.
20 июня 2025 г., 03:47
Компьютер в приёмном глючил уже третью ночь подряд.
Шунтаро Чишия щёлкал мышкой с выражением глубокой презренной тоски. Экран мигал, как новогодняя гирлянда, медкарты не загружались, а на окне системного интерфейса, словно нарочно, замерла надпись: “Обновление приостановлено. Ошибка 0x800f0922.”
— Как ты ещё не умер, — прошептал он экрану.
И как по заказу в коридоре послышались шаги. Быстрые, ритмичные, слишком самодовольные, чтобы принадлежать кому-то другому.
— Ну что, доктор, — голос был как всегда хриплый, со смешком. — У вас тут снова всё зависло?
— Кроме нервной системы, — сухо бросил Чишия, не оборачиваясь. — И то пока что.
Сугуру Нираги — штатный айтишник местной клиники, парень в чёрной худи с проколотым носом, бровью и языком, с проводами в карманах и постоянной усмешкой — уже привычно запер дверь ногой.
— Ну-ну, не радуйся раньше времени. Сейчас я тебя перезагружу полностью.
— Ты в прошлый раз чуть не удалил базу данных.
— Зато мы поговорили.
— Я мечтал свернуть тебе шею.
— А я — засосать тебя до потери пульса, так что ничья.
Нираги уже наклонился к монитору, заглядывая в системные логи, но его глаза снова скользнули в сторону: на то, как Чишия сидит в кресле. Рубашка расстёгнута у горла, халат накинут небрежно, волосы чуть влажные, будто после душа.
Он всегда был слишком спокойным.
И это сводило Нираги с ума.
— компьютеру стоит почаще зависать, если это будет значить, что я тебя увижу.
— И ты думаешь, «это» работает?
— Думаю, это заводит тебя. Вот это вот — раздражённость, полувздох, прищур. Ты думаешь, что контролируешь всё, а на деле — уже стоишь на грани.
Чишия чуть приподнял бровь, поворачиваясь к нему. Его голос был ровным, но ледяным.
— Если ты не можешь исправить систему, может, стоит использовать твой рот по назначению?
— То есть ты предлагаешь мне…
— Я устал, — перебил Чишия. — Сутки на ногах, восемь истеричных пациентов, один агрессивный дед и одна поломанная мышка. Так что либо ты чинишь, либо…
Он склонил голову, глядя в упор.
— …либо сосёшь.
Нираги усмехнулся.
— Как будто это угроза.
Он не медлил. Опустился на колени быстро, будто делал это не в первый раз ,что, вероятно, так и было, откинул халат, взялся за ремень врача.
Нираги справился с ремнём, ширинкой и мягким движением высвободил его член — уже почти возбуждённый. провёл по нему пальцами, слегка сжав, и посмотрел вверх.
А потом… облизнул головку. Медленно.
И втянул глубже.
Чишия зажмурился, но не издал ни звука. Только рука сжала край стола сильнее.
Нираги сосал — плотно, с уверенным ритмом, глубже с каждым движением. Его язык работал с дьявольской точностью, дразнил, доводил, заставлял бёдра врача напрягаться.
Это не было романтично.
Это было голодно. Жадно.
Он делал это не из влюблённости, нет. А потому что хотел — доказать.
Что может подчинить, вывести из себя.
Заставить Чишию, этого недостижимого холодного бога в халате, задыхаться от удовольствия.
И он почти добился этого.
— Сугуру, — хрипло выдохнул Чишия, — не тормози.
Тот, кажется, только этого и ждал.
Горло глотало. Губы сжимали. Влажный хлюпающий звук наполнил кабинет, и Чишия всё-таки застонал — глухо, коротко.
—Я сейчас.. — предупредил он, сжав в кулаке волосы Нираги.
Сугуру всё проглотил. А затем не отстранился, не отшатнулся. Только вытер губы и усмехнулся снизу вверх.
— Ошибка устранена.
— Я тебя за язык не тянул.
— Тянул. За волосы тоже.
Чишия застегнул штаны и тяжело выдохнул.
— Уходи. У меня через пять минут обход.
— А ты мне не дашь больничный? — Нираги ухмыльнулся.
— Дам. Психиатрический.
— О, а ты заботливый.
