"Только ты"

Юнги не умел любить. Не умел, пока не встретил Хёнджина. Он помнил тот вечер до мелочей — тусклый свет в кафешке, музыка, еле слышимая сквозь стук сердца, и взгляд. Чистый, удивлённый, будто весь мир только что родился в глазах напротив. Хёнджин стоял, обмотанный шарфом, неуверенно теребя край рукава, и не знал, что с этого момента стал для Юнги — всем. С того дня всё изменилось. Юнги любил наблюдать за ним — даже когда Хёнджин читал, когда чесал затылок, что-то шептал во сне. Любил, как его аромат — тёплый, цветочный, с нотками жасмина — оставался на подушках и кружках, на воздухе вокруг. Он любил его голос. Имя. Даже молчание, когда оно было их. — Не смотри на меня так, будто я испортил тебе жизнь… — однажды вырвалось у Хёнджина, когда Юнги просто сидел и смотрел. Юнги тогда отвёл глаза, сжал губы. Он не понял. Не мог понять, как можно было сказать такое — когда наоборот, именно этот человек стал тем, кто показал: его можно любить. Его можно касаться. Его можно не бояться. — Почему ты так думаешь?.. — тихо спросил он потом. — Потому что ты всегда такой… погружённый. И смотришь, будто ждёшь, что я уйду. Что ты ошибся. — Хёнджин сжал пальцы в кулак. — А я боюсь не оправдать. Разочаровать. Я ведь не как ты… Юнги тогда не выдержал. Подошёл, прижал лоб к его плечу и прошептал: — Ты не понимаешь. Я люблю тебя настолько, что иногда не верю, что это вообще возможно. Ты — не моя слабость. Ты — моя вера. — Даже если я бы ушёл?.. — Я бы искал тебя в каждом сне. В каждом человеке. В каждом запахе. — Но я здесь. — И я никогда не отпущу. Они жили вместе — в небольшой квартире, где всегда пахло кофе, цветами и нотками ванили. По утрам Юнги вставал первым, только чтобы посмотреть, как Хёнджин спит. Иногда гладил его волосы, иногда просто сидел рядом, поглощая этот момент. Хёнджин всё ещё смущался, когда ловил на себе взгляд. — Опять пялишься. — Ага. И не перестану. — С ума сойти… — Уже давно, из-за тебя. Бывали ссоры. Бывали молчания. Но в них всегда оставалась одна нить — тонкая, как дыхание, но прочная, как вера. Вечерами, когда Юнги писал музыку, он часто оставлял одно место рядом пустым — для него. Даже если Хёнджин просто смотрел сериалы в другой комнате. Потому что дом — это не стены. Это когда ты рядом. Однажды, лёжа на диване, Хёнджин вдруг сказал: — Я знаю, что не говорю часто. Но я люблю тебя так, что иногда мне тяжело дышать. — А мне — если ты не рядом. — Как думаешь, мы будем вместе… — Всегда. Даже если мир разрушится. Конец был не концом, а началом. Началом жизни, где Юнги больше не искал одиночества в себе. Где Хёнджин больше не боялся быть недостаточным. Потому что между ними было всё: музыка, тишина, слёзы, смех. И любовь, которая стала тихим домом — неидеальным, но настоящим.