Однажды в Альметьевске..

1994-й год. Город Альметьевск и тёплая весна. Всего семь часов вечера. Однако, даже не смотря на весь этот шум зала, неистово хочется прикрыть накрашенные глаза. Хоть сейчас и антракт, народ даже не думает утихать. Гудит-гудит всё, вновь ожидая увидеть красавиц-артисток на огромной, почти необъятной сцене. В гримерке свет тусклый. От него слегка искрит ободок хрустального бокала. Терпкая и тёмно-красная жидкость сначала просто неторопливо переливается, на миг становясь светлее от искосо падающего света. Романова делает глоток. Совсем небольшой. Медленно смакует, а после наконец ощущает вяжущее послевкусие полу-сладкого вина. Крутит бокал в руке, от чего под разным углом света вино становится то светлее, то темнее вновь. Сидит, краем глаза поглядывая на собственное отражение в старом, судя по частым черным царапинкам, зеркале. В спёртом воздухе все еще царит запах лака и всевозможной парфюмерии. Кажется, сколько поскрипывающую форточку не открывай – всё равно он так и не выветрится. Галя вдыхает его полной грудью, ощущая что-то до глубины души родное, мягко отдающее прямо в самое сердце. Сколько различных гримерок она уже посетила, во скольких зеркалах поправляла пышную прическу, фиксируя её всегда, как казалось, одинаково пахнущим лаком. Закидывает одну ногу на другую, слегка потягиваясь в спине. Чувствует что-то приятное и тёплое. Почему-то совсем не хочет, чтоб этот непримечательный момент заканчивался. Вдруг лакомую идилию нарушает Танька, но Галя признаётся сама себе – она этому несказанно рада. Татьяна приоткрывает деревянную дверь, впуская в комнату желтоватый, немного непривычный, свет. Подходит ближе, окидывая Галину несколько усталым взглядом. –Что ты, Галочка, здоровье поправляешь? -улыбается Иванова привычной кривоватой улыбкой. –Да есть маленько. - поджимает губы Галя, поднимая на Таню взгляд, –давай может тоже, за компанию, м? –А чего ж нет.. - опускает взгляд Татьяна, улыбаясь подкрашенным уголком губ. Романова достает второй бокал, с едва ощутимым скрежетом пододвигая его к Таньке. Иванова слегка наклоняется. Галина будто бы невзначай кидает взгяд на стройные изгибы тела, которые еще сильнее подчеркивает черное обтягивающее платье. Непроизвольно улыбается и тут же отводит взгляд. Тянется к бутылке. Тане в нос тут же бьет резковатый запах вина, только Романова с характерным звуком вынимает пробку. Бокал за раз наполняется до краев темнеющей на свету жидкостью. Танька несколько вальяжно берёт его за тоненькую хрустальную ножку. На Галину смотрит, прищуривая накрашенные зелёные глаза и губы её изгибаются в полуулыбке. –Ну что, Галь.. давай за нас с тобой и за этот вечер! -звонко произносит Иванова, приподнимая бокал выше. –Да.. и пускай он и дальше остаётся таким же приятным.. Яркий звон хрусталя эхом проносится по скромному помещению. Таня заметно расслабляется. Пропадает в бегающих глазах суматоха. Она больше не рвётся сделать всё и сразу и совсем не считает минуты до окончания антракта. Татьяна подпирает рукой голову со струящимися русыми кудрями. Галя всматривается в её лицо и тут же примечает скопившуюся усталость. Второй бокал, третий. И такими темпами под легкий смех и ненавязчивый разговор они уговаривают всю бутыль. Танька веселеет на глазах. Постоянно что-то Гале толкует, рассказывает, при этом активно жестикулируя. Вино отпивает большими глотками, постоянно крутя головой. А Галя все смотрит на нее, поджав губы и еле-еле покачивая головой. Глаз с Ивановой не сводит. И не хочет сводить. –Галочка..мне даже как-то неловко..- ласково начинает Татьяна, слегка прищуриваясь и выводя Романову из лакомых мечтаний. –А что такое?.. - мягко спрашивает Галина. Голос её Таньке вдруг кажется до того бархатным, что она непроизвольно покрывается мурашками. –Да ты просто смотришь так..пристально. На мне, вроде, узоров нет и цветы не растут.. - губы Ивановой расплываются в полуулыбке. Она смотрит Романовой прямо в глаза, заприметив разгоревшийся огонек. –Ты просто очень интересно рассказываешь.. - слегка поднимает голову Галя, – смотрю вот на тебя и думаю, ну, не девушка.. – клад.. И Танька вновь заливисто смеётся, невесомо ткнув Романову в плечо.

