, и слегка сжал чужую футболку, чтобы удержать равновесие, дыхание сбилось. В этот момент в его груди начало разливаться растущее тепло. Оно распространилось по шее, вниз по рукам, и под закрытые веки, пока не осталось только приятное и мягкое давление и тихий, жужжащий трепет правильности. Это было головокружительно самым неожиданным образом, не потому, что это было ошеломляюще, а наоборот. Были только он и Субин. Пространство между ними сокращалось и сокращалось снова, пока не осталось места ни для страха, ни для воздуха. Он, не задумываясь, скользнул рукой вверх по плечу Субина и легко положил ее на чужой затылок, лениво касаясь нескольких прядей волос. Прижавшись еще сильнее, коснулся носом щеки Субина и почувствовал, как тот улыбнулся — едва заметно, но все же улыбнулся, слегка дернув уголком рта. От этого у него закружилась голова. Ёнджун не привык чувствовать себя таким разгоряченным. Таким открытым. Таким уязвимым. Близость вне стабильных отношений всегда была для него чем-то, с чем он играл, шутил, скрывался за этим, как за броней. Но не в этом случае. Такого никогда не было. С ним это всегда что-то значило. Теперь, когда грохочущий ритм отдавался в его грудной клетке, легкая дрожь зарождалась глубоко внутри, невидимая тяжесть руки Субина на его талии удерживала его на месте. Это чувство — желание, глубокое и тихое, настолько ясное, что его должна бы была испугать такая определенность. Все было таким ярким, таким манящим, таким— Слишком обжигающе любовным. Любовным. Лю-бов-ным. Любовь. Эта мысль поразила его, как молния. Внезапно все обрело смысл. То, как его тянуло к Субину в переполненных людьми помещениях. То самое спокойствие, что всегда приходило само собой. Тепло в их смехе, притяжение в их прикосновениях. Это была не просто игра, проверка на близость или тренировка для решения проблемы, которая, как он думал, у него была. Ничто не было просто так. Не для него. Потому что Чхве Ёнджун никогда ничего не делал случайно за все свои двадцать пять лет жизни. Не в том, что касалось его работы. Не в том, что касалось его отношений. И, конечно, не в том, что касалось Субина. Осознание медленно и горячо расцветало в его груди, разрастаясь, пока не разгорелось горько-сладким за ребрами. Он отстранился, осторожно, словно любое резкое движение могло разрушить хрупкий пузырь вокруг них, его губы задержались на губах Субина всего на одну мучительную секунду дольше, молчаливое признание, которое он еще не был готов озвучить. Когда он, наконец, открыл глаза, Субин уже наблюдал за ним. Его грудь мягко вздымалась и опускалась. Рука все еще лежала на талии Ёнджуна, поддерживая. Давая опору. Он не дразнил. Не смеялся. Он просто улыбнулся, мягко, понимающе и невероятно по-доброму, уголки его губ приподнялись в той тихой, душераздирающей манере, которая всегда полностью выводила Ёнджуна из себя. — Вот и все, - прошептал Субин таким же нежным голосом, как и этот момент. - Это было не так уж страшно, правда? Ёнджун попыталась улыбнуться в ответ. Получился только смех, дрожащий и слишком высокий. Он почувствовал, как тепло поднимается по его шее и достигает лица, полыхая. А затем, не думая, не объясняясь, не осмеливаясь задержаться ни на секунду дольше… Он сбежал.———
Дверь за ним захлопнулась, и звук отдался в тишине квартиры громче, чем он рассчитывал. Ёнджун сбросил ботинки, будто от этого зависела его жизнь, затем, спотыкаясь, прошел в гостиную, сердце все еще колотилось, как барабанная дробь на стероидах. Он разваливался на части. Рассыпался на молекулы. Внутри все полыхало. Его руки все еще слегка дрожали, пальцы беспомощно скрючены. Сумка криво свисала с одного плеча. Его грудь поднималась и опускалась с такой силой, словно его тело не знало, что танцевальная студия осталась далеко позади. Было слишком тихо. Ни музыки, ни менеджеров, ни других участников, которые бы смеялись, кричали или ссорились из-за того, что съесть на ужин. Только тихое гудение телевизора, тиканье часов на стене и оглушительный звук его собственных мыслей. Он поцеловал Субина. Он убежал. Он поцеловал Субина, а потом убежал. Как идиот. Как чертов настоящий первоклассный идиот, от которого отреклась бы собственная мать. Он поднес обе руки к лицу, полностью закрывая его, и издал низкий стон, который едва вырывался из его горла. Все его тело было напряжено, как будто мышцы не доверяли мозгу принимать какие-либо еще решения прямо сейчас. Потому что — что теперь? Да, он поцеловал Субина, и это было нежно, медленно и правильно. Но он также запаниковал, как подросток в фильме о становлении взрослым, и сбежал, прежде чем кто-либо из них успел что-либо сказать. Ему казалось, что он все еще бежит. Сердце, голова, кожа — все пылало, гудело, разрывалось от