Пустой принц

Курение их объединяло. Общих интересов нет. Друзей, в принципе, тоже.  А вот сигаретку стрельнуть, это можно. Нужно даже, посмотрев, в каком дерьме варятся Олег и Вадим. У Вадима язык острый. Длинный и змеиный. Клубки гадюк сплелись у него под сердцем, обвивая легкие-яблоки, сладкие приторно. Его индивидуальность и начитанность - не более чем издержка его эгоизма и желания господствовать над другими. Олег входил в это число. Да, наверняка входил.  Речи, как липовый мед текли по ушам. Волков не особо любил красноречие, если прямо. Ему не всрался ни Дюма, ни Гюго с Гете. Но, делать нечего. Курить с кем-то хочется. Даже если сейчас, на войне. Даже если «Кент». Терпит. Кулаки сжимает, слушая очередной очень информативный рассказ. Но справедливости ради, у Дракона хорошо получалось. Казалось, глаголит истину. Но, его устами только хуи и сосать.  Эдем не в святости. Возможно, даже не в страсти и похоти, в которой они утопают каждодневно, учитывая, с каким энтузиазмом Вад стягивает ажурные французские чулки здешних куртизанок. У Олега челюсть ходуном. Нахуй философию, если ты лицемерная тварь, что не может придержать свой член в штанах цвета хаки, как говориться.  Но, Волкову похуй. Либо, совсем не похуй. Это от того, насколько Олег готов признать, что ревность к партнеру по дуделкам - не совсем дружеская хреновина, отчасти. Сигарета в куртке. И уже похрен на все.  *** Вадим опять навязывается. Одиноко ему. А Поварешкин, хоть и хмурый, очень терпелив к этому выскочке. Пока в нос не дал - значит, отношения у них отличные. Олег манерный. Придирчивый больно. Рукою машет на все его подкаты. В рожу тычет тактичностью и толерантностью. Важно вертит носом на все попытки его выебать. Но послушно остается на перекур, по расписанию куря две сигареты. Самокрутками не брезгует.  Неказистый он принц, если так. Волков серый. Неживой будто. Никаких интересов, увлечений. Да даже на гражданке никто не ждет. Если сдохнет, никто и не заметит. Не спохватится ни одна душенька. Пустой. Человеческая оболочка с огромными амбициями и агонией в глазах. Про судьбу не спрашивал, но видно, пришлось ему несладко, раз по добровольному сюда пришел. С Сирии живыми не возвращаются. Только если ты не крыса под толстосумами, коим был Вадим, либо ебанутый настолько, что думает о том, что выберется отсюда без психотравм. К ним относился и Олег.  *** Пустыня. Джип тормозит.  — На перекур, Поварешкин? — смеется ехидно, беря в зубы прямо из пачки.  Олег цыкает раздраженно, но кивает, бросая все дела. Хлопок двери.  — Браво. Аккуратности у тебя ни к черту, — хлопает в ладоши.  — А ты невежда, Вад, — Волков говорит хрипло.  Дракон улыбается соблазнительно, козыряя зубами белыми.  — Ты пустой, а ведешь себя как «принцесса», — бросает зажигалку.  Дракон тоже не общительный. Подхалимство - тоже не очень социальная вещь. Да и не яркая он личность, по правде говоря. Так, дискурс без интереса. Охарактеризовать Вадима - и там пустая графа с выебонами и улыбочками. Он от Олега ничем то и не отличался. Просто не хочет ему говорить. У Волкова - в пустоте все очарованье. У Дракона - нет ничего. В нем не теплится ни эмпатия, ни милосердие. Любви в его сердце не было никогда. Холодный расчет. Холодный и опыт. У Олега наверняка по другому. Горячее сердце и рассудок. Видно, любит его кто-то в этой жизни. И Вад рад за Олега. Действительно по человечески рад. Его есть за что любить. Упорство, сообразительность. Собачья преданность. У Вадима этих качеств их огня да в полымя не сыскать. Олег Волков, в глазах Вадима Дракона, — главное, что ни на есть, совершенство. Вплоть до красивых рук, на которых выступают вены от вызванного Вадимом стресса. Рот свой сухой раскрывает.  — Я не купаюсь в грязи. Человек чести. По принципам живу, по правилам жизни, — снова самообладания не теряет. Терпит его отчего то. Не хочет объяснятся насчет жизненных устоев и морали простой. Вадик бы посмеялся. Сказал, что нет у него морали никакой. Он же главнаемник. И Вадим будет прав.  — Ты типо ровный парень? Олеж, дагом заделался? — дымом от смеха давится. Неужто строит из себя недотрогу с золотыми ценностями?  — Я смотрю, ебалом щелкаешь ежеминутно, — глазища злые. Если бы Вадим смог их потрогать - обжегся бы. Вадиму Олегова ярость удовольствие приносит. А Волков глотку ему хочет перегрызть. Весело придуркам.  — А как же по другому, Олежа? Как тебя разговорить то? Манишь ты меня, — в душу заглядывает. Играется с огнем. Ухмылку напоказ выставляет.  Волков хмурится и головою качает.  — Скучно мне.  Вадим парирует.  — Скука не порок. Хочешь развеселю? — ухмылку выдавливает, слюну сглатывая. Пальцы обжигает. И Вадим не знает. Обжигает от того, что сигарета прогорела до фильтра. Или, от того, что Олег сжимает его плечо до боли приятной.  Смех. Сухой и наигранный.  — Чем? Танцами с бубном?  Дракон невзначай бросает.  — Да так, отсосом порадую хоть тебя.  Олег громко кашляет.  — Ты сдурел? Про таких, как ты, говорят: «шерше ля фам». Или как там на драконьем. Телка тебе нужна, если проще, — и костяшки уже добела. Блять, накаркал ей богу. Что он там себе говорил? Устами Вадима только хуи и сосать? Сука. Дракон брови поднимает. Ржет.  Олег раздраженно бросает.  — Нахуй иди со своим отсосом, — бурчит, соблюдая «этику».  — Это приглашение?  — Завали ебало.  И дальше они едут в тишине. Олег нервно сжимает руль и зубы.  *** Вадим пьет. Пьет много, в конских дозах. Иногда, приправляя «мальборо», которые он раздобыл когда играл в карты. Всегда с собой носит счастливый туз пик. Либо, счастливого Олега, который всегда дает по роже, когда Дракон уходит в запой. Блюет в окно машины.  — Я тебе сейчас въебу, Вад.  — Исправь на слово «выебу» и соглашусь, Поварешкин.  — Что ты заладил? Недотрах? Есть у меня парень. Там, на гражданке, — сипит, явно недоволен.  Вадим смотрит прямо в глаза. И смотрит уже как-то по другому.  — Пиздишь, — и целует, пока Олег с вскриком тормозит.  Глаза чертовы, снова в душу западают. Волков капитулирует смирно. Все же отвечает. Хер с ним. Только бы это его осчастливило.  *** — Нравишься ты мне. Почему? Сам не знаю. И нет, ты не другой и не особенный. Твой шарм в том, что ты такой как все. Пустой, будто безжизненный. И мне хочется эту жизнь в тебя вдохнуть, Олеж, — выдыхает громко. Олег смягчается. Глядит, словно на другого человека. Смотрит так, будто никогда на него и не смотрел. Пустота проела плешь, но хотелось бы, чтобы ею был он. Да, пусть он на порядок старше, огромнейший нарцисс с расстройством ебланизма. Просто, это Вад. Это Вадик. И именно его хочется целовать прямо сейчас. За затылок хватается.  — Я бы хотел навсегда остаться своей первой сигой, — и речь тут не о курении. Олег молчит, смакуя его слова. Засасывает.  *** Олег неловко расстегивает ширинку на брюках, стараясь держать себя в руках. Вадим смотрит. Упивается. Этими пальчиками Олежке еще бомбы взрывать. Либо, работать усерднее уже не над взрывчаткой.  По гланды берет. Олег пальцы на ногах сжимает, и клокочет, когда его член упирается в Драконье горло. Нравится ему.  Смотря на это ангельское, почти божье создание, которое так прелестно стонет и мнется, Вадима интересует лишь один вопрос. Что за блять парень на гражданке? Олег хоть и не подтвердил то, что это правда, но и обратного не говорил. Ну, пиздец. Ему еще и за эту малолетку бороться. Хотя, Олег настолько хорош, что да, возможно, в него втрескался не только он один. Да ну нахуй. Так не пойдет. Вадим ведь проникся к Волкову чувствами, а это бывает редко. Пусть ценит это. Вадиму самому похуй изначально было. Думал, как в карты поиграет. Отошьет и все. Но, Олег схож с никотином. Также бежит по венам. И пусть он крыса, которых Олег презирает, он никогда не будет делать того же.  