***

Остаётся несколько минут и заветный антракт подойдет к концу. До того успела утомить это сцена, что возвращаться на нее вновь уже даже не хочется, так еще и усталость берет свое.. –Ой, Тань.. ты это.. Иванова вопросительно поднимает одну бровь в немом ожидании. –Видать, как пила винчик неаккуратно, так у тебя помада и размазалась по всему лицу.. Татьяна проводит рукой по губам, тут же смотря на ладонь и видит редкие красноватые следы, что слегка поблескивают на тусклом свету. Тут же липнет к зеркальной поверхности чуть ли не вплотную. И в миг глаза её расширяются от ужасной картины размазанной помады, что есть где угодно, только не на бледных губах. –Вот же.. -Иванова хмурится, – а я ведь, как назло, косметичку дома оставила.. –А у тебя случайно помады не найдется? - в пол оборота поворачивается к Галине. –Нет, увы.. только та, что на губах. - Романова подпирает голову рукой. Отчего-то Галя более чем спокойна. Диалог прерывает резкий скрип двери. Это организатор зашла проверить, все ли в порядке. Женщина внутрь не проходит, лишь стоит в проеме, опираясь на деревянную ручку и поправляя светлый начес. –Татьяна Геннадьевна, Ваш выход сейчас. Не задерживайтесь, пожалуйста. Дверной хлопок эхом проносится по скромному помещению. Вновь они остаются наедине. Танька мечется туда-сюда. Глаза её суматошно бегают по углам комнаты, будто в поисках того или иного решения. Тут Галя тянется к сумке и дает Таньке небольшой платочек. –Вот. - говорит она размеренно и несколько кротко, – вытри все это безобразие со своего милого лица.. А насчет помады.. - поджимает губы в ласковой, но хитрой полуулыбке, – не беспокойся. Романова явно уверена в том, что говорит. Таня судорожно трет свое лицо, стараясь поскорее избавиться от этих ужасных размазанных пятен. –Ну что.. совсем другое дело. - Галя касается щеки Татьяны тыльной стороной ладони, поглаживая нежную кожу большим пальцем. –А теперь.. иди сюда. Танька несколько непонятливо и медленно подходит к Галине ближе, весьма сокращая расстояние между ними. Галя смотрит ей прямо в глаза, от чего Татьяну слегка пробирает смущение. Романова мягко кладёт руки на предплечья Тани и, будто растягивая момент, медленно ведет вверх. Иванова шумно вдыхает, первые несколько секунд практически не дыша. Губы её подрагивают, а по ватному телу проходит крупная и, признаться, приятная дрожь. Ощущение чужих теплых рук на своих плечах будоражит раскрепощенное, отчасти от алкоголя, сознание. И не успевает Танька даже подумать о дальнейшем исходе событий, как тут же ощущает пылкие и до невозможности горячие губы на своих собственных. От Романовой ярко пахнет каким-то заграничным парфюмом, лаком для волос – уже слабее. Таня начинает дышать рвано. Но, редко вдыхая полной грудью, ей удается почувствовать еле-еле уловимый запах бергамота. Весь этот коктейль вихрем закруживает бренную голову, заставляя забыться в пространстве. Сквозь прикрытые глаза Татьяна ощущает, как сильно дрожат её веки. В груди обильно разгорается что-то жаркое и вязкое, постепенно отливаясь в область живота. Галя отстраняется лишь на несколько секунд. Заправляет Тане выбившуюся кудрявую прядь за ухо. Слышит один единственный рваный полувдох и тут же целует ее вновь. Дважды. Для закрепления результата, видимо.. А Танька и забыла уже, ради чего все это затевалось изначально. И не помнит она уже, что её поклонники на сцене ждут и надо дальше вести концерт. А до жутко смазанной помады ей и подавно дела нет. У Ивановой все словно сжимается внутри. Она чувствует, как под напором Романовой еле-еле держится на ногах. Что-то внизу затягивается крепко-крепко, а потом тут же словно искры в глазах появляются и бежит по жилам самый настоящий огонь, в который то и дело подливают керосин. И разгорается горящее пламя, едкий дым которого стремительно туманит разум, а жар пылкий ощутимыми импульсами отдает чуть ли не в самое сердце, прожигая его насквозь. Татьяна пиняет на алкоголь, искренне не желая разбираться во всем этом, до одури безжалостно накатившем, ворохе чувств. Выходит из гримерки на заметно подкашивающихся ногах. Раскрасневшаяся вся и с заметной испариной. Романова вновь остается одна, провожая Таньку взглядом. Кладет ногу на ногу, явно самодовольно улыбаясь и хмыкая. Достает с самого дна сумки свою помаду. Вертит в руках золотистый, поблескивающий в свете лампы, футляр. –Надо же..нашлась. Прикрывает лицо рукой, что медленно сползает вниз и останавливается под щекой. Галя подпирает голову и слушает, как Татьяна начинает запевать со сцены. Поджимает губы, в попытках подавить широкую улыбку. Ожидает конца мероприятия, жаждя вновь провести время с Таней. Попутно убирает эту злосчастную помаду на самое дно своей дамской сумочки, как ни в чем не бывало, и неистово поглядывает на, неторопливо двигающиеся, узенькие стрелки циферблата.