переполненности. Словно его тело не знало, что делать со всеми этими чувствами. Он не был таким. Он не впадал в панику, когда ему кто-то начинал нравиться. Он не терял самообладание только потому, что внезапно понимал, что у него появилась маленькая глупая влюбленность. Он был не из тех парней, которые целуют и убегают. Он был и не из тех парней, которые целуют своих друзей ради практики. Ну, ох, приехали. — Окей, - раздался у него за спиной знакомый голос, тихий и осторожный. - Ты дрожишь, как осиновый лист, хён. Что случилось? Ёнджун вздрогнул, затем медленно повернулся и увидел Кая, стоящего в коридоре с влажными после недавнего душа волосами, в разных носках и подозрительно нейтральным выражением лица. Ёнджун уставился на него. Кай уставился на него в ответ. А потом он наклонил голову так, как будто уже почувствовал, что что-то наверняка случилось. Осталось только сдаться. — Ничего, - Ёнджун растерялся. Кай скрестил руки на груди и посмотрел на него. — Попробуй еще раз. — Я просто... я просто запаниковал, - оправдывался Ёнджун. — Из-за чего. — Из-за всякой всячины. — Врешь, - заявил Кай, затем, оглядев его в последний раз, сделал свой собственный вывод. - Ты поцеловал его. — Я—что?! - выпалил Ёнджун, размахивая конечностями, как умирающее растение. - Извини? — Ты поцеловал Субин-хёна. Затем, еще раз задумчиво посмотрев, добавил: — Или, может быть, он поцеловал тебя. Честно говоря, я еще не решил, кто в итоге сделал первый шаг, так что подойдет любой из вариантов. Ёнджун открыл рот. Затем закрыл. Затем снова открыл, как пойманная в ловушку рыба. — Я не... я имею в виду, технически мы... Но он... - он замолчал, покраснев, втянул голову в плечи и направился к дивану, чтобы спрятаться. - Как ты узнал? Хюнин Кай последовал за ним, совершенно невозмутимый, и плюхнулся на подлокотник. — Он рассказал мне. Ёнджун вскинул голову. — Он что? Кай поднял обе руки, словно сдается. — Расслабься. Он всего лишь сказал, что пытался расположить тебя к физической близости — объятиям, поцелуям в щеки, в лоб после тренировок. Он поделился этим, потому что посчитал, что так будет справедливо, поскольку он рассказал тебе о нашей с ним старой сделке. Ёнджун застонал и закрыл лицо руками. — Я попробовал впервые в своей жизни непринужденно поцеловать одного парня и все испортил. Я — ходячее клише. — Так и есть, - весело сказал Кай, ткнув Ёнджуна пальцем в голень. - Но, эй, это не самое худшее, что есть на свете. — Ты не понимаешь, - простонал Ёнджун, поднимая голову ровно настолько, чтобы смотреть на него. - Я убежал, Хюка. Я не сказал ни слова Субину, менеджерам или охране. Я просто вылетел оттуда, - он замахал руками, изображая обезумевшую птицу, - как какой-то жалкий, никчемный беглец. Кай удивленно рассмеялся. — Подожди, подожди. Ты действительно бежал всю дорогу от здания компании сюда? Ёнджун издал сдавленный звук из-за стыда и кивнул. — Не рекомендую. — Ты сумасшедший, - пробормотал Кай, снимая блокировку со своего телефона и набирая текст. - Я сообщу команде, что ты жив, прежде чем кто-нибудь позвонит в полицию и подумает, что тебя похитили. На этих словах Ёнджун драматично развернулся и зарылся поглубже в диванные подушки, как будто мог погрузится достаточно глубоко, чтобы избежать унизительной тяжести своего существования. Выражение лица Кая смягчилось, поддразнивание исчезло. — Эй... все в порядке. Ты знаешь, что я, наверное, понимаю тебя сейчас лучше, чем кто-либо другой, верно? Я был на твоем месте. Я не хотел, чтобы мой первый раз был с кем-то случайным. - Он сделал паузу, бросив понимающий взгляд на Ёнджуна. - Субин... он безопасный, и это может немного пугать. Но с ним легче всего. Ёнджун замолчал. Потому что снова было это слово. Это проклятое слово преследовало его каждый раз, когда он находился рядом с Субином. Безопасный. Спокойный. Простой. Знакомый. Кай недолго изучал его лицо. — Ты снова накручиваешь себя, не так ли? Ёнджун не ответил. Кай без церемоний соскочил с подлокотника и рухнул рядом с Ёнджуном на диван, их колени соприкоснулись, когда он устроился поудобнее. Он слегка подтолкнул Ёнджуна локтем, тихое предложение утешения в виде непринужденного контакта. — Субин не будет злиться, - сказал он, теперь его голос звучал еще мягче, как будто он пытался не спугнуть бездомное животное. - Я уверен, он подумал, что поцелуй был хорош. Я имею в виду, ты и раньше целовался с людьми, хён. Статистически невозможно, чтобы ты был настолько плох в этом. Лицо Ёнджуна исказилось. — Это не... — начал он, но тут же оборвал себя, проглотив всю постыдную правду, которая вертелась у него на языке. Его взгляд снова устремился в пол, челюсть плотно сжалась. Краска залила его шею. Кай оглядел его снова. А затем, как будто в глубине его глаз вспыхнул