Начни с малого

      Нетрадиционные отношения – это всегда необычно. Как для тех, кто против них, так и для тех, кто в подобных состоит.       Впрочем, как бы то ни было, отношения Блица и Столаса высмеяли на всеобщее обозрение, как ни странно, в Кругу Похоти, после чего выгнали обоих пинком под зад из ресторана «У Оззи», в котором те прибывали. Удивительно ли это? Да ни сколько, особенно для такого беса, как Блиц, смысл жизни которого, как он говорил, заключался в том, чтобы творить всякую дичь. Если для Столаса это было внове, – как ни как, принца Гоетии никто не смел откуда-то прогнать – то Блиц, вроде как, должен иметь к подобному сильный иммунитет. И всё же, что-то никак не давало ему покоя.       - Слушай, не взирая на всё случившееся… Мне понравился вечер с тобой. – После получасовой поездки в полной тишине слова Столаса прогремели как гром в безоблачном небе.       Блиц никак не отреагировал, рассматривая руль, словно видя впервые. Он не хотел ничего отвечать, был не в состоянии для этого. Столас стоял возле фургона, выжидающе смотря на него, надеясь хоть на какую-то реакцию. Но бесу казалось, что если он откроет рот, то вовремя закрыть уже не сможет.       - У меня есть ещё вино в доме, - гнул своё Принц. – Октавия у своей матери на этих выходных, так что мы могли бы…       Заняться сексом?! – слова, словно яд, застряли в горле. – уединиться в твоей ёбаной спальне, чтобы я оттрахал тебя как следует?! Сдержался. Сейчас Столас был совсем не кстати. После всего того, что произошло, он хочет ещё и трахаться, что за идиот?       Блиц закрыл глаза. Тихо вздохнул. Столас только и хотел, чтобы его оттарабанили как следует, предварительно привязав к кровати и засунув кляп в рот. В компании беса его интересовал исключительно секс, ничего больше. Их отношения всегда были связаны лишь одним: книгой заклинаний, Гримуаром Принца для пересечения границы мира подземного и мира людского. Лишь эта книга служила причиной, по которой Блиц каждое полнолуние навещал своего пернатого друга и добровольно-принудительно шатал его в постели, продлевая срок пользования столь полезным артефактом, без которого весь его бизнес пришёл бы в негодность. Как и их отношения, раз уж на то пошло. И это ранило. Блиц любил Столаса. По-