Кончает в рот, когда Вадим глотает. Это уже можно считать актом о заключении собственности? Хотя, пакт на губы хотелось бы узаконить больше.  — Понравилось? Пожалел, что раньте мне не давал?  — Возможно, — кивает, сгоняя с себя весь стыд и срам, испытавший от этого минета.  — Иди нахуй.  — Это если мило попросишь.  Вадим ухмыляется. Олег стал шутить в его манере. Хороший знак.  *** Следующим днем, Вадим запихал его в каморку, наивно шлепая по заднице.  Усаживает его полураздетого на десантный стол.  — Чай, кофе? Поебемся? — улыбка до ушей, пока Олег рдеет.  Целует его шею, оставляя слюнявые дорожки.  — Для тебя три пальца много или мало, — хриплым голосом от возбуждения.  Олег смотрит глазами рыбы капли.  — Мало. У всех же пять пальцев, еблан.  Видимо, от смущения мозги отъехали. Бревно в постели блять.  Вадим ржет как конь.  — Олег, ты ебанутый? — Да заткнись ты!  Дикий стон, сорвавшийся из сухих обветренных губ. Вадим приставил к заднице.  — Сучара.  — Я знаю, — и вставляет со смехом, пока Волков орет как резанный.  В миссионерской Олег чувствует себя жертвой сексуального давления, когда Вадим не разрывает зрительного контакта.  — И вот за это мой дед в 45, — не заканчивает предложение, вскрикивает.  — Не уверен, что он хотел, чтобы его внук ебался с мужиком на 7 лет старше. Но, по крайней мере, за это воюешь ты.  *** До серьезки так и не дошло. А печально. У них потенциал был, серьезно. Но как и ожидалось, Вадима прокляли после этой авантюрки с дипломатом. Даже как-то грустно стало, когда его Олег смотрел уже не с напускным раздражением, злостью, любовью? Никак он не смотрел. Это был душераздирающий взгляд, который не могла описать ни одна эмоция иль чувство. Он смотрел будто сквозь. Мурашки по коже.  Пусть Олег улыбнется, пусть пошлет нахуй. Пусть кричит в исступлении, орет в агонии, гневе. Но только не так, будто его красивые глаза не выражают абсолютно ничего. Сердце колет. Неужели блядский контракт стоил потери этой страстной интрижки?  Вадиму некогда об этом думать. Он привык быть один, свыкнется и без Олега. Время лечит. Но, Вадим любит Ремарка. *** Ревет как волк на злоебучую Луну уже трое суток. Вадим не добродушный, и даже не эмпатичный человек. Но на душе кошки скребут, когда по новостям видит его труп. Забавно, а Дракон пророчил ему мирную смерть. Где-то на пороге времени. На старости глубокой. С собственным домом и собаками. Жаль, не свезло ему. Олег душенькой был. Так зачем полез за монстром? Разумовский вроде как его другом был. Да ну нахуй таких друзей. Олегу такие не нужны. Не нужны. Олега больше нет. Он мертв.  Осознание как обух по голове. Взгляды искрящиеся вспоминает. Личико его. И болью отдает в груди.  Сука, все таки тот контракт не стоил его потери.  Вадим хочет повернуть время вспять. Была бы кнопка, что вернет время набис единственным щелчком. Кто знает, может быть, Поварешкин мог бы жить. Время не лечит. И не излечит, судя по всему. Любви у них не было никогда. Но другим словом назвать то, что у них было - блядски неверно.  *** — На тебя давно так похуй, Вадим, — и Дракон тушит сигарету о его запястье. Забыть людей для нас легко, как потушить окурки. Только он его не забыл. Нет. Просто хочет. Особенно после того, как Олег снюхался с рыжим шизом. И это можно было выбрать после Вадима? Пиздец блять. Олег поджимает губы. Больно очень. Пытается найти в его душе хоть что-то. То, что он полюбил. Там нет ничего. Вадим улыбается с настольгией. В этом он не изменился, блядота. — Ты пустой, а ведешь себя как принцесса, — выплевывает ехидно. — Но ты тащишься, — скалиться, прямо как тогда. Потому что он знает, что совершенство.