свет, пришло осознание, постепенное, ясное, неоспоримое. — Оу, - выдохнул он. - Дело не в поцелуе, - он придвинулся ближе, в его голосе слышалось что-то среднее между поддразниванием и нежным пониманием. - Ну, не в механике поцелуя. Он тебе... на самом деле нравится. По-настоящему нравится в романтическом плане. Ёнджун застыл, приоткрыв губы, но не издал ни звука. Он вцепился в одну из диванных подушек, его грудь вздымалась и опускалась, как будто он только что пробежал марафон. — Я не хотел, - наконец прошептал он. - Это просто... случилось, я даже не уверен когда! Теперь кажется, что все перевернулось. Как будто я проснулся, и я - кто-то другой, и я не знаю, что с этим делать. Кай не перебивал. Он позволил тишине затянуться на несколько мгновений, чтобы слова улеглись. Затем, через несколько секунд, он сказал: — Ты же знаешь, что это все равно что-то значит, верно? Даже если ты изначально этого не планировал. Ёнджун взглянул на него. Его глаза покраснели, он не плакал. Но был очень близок к этому. Кай одарил его легкой улыбкой, терпеливой и доброй. — Если поцелуй ощущался как настоящий, а не просто казался какой-то случайностью, значит, он настоящий. И это нормально. Всякое случается. У Ёнджуна перехватило дыхание. — Как ты думаешь, он поймет? Кай пожал плечами. — Это Субин-хён. Конечно, он поймет, - сказал он беззаботным голосом, но с острым взглядом. - Честно говоря, я буду шокирован, если он не догадался раньше тебя. У тебя никогда не получалось скрывать то, что имеет для тебя большое значение. Ёнджун издал сдавленный звук. — Боже, я знаю! Я ужасен в непринужденности! Просто... Что, если я все это придумываю в своей голове? Что, если эти эмоции такие сильные только потому, что это ново, и я никогда раньше не был с кем-то так откровенен? Что, если я принял панику за что-то более глубокое и теперь просто проецирую свои чувства на него? Что, черт возьми, я должен сказать Субину, если я все неправильно понял? Типа, ха-ха, извини, что я убежал, потому что думал, что этот поцелуй помог мне узнать что-то новое о любви, но оказалось, что это просто химическая реакция мозга! Пожалуйста, не обращай на меня внимания, продолжай! Он едва перевел дыхание, прежде чем продолжить. — Я имею в виду, просто представь, как это звучит: «Прости за экзистенциальный кризис, это была просто гормональная иллюзия!» Типа, я действительно такой ненормальный? И как раз в тот момент, когда Ёнджун снова начал накручивать себя, Кай наклонился к нему. Без предупреждения. Без мягкого подхода. Он сократил расстояние между ними одним плавным движением — так, что их лбы почти соприкоснулись, и Ёнджун мог чувствовать тепло каждого выдоха Кая на своей коже. Это поразило его, как удар током, прямо по позвоночнику. Ёнджун замер. Его мысли тоже. Голос Кая был тихим, но твердым. — Хён, дыши. Ёнджун резко вдохнул воздух. — Послушай, - спокойно сказал Кай, как будто они не сидели нос к носу, - если ты действительно не уверен и хочешь проверить, отбросить такую возможность или что-то вроде того, то мы можем сделать это прямо сейчас. Позволь мне стать твоим первым настоящим случайным поцелуем. Ёнджун моргнул. — Что? — Увидишь. — Я не.. я не уверен, что смогу это сделать. Я всегда замираю. Улыбка Кая стала дьявольской. — Хён, мы буквально дышим одним воздухом прямо сейчас, и ты даже не вздрогнул. Ты не застыл и не отстраняешься, - его голос понизился до шепота. - Я думаю, ты готов. Разве ты не согласен? У Ёнджуна перехватило дыхание. — Я... Кай выжидающе поднял брови. — Говори. Ёнджун с трудом сглотнул, щеки его вспыхнули. — Да. Хорошо. Сделай это. С улыбкой, которая больше подходила для плута, чем для макнэ, Кай наклонился и сократил расстояние между ними. Поцелуй был едва ли можно назвать таковым — просто мягкое прикосновение губ, легкое, как перышко, и теплое. Поцелуй длился всего несколько секунд, этого едва хватило, чтобы Ёнджун ответил на поцелуй. Никакого огня, никакого жара, просто прикосновение. Затем все исчезло. Кай отстранился, прищурившись, когда снова встретился взглядом с Ёнджуном. — Видишь? Ёнджун коснулся своих губ. — ...Было щекотно. — Никак не ощущалось, - Кай откинулся на спинку дивана, пожав плечами. - Вот что такое непринужденность. Иногда приятно, иногда неловко. Но это не та большая эмоциональная буря, из-за которой можно запутаться. Непринужденность не всегда относится ко всем. Ёнджун медленно кивнул, его разум работал над осознанием этого в режиме реального времени. — Да… Я не думаю, что спешу повторить его. Кай рассмеялся. Это было мягко и нежно, как будто он гордился им. — Хён, - сказал он, и его голос стал более серьезным, - Могу я быть с тобой откровенным? Ёнджун посмотрел на него настороженно, но был готов выслушать. — ...