Мне спокойнее когда ты рядом

Паническая атака... Вам знаком этот внезапный приступ страха? Если нет, то вам очень повезло. Я вам даже позавидовал бы. *** Я вышел из душа и направился в свою комнату, чтобы одеться. Почему-то, пока я разгружал стиральную машинку, я забыл о том, чтобы сходить и взять вещи заранее. Но что теперь поделать? Не ходить же по квартире в чем мать родила. Да и тем более прохладно. Толкнув дверь в свою комнату, я щелкнул выключателем, и свет, ударив в глаза, заставил меня слегка сощуриться. Тишину рассекали лишь тихие шаги, да приглушенный гул вечернего города проникал сквозь закрытое окно. Из шкафа я достал привычный комплект одежды: черная футболка оверсайз и черные пижамные штаны. Мысль о митенках, чтобы скрыть руки, на мгновение зародилась в голове, но, помусолив ее, я отбросил эту идею. Часы на прикроватной тумбочке коротко пискнули три раза, возвещая о наступлении десяти вечера. А это значило, что Аки скоро вернется домой. Ужин уже ждал, вещи были постираны. Я замер, словно вкопанный, взгляд устремился в пустоту. В голове лихорадочно прокручивал список дел, словно пытаясь найти ускользающую истину. Маэно, конечно, не стал бы упрекать. Но я знал: любая упущенная мелочь ляжет бременем на плечи Аки, и тогда меня не спасёт даже его неизменное: "Не волнуйся, всё в порядке, ты и так здорово помогаешь". Тяжёлый вздох вырвался из груди, и я двинулся в зал, чтобы включить телевизор. Маэно устал сегодня гораздо больше меня. Докторская работа – это непосильный труд… Не представляю, как он, такой вспыльчивый и эмоциональный, умудряется сдерживаться в клинике. Наверняка, когда возникает ситуация, требующая невозмутимости, он надевает маску безразличия, скрывая тревогу за непроницаемым каменным лицом. А дома, наверно, может разрыдаться из-за упавшей ложки… Удивительный человек… Впрочем, я убедился в этом еще тогда, когда сам был болен ZENO. С этими мыслями я не заметил, как достиг дверного проёма – узкой границы между реальностью и тем, что ждало меня за ней. Ещё один шаг, и я окажусь в зале, с его призрачным диваном и мерцающим экраном телевизора. Там, в полумраке, меня ждала неяркая лампа, дарящая мягкий, обволакивающий свет. Но что-то держало меня, словно невидимая стена. Внезапная дрожь, зародившись в коленях, волной прокатилась по всему телу. Застыв в дверном проёме, я пытался уловить причину этого необъяснимого озноба. "Редко такое бывает… Пройдет, наверное. Может, просто устал?" – мелькнула мысль. Да, усталость часто давала о себе знать подобным образом. Но сейчас все ощущалось иначе, словно предчувствие чего-то зловещего. И вот, словно густая пелена, мой разум окутало липкое чувство страха и тревоги. Клянусь, в этот момент мои зрачки расширились до предела! Паника нарастала, словно прилив, захлестывая меня с головой. "Боже, только не это… Только не паническая атака, прошу", – молил я, чувствуя, как сердце пропускает удар за ударом, отзываясь гулким эхом в ушах и висках. Дыхание сперло, словно петля затянулась на шее. Тело била крупная дрожь, а страх достиг своего апогея. Не в силах устоять, я облокотился на стену и медленно сполз на пол, съёжившись в комок. Голова, спрятанная в ладонях, колени, прижатые к груди – отчаянная попытка спрятаться от надвигающегося кошмара. Я отчаянно хотел позвать Маэно, но знал, что он еще в пути. Скорее всего, только сел в автобус… Глаза наполнились слезами от нехватки воздуха. Я пытался успокоиться, как учил Аки, но его отсутствие делало все попытки тщетными. В голове возникла ужасающая картина: я задыхаюсь, а Аки, вернувшись, обнаруживает мое бездыханное тело, зайдя в комнату через зал. От этой мысли стало еще хуже. Сердце колотилось, словно птица в клетке, готовое вырваться из груди и самостоятельно отправиться на поиски Аки. В таком случае я был бы ему благодарен… И словно этого было мало, в ушах возник пронзительный, режущий слух звон – будто кто-то вставил туда дешевый микрофон, издающий мерзкий писк, стоит только заговорить. Ненавижу этот звук… Резкий, пронзительный, хуже будильника в шесть утра. *** Замок клацнул, отзываясь гулким эхом в тишине подъезда, после того, как я дважды повернул ключ. Опустив ручку, я потянул дверь на себя и вошёл в квартиру, предвкушая долгожданный отдых. Сегодняшний день вымотал меня до последней капли. Новые пациенты, бесконечный поток информации… Боже, скоро начну путать их истории! Только не хватало назвать Хару именем какого-нибудь больного… Вот тогда будет скандал! Захлопнув дверь, я скинул ботинки. В доме было прохладнее, чем на улице. Я прислушался, но меня встретила лишь давящая тишина. Даже слишком тихо… Лишь монотонное жужжание холодильника и морозилки нарушало звенящую пустоту, и это почему-то сильно напрягало меня. В воздухе висело невидимое, но ощутимое напряжение. – Хару, я дома! Ты голоден? Я купил нам сладости! – бодро крикнул я из коридора, стараясь не показывать своего беспокойства. Скорее, это была привычка. Я ждал ответа от Тсугино, но в ответ – молчание. Неужели он… уснул? – Тсугино Хару? Ты где? – он точно был дома! Вот его обувь, ветровка висит, кепка тут же! И ключи на тумбочке! С натянутой улыбкой на лице я быстрым шагом направился в комнату Тсугино. Может, он в наушниках и ничего не слышит? Я надеялся на это. Шаг, второй, а напряжение нарастает, как туча перед грозой. И вдруг я заметил сжавшийся комочек, который хрипел и судорожно ловил воздух, и сразу понял – это Хару. Не раздумывая ни секунды, я ринулся к нему через всю комнату, но, не рассчитав, приземлился на колени и немного проехал по холодному линолеуму. Он сидел, словно беззащитный ребёнок, и закрывал голову руками. Осторожно взяв его за запястья, я убрал его дрожащие руки от лица и нежно приобнял, прижав к себе. Его голова опустилась мне на грудь. Глаза были полны слез, а тело била мелкая дрожь. Всё понятно. Очередная паническая атака. – Хару, ты слышишь меня? – я почувствовал, как он едва заметно кивнул. Выдох облегчения. – Давай по старой схеме, хорошо? – он снова кивнул и начал медленно вдыхать через нос и выдыхать через рот. Привычный ритуал, чтобы обуздать панику. – Всё хорошо, скоро это пройдёт. Скоро всё закончится, – мой голос был спокойным и ровным, но внутри меня бушевала тревога… Мы просидели так на полу ещё минут пять, пока дыхание Тсугино не выровнялось, и я перестал чувствовать, как по его телу пробегают волны дрожи. – Спасибо… – его голос дрожал, выдавая пережитый страх. – Не за что. Как ты? Легче? – Я даже не слышал, как ты пришёл… – он прижался ко мне сильнее и обнял в ответ. – Это ожидаемо. Когда паникуешь, не можешь думать ни о чём другом, – констатировал я, и на моем лице появилась едва заметная улыбка. Он взглянул на меня испуганными, но благодарными глазами, и я увидел слабую улыбку в ответ. – Мне спокойнее, когда ты рядом…