Продолжай. — Я не думаю, что ты боишься близости, потому что ты всегда начинаешь испытывать чувства. Я думаю, ты боишься, потому что... в глубине души ты боишься, что эти чувства на самом деле могут быть не взаимными. Ёнджун застыл. Его рот приоткрылся, но с губ не слетело ни звука. Он снова сжал пальцами диванную подушку. Он сглотнул. — Когда ты стал таким умным? - спросил он, едва переводя дыхание. Кай улыбнулся, мягко, по-доброму. — Наверное, где-то между наблюдением за всеми твоими попытками завести личную жизнь и притворством, что не замечаю этого. Ёнджун раздраженно фыркнул и шлепнул его. Не сильно, но достаточно сильно, чтобы заставить Кая вздрогнуть и вскрикнуть от предательства. — Эй! — Не веди себя так, будто ты этого не заслужил, - пробормотал Ёнджун, как только почувствовал, что его телефон резко завибрировал в заднем кармане. Он замер. Вытащил его. И вот оно. В верхней части экрана загорелось сообщение от Субина. ты поцеловал меня и потом сбежал? [21:30] если бы это была драма, я бы сейчас плакал под дождем [21:30] эй, ты в порядке? я спросил менеджеров, но они не знают, где ты [21:43] кай сказал, что ты в общежитии. хочешь, чтобы я пришел? [21:50] Ёнджун уставился на сообщения так, словно они были написаны на другом языке. Его сердце сжалось от чувства вины, паники и чего-то опасно близкого к тоске. Рефлекторно он протянул телефон Каю. — Быстро. Что я должен ответить? Кай прищурился, глядя на экран. — Ммм. Тяжело. Он эмоционально уязвим и все еще отпускает шутки. Это типичный Субин-хён. — Ты не помогаешь. — Я не знаю, хён. Это ты тот, у кого есть романтический опыт. У меня были отношения только на одну ночь! Ёнджун простонал, проводя обеими руками по лицу. — Я не могу просто написать «лол извини» и оставить все как есть! Кай наклонился вперед, подперев подбородок ладонью. — Давай так. Ты хочешь, чтобы он пришел сюда? Ответ мгновенно созрел у него в груди, даже прежде, чем мозг успел его опровергнуть. — ...Да. — Тогда скажи это, - Кай снова подтолкнул его локтем, на этот раз мягче. - Но, может, добавь две эмоции и одно полноценное предложение? Просто чтобы он не подумал, что тебя держат под прицелом. Ёнджун бросил на него невозмутимый взгляд, но его большой палец завис над клавиатурой. Он уставился на окно с сообщением. Сердце бешено колотилось, когда он начал печатать, удалять, перепечатывать. В конце концов, он нажал «отправить»: прости, что сбежал. я не испугался тебя. просто удивился [21:53] да, я в общежитии. если хочешь прийти, я хочу тебя увидеть. [21:54] Как только сообщение было отправлено, Ёнджун бросил свой телефон на диван лицевой стороной вниз, как будто тот мог его укусить. Кай приподнял бровь. — На самом деле это было… неплохо. Горжусь тобой. — Заткнись, - пробормотал Ёнджун, хотя румянец на щеках выдавал его. — Ты хочешь, чтобы я ненадолго исчез? Ты знаешь… на случай, если ситуация накалится. — Я хочу, чтобы ты исчез, чтобы ты перестал быть свидетелем моего эмоционального срыва в реальном времени. Кай встал и потянулся. — Поддерживаю. Я пойду надену наушники и притворюсь, что не слушаю, пока вы, ребята… делаете друг с другом все, что должны сделать, в течение пятнадцати минут. — Ты худший. — Не за что, - Кай подмигнул ему, уходя. И в этот момент Ёнджун снова остался один. Тишина теперь казалась другой — не такой удушающей, скорее, казалось, словно все затаило дыхание перед следующим важным событием. Субин должен был прийти. И на этот раз Ёнджун не собирался убегать.———
Дверь с тихим щелчком открылась. Ёнджун затаился на диване, прошло около десяти минут с тех пор, как он перестал тонуть в своих мыслях, но он по-прежнему почти не двигался, разве что сходил за стаканом воды и вернулся туда же, где и сидел. За знакомым звоном ключей последовал негромкий скрип закрывающейся входной двери. Субин стоял перед ним в своей любимой безразмерной куртке и кепке; кончики волос были все еще чуть влажными, будто он рванул в общежитие сразу после того, как получил сообщение, так и не успев их как следует высушить. Его взгляд скользнул по лицу Ёнджуна — мягкий, но в то же время осторожный, будто чтото проверяющий. — Привет, - тихо сказал он. Ёнджун сглотнул. — Привет. Ни один из них не сдвинулся с места. Лампа в гостиной тихо жужжала. Рука Субина была глубоко засунута в карман куртки, будто он держал там что-то невидимое. Будто по дороге он мысленно прогонял, что скажет, а теперь все забыл. — Ты правда пришел, - наконец нарушил тишину Ёнджун, скорее вполголоса, говоря даже не совсем ему, а себе. — Ты сказал прийти, - так же тихо ответил Субин. - И… я хотел прийти. Ёнджун едва заметно кивнул, потом жестом указал на свободное место рядом с собой на диване. Субин сел осторожно, как будто ступал на что-то священное. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Тишина не была гнетущей, но в ней пульсировало что-то живое. Ёнджун машинально потянулся и потер затылок, вдруг слишком остро ощущая воздух между ними и то, как бьется его сердце — быстро и неровно, будто выстукивает свою странную, сбивчивую хореографию. — Прости за… - Ёнджун неуверенно махнул рукой между ними, пальцы беспомощно повисли в воздухе, а потом опустились на колени. - За все. Субин слегка склонил голову, уголок губ дрогнул вниз. — «За все»? — Ну… - Ёнджун поморщился. - Не прям за все все. А… за то, что я сбежал. Это было по-идиотски. Я поступил как настоящий трус. Субин едва заметно кивнул, взгляд у него был непроницаемый, но не холодный. — Все в порядке. — Я просто… запаниковал, — пробормотал Ёнджун, едва слышно, почти шепотом. — Я знаю. Ёнджун растерялся. — Ты… знаешь? Субин слегка улыбнулся. — Ёнджун, мы с тобой сколько уже знакомы? Девять лет? Ты паникуешь, если человек либо пишет слишком быстро, либо наоборот не отвечает больше пяти минут. Я буквально видел, как у тебя в голове включился внутренний монолог в ту же секунду, как ты отстранился. Ёнджун смутился, щеки вспыхнули. — Это так очевидно? — Думаю, я просто слишком хорошо тебя знаю, - сказал Субин мягко, с такой теплотой в голосе, без капли насмешки. - Я понял, что тебе нужно время. Поэтому и ждал. — Но ты все равно пришел. — Ты же попросил. Ёнджун уставился на него, и смысл этих слов накрыл его с такой силой, что в груди защемило — страшно и хорошо одновременно. — Я не хотел в тебя влюбляться, -выпалил Ёнджун, слова сами сорвались, прежде чем он успел прикусить язык. Субин застыл, застигнутый врасплох, а потом тихо, чуть растерянно рассмеялся. — Вау. Успокоил, спасибо. Ёнджун застонал и провел обеими руками по лицу, словно пытаясь стереть сказанное или отмотать время назад. — Боже. Ты же понимаешь, что я имел в виду. — Понимаю, - тихо сказал Субин, придвинувшись чуть ближе так, что его колено коснулось колена Ёнджуна. - Как бы там ни было… я тоже не особо планировал в тебя влюбляться. Ёнджун вскинул взгляд. На лице Субина уже не было привычной насмешливой улыбки. Его выражение лица смягчилось, стало каким-то более тихим, таким, что у Ёнджуна закружилась голова, как будто он стоял на краю огромной скалы. — У меня был краш на тебя на самом деле. Еще когда мы только дебютировали, - сказал Субин, голос его стал низким, словно он смахивал пыль с чего-то давнего и дорогого. - Ты был… собой. Громким, талантливым, невозможным и таким ярким. И ты верил в меня — даже тогда, когда я сам в себя не верил. Тогда я думал, что в итоге мне удалось это отпустить. Ёнджун застыл, это признание поразило его, как запоздалая искра. Осознание того, что Субин когда-то носил в себе такие чувства к нему — тихие, спрятанные, несказанные — напрочь оборвало в голове все нити логики. — Когда ты попросил меня помочь с близостью, как о чем-то обыденном, - продолжил Субин, его взгляд был непрерывным, но в то же время неуверенным. - Я согласился, потому что думал, что справлюсь. Мне казалось, я стал старше, смогу держать себя в руках. Как оказалось… - он едва заметно усмехнулся, чуть иронично, чуть горько. - Я ошибался. Я снова начал влюбляться. И просто… продолжал надеяться, что на этот раз ты тоже влюбишься. Ёнджун выдохнул – тихо, прерывисто, будто из груди выбило воздух. — Кажется, я не устоял. Субин рассмеялся тихо, удивленно, так, будто этот смех вырвался откуда-то глубоко. А потом осторожно, медленно протянул руку, кончики его пальцев коснулись пальцев Ёнджуна, как вопрос, который он не знал, есть ли право спросить. Легкое прикосновение. Приоткрытая дверь. Ёнджун не дернулся. Не сбежал. Вместо этого Ёнджун просто развернул ладонь вверх и переплел их пальцы — без лишней помпезности, без колебаний. Как будто они всегда так делали. Как будто это было самым естественным в мире. Его голос, когда он наконец заговорил, был мягким, но твердым: — Я больше не хочу оставаться в неопределенности. Взгляд Субина скользнул к их переплетенным рукам; большим пальцем нежно проводя по костяшкам Ёнджуна, молча, но все понимая. Ёнджун судорожно вздохнул. — Это ужасно — не знать. Я не понимаю, как люди справляются. Как им удается делать вид, что все легко, будто это ничего не значит, - его голос дрогнул, надломившись на последних словах. - А с тобой… Я чувствую себя в безопасности. Чувствую, что меня понимают. Чувствую… - он запнулся, и в глазах мелькнул страх сказать лишнее, а губы дрогнули, словно боялся быть слишком откровенным. - Чувствую себя любимым. Ценным. Тогда Субин поднял взгляд — по-настоящему посмотрел на него, и мягкость в его чертах сменилась чем-то твердым, уверенным, не подлежащим сомнению. — Так и есть, — сказал он, так просто, будто это была самая очевидная истина на свете. Ёнджун тяжело сглотнул, горло перехватило. — Ты знаешь меня, я не колеблюсь, когда действительно чего-то хочу. Никаких колебаний, никаких сомнений. Я просто иду к этому, - его взгляд искал глазами Субина. - И прямо сейчас я хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу, чтобы все было по-настоящему. Если ты тоже хочешь, конечно. — Я хочу, — тихо ответил Субин, словно ответ годами вертелся у него на языке. Они сидели в тишине, сердца стучали в унисон, и эта тишина была умиротворяющей. Затем Ёнджун медленно наклонился, прижав лоб к плечу Субина, наконец-то выдохнув, не осознавая, что все это время задерживал дыхание. Сдаваясь — нежно и полностью. — Пожалуйста, не смейся надо мной, если я заплачу, - пробормотал Ёнджун, уткнувшись лицом в ткань футболки Субина. — Не буду, - пообещал Субин, обнимая Ёнджуна, будто тот всегда принадлежал ему. - Я, возможно, тоже заплачу. Ёнджун издал звук, похожий на смесь смеха и выдоха, приглушенный плечом. — Мы просто нелепые. Субин наклонил голову, мягко положив подбородок на голову Ёнджуна. — Немного. В этот момент, наполненный дыханием и близостью, Ёнджун отстранился — ровно настолько, чтобы снова встретиться глазами с Субином. Его взгляд опустился вниз, словно притягиваемый гравитацией, к изгибу губ Субина. Затем снова поднялся, нерешительный, застенчивый. Спрашивающий. Губы Субина слегка изогнулись в едва заметной улыбке, уголки рта дрогнули, будто не могли сдержаться. Он чуть наклонил голову и тихо рассмеялся — легкий смешок, разделенный между ними. — Ты пялишься, - прошептал он, голос низкий, наполненный чем-то мягче, чем поддразнивание. Чистая нежность. — И что, если так? - тихо ответил Ёнджун, глаза сияли нервным вызовом. - Ты собираешься что-то с этим сделать? Субин протянул задумчивое «Хм», словно прикидывая, глядя на лицо Ёнджуна, будто запоминая каждую родинку, каждый нерешительный вдох, каждую дрожь предвкушения. Потом, нарочито медленно он провел большим пальцем по нижней губе Ёнджуна. Прикосновение было легким, почти благоговейным. Оно вызвало дрожь по всему его телу, как камешек, брошенный в неподвижную воду. Дыхание перехватило. Глаза Ёнджуна полу прикрыты. А потом, с той осторожностью, которую сохраняют только для самых редких моментов, Субин наклонился и поцеловал его. Это было едва заметное касание, скорее проба. Только легкое прикосновение губ к губам, мимолетное ощущение разделенного тепла. Но когда Ёнджун наклонился, чуть приподняв подбородок и подняв руку, чтобы обхватить Субина за шею и прижаться к нему, Субин поцеловал его снова — на этот раз глубже. Их губы двигались в мягком, медленном ритме, похожем на тихий танец, который танцуют только тогда, когда никто не смотрит. Это было неидеально: нос Ёнджуна ткнулся в щеку Субина, а Субин тихо рассмеялся ему в губы, прежде чем чуть повернуть голову. Но именно это и делало момент настоящим — неуклюжая нежность, то, как они вместе постепенно теряли осторожность. Ёнджун издал тихий звук — что-то между вздохом и легким стоном — и скользнул пальцами в волосы Субина, перебирая их, будто это было самым естественным движением на свете. Руки Субина нашли талию Ёнджуна, прижали его к себе, словно он боялся, что это мгновение может ускользнуть, если не держать крепче. Поцелуй становился все глубже, медленнее, словно язык, на котором говорят вполголоса; каждое прикосновение было незаконченной фразой, ждущей продолжения. Ёнджун дышал тяжело, как будто гнался за чем-то, важности чего он пока не знал. А Субин… Субин на вкус был как уверенность, как свет, окутывающий кожу, и биение сердца. Когда они наконец отстранились, это было всего на пару сантиметров. Ровно настолько, чтобы снова вдохнуть один на двоих воздух. Их глаза встретились — широко открытые, беззащитные. Взгляд Ёнджуна скользил с глаз Субина на его губы, упиваясь тем, как они были приоткрыты, чуть влажные и розовые после поцелуя. По его телу пробежал легкий, но властный трепет. Он был тем, кто сделал это. Большой палец Субина рисовал медленные, невидимые круги на боку Ёнджуна, удерживая его, будто тот мог в любую секунду упорхнуть. И тогда Ёнджун снова рванулся вперед, уже без прежней робости, с голодом и жаждой близости, которые прожгли в нем брешь. Субин ответил ему с такой же горячей отдачей — одна рука скользнула вверх по спине Ёнджуна, другая зарылась в его волосы и чуть потянула, прижимая крепче, заземляя. С их губ срывались тихие, нетерпеливые звуки — как обоюдное, лихорадочное желание докопаться до самого сердца, вытянуть наружу спрятанное и обнажить все без остатка. Субин с тихим выдохом откинулся на подушки, а Ёнджун последовал за ним, не разрывая поцелуй. Смена позы сместила равновесие между ними. Ёнджун оказался верхом на чужих бедрах, обхватив его коленями и ладонями упираясь в грудь. Поцелуй стал беспорядочным, настойчивым; их рты раскрывались шире, языки соприкасались, исследуя каждую новую линию и изгиб. Субин издал низкий звук где-то в глубине горла, одна рука скользнула вниз по спине Ёнджуна, сжав его за ягодицу, а вторая обняла за шею, притягивая еще ближе. Старший ответил еще более настойчивым поцелуем, бедра чуть дрогнули, достаточно, чтобы вырвать у них обоих резкий вдох и рассыпать искры под кожей. Их тела будто изначально были частью одного целого. Будто две части пазла, которые всегда должны были сойтись. Ёнджун оторвался от губ Субина с резким вздохом, а потом уткнулся лицом ему в шею, начиная осыпать горячими, влажными поцелуями его линию челюсти. Субин выгнулся под ним, пальцы впились в его бедра, как немая, инстинктивная мольба о более глубоком контакте, о большем тепле. — Ёнджун, - прошептал Субин, голос низкий и задыхающийся, грудь его быстро вздымалась и опадала под ним. - Ты уверен, что хочешь сделать это здесь? Мы в гостиной. Остальные могут зайти в любой момент. Нам стоит... — Я знаю, - пробормотал Ёнджун в ответ, губы касались пульса на шее Субина, оставляя маленькие следы по коже. - Но сейчас я просто не могу заставить себя волноваться об этом. Он почувствовал, как тихий смех Субина вибрирует у него под губами, и не отстранился. Вместо этого задержался с поцелуями там, сердце его колотилось в такт с сердцем Субина, дыхание неровное и горячее на открытом участке кожи. Пальцы другого слегка подрагивали у него на бедрах— нетерпеливые. Оба явно боролись, сдерживая желание и нетерпение, которые искрились в воздухе. К черту всех остальных. К такому заключению пришел Ёнджун, когда его выдержка рухнула под тяжестью желания. Ему уже было на все плевать. Ёнджун оставлял след из поцелуев с приоткрытым ртом вдоль шеи Субина, смакуя его вкус, соль на коже после поздней танцевальной тренировки, и то, как тот дрожал от легких укусов. Его руки начали скользить по телу Субина с едва сдерживаемым голодом, стремясь запомнить каждый изгиб и рельеф. Субин содрогнулся под его прикосновениями, издав тихий стон. Как раз в тот момент, когда все начало накаляться, дверь в прихожей распахнулась, разрушая интимный момент. — Хён! Кай сказал, что ты плохо себя чувствуешь, и— о, боже мой. Голос Бомгю ворвался в комнату, как грохот товарного поезда. Ёнджун застыл. Руки Субина тут же напряглись. Они оба медленно повернули головы в ужасе, будто сговорившись. В дверях, застыв, стояли Бомгю и Тэхён. Выражение лица Тэхёна было непроницаемым, но брови у него явно были вздернуты. Бомгю же выглядел так, будто только что застал вскрытие инопланетянина — одна рука уже театрально прикрывала глаза. — Нет! Нет-нет, этого не происходит! - пискнул Бомгю, отступая на шаг и еще больше закрывая лицо. - Моя невинность! Моя бедная, и так хрупкая невинность! Тэхён моргнул и фыркнул: — Ты меньше всех здесь подходишь на роль невинного. — У меня, по крайней мере, хватает приличия держать свои связи подальше от вас! Ёнджун застонал и уткнулся лбом в грудь Субина с мягким стуком. Субин издал тихий, сдавленный смешок и провел рукой по волосам, пытаясь успокоиться. — Ладно, не преувеличивай. Мы всего лишь целовались. — Если бы мы зашли на секунду позже, - фыркнул Бомгю, - Ёнджун бы уже снял с тебя эту футболку! У Ёнджуна не хватило сил возразить, поэтому он просто промолчал. — Ты просто злишься, что у тебя самого уже давно ничего не было, - сказал Тэхён все так же невозмутимо, но с едва заметной насмешкой. — Тэхён-а! Ёнджун наконец слез с Субина с грацией переростка–моржа, лицо горело, и он сел, закрыв его руками. — Мы можем… не обсуждать это, пожалуйста? — О, нет, - сказал Бомгю, теперь уже расплывшись в широченной ухмылке. - Ты с этого не соскочишь, мистер. Я не позволю, чтобы трах Ёнбинов на диване канул в лету и был забыт. — Пожалуйста, не называй это так, - простонал Субин, краснея до самых ушей, и схватил подушку, чтобы «невзначай» прикрыть себе колени. Ну, насколько вообще можно сделать это невзначай, если учитывать весьма очевидную причину, которую он пытался спрятать. — Слишком поздно, - сказал Бомгю. - Если это отпечаталось у меня в мозгу, я имею полное право называть это как хочу. Тэхён тем временем уже прошел на кухню и открыл холодильник, будто ничего не произошло. — Знаете, - крикнул он оттуда, - вы, ребята, по крайней мере, могли бы подождать, пока мы все уснем, чтобы закрепить все делом. Или выбрать место поспокойнее. Так, мысль вслух. — Я его предупреждал, - пробормотал Субин и бросил на Ёнджуна взгляд, в котором читалось: это твоя вина. Ёнджун улыбнулся виновато, чуть прикусив губу. — В свое оправдание скажу, что меня очень активно подбивали. — Ты отлично справился, хён! - вдруг раздался голос Кая из его комнаты, который эхом пронесся по коридору, заставив их всех вздрогнуть. — Ну конечно он подслушивал, - Бомгю тяжело вздохнул. Тэхён закатил глаза и вернулся обратно к ним с йогуртом в руке, само воплощение рассудительности и спокойной эффективности. Ёнджун еще глубже вжалcя в диван, будто тот мог открыться и проглотить его целиком. Честно говоря, он бы не возражал. — Прекрасно, - пробормотал Субин, голос наполовину приглушённый. - Мы официально превратили это в групповое мероприятие. — Заслужили, - с торжеством объявил Бомгю, плюхнувшись в кресло напротив них так, словно собирался смотреть премьеру дорамы. - Ну что. Кто расскажет мне, сколько это уже длится? Потому что, насколько я помню, еще недавно Ёнджун не мог даже взглянуть на Субина, не покраснев и не сложившись пополам. Ёнджун простонал и потянулся за ближайшей подушкой — подушкой Субина, — намереваясь использовать ее как оружие. — Если я тебя ею задушу, ты уйдешь? — Нет, - немедленно ответил Тэхён со своего места на другом подлокотнике дивана, как беспристрастный судья. - Но в знак уважения посвящу ему пять минут тишины. — Спасибо, Тён, - сухо отозвался Бомгю. — Всегда пожалуйста, хён, - ответил Тэхён, снова повернувшись к Субину и Ёнджуну, ложка зависла в воздухе. - А теперь. Давай послушаем, что эта парочка может сказать в свое оправдание. Говорите. Ёнджун бросил быстрый взгляд на Субина, который выглядел одновременно и раздраженным, и немного удивленным. Их глаза встретились. И несмотря на хаос, подколы и полное отсутствие приватности — между ними снова промелькнуло что-то теплое и хрупкое. Что-то, что не требовало оправданий. Рука Субина потянулась и нашла руку Ёнджуна. Их пальцы переплелись без малейшего колебания. Ёнджун сжал его руку в ответ. — Ладно, - сказал Тэхён, тут же аккуратно поставив йогурт на стол с видом человека, собирающегося установить новый закон. — Поскольку наш лидер здесь явно не в состоянии здраво рассуждать, я беру на себя обязанности исполняющего обязанности главного на этом собрании. Субин открыл рот. — Я не… — Не в состоянии, - с полной категоричностью повторил Тэхён, моментально пресекая любые возражения. - А значит, как исполняющий обязанности главного этого общежития, я устанавливаю новые правила. Первое правило: не заниматься ничем подобным в общих зонах — это гостиная, кухня и общие ванные. Второе правило: если занимаетесь — всегда закрывайте дверь на замок. — Правило номер три: если я зайду и застукаю вас снова, я буду требовать компенсацию за моральный ущерб, - фыркнул Бомгю. — Правило номер четыре: все детальные подробности после. Я серьезно, - голос Кая донесся из коридора, когда он подходил к ним. — Это худший день в моей жизни, - застонал Ёнджун, уже покрасневший до ключиц, уткнувшись в руки. Бомгю приподнял бровь, сидя на диване. — На твоем месте я бы не называл худшим днем тот, когда у тебя наконец появился парень. — Мы..! - вырвалось у Ёнджуна, но он замолчал посреди фразы. Его глаза широко раскрылись, он взглянул на Субина. - Погоди, а я ведь даже не спросил. Мы правда вместе? Субин подарил ему легкую уверенную улыбку. — Я бы хотел, чтобы мы были. Ёнджун моргнул один раз. Потом второй. Затем издал задыхающийся звук — что-то между писком и вздохом — словно его мозг окончательно перегрелся и ушел в отпуск. Тэхён взглянул на них обоих, как будто разочарован, затем вздохнул и встал. — Да. Определенно не в состоянии здраво мыслить. Они оба. — Точно, - согласился Хюнин Кай. - Абсолютно никаких шансов на спасение. Запомните эту дату. — Я хочу выйти из окна, - пробормотал Ёнджун, зарывая лицо в ладони. Субин нежно и ласково поцеловал его в щеку. — Нет, ты не сделаешь этого. Сердце Ёнджуна подпрыгнуло в ответ — он был слишком влюблен, чтобы скрывать это. Пусть все так и останется. Долгое время близость казалась ему как хождение по канату — слишком много, и он потеряет равновесие, слишком мало — и он никогда не достигнет другой стороны. Он научился флиртовать, демонстрировать близость и сразу же отдаваться ей, любить, но все равно держал руки полураскрытыми — на случай, если придется отпустить. Но это — этот хаос, это тепло, эта нелепая компания, которая каким-то образом оказалась в одной гостиной — вовсе не канат. Это была твердая земля. Он все еще смущался под их взглядами. Возможно, всегда будет. Но когда Субин приблизился, тихо заземляя его просто своим присутствием, Ёнджун понял важное: Близость — это не испытание, не навык. Это не игра с выигрышем или проигрышем. Это не что-то, что ты заслуживаешь только в моменты полной уверенности. Все сводилось лишь к одному. К уязвимости. И впервые за долгое время эта близость его не пугала. Она ощущалась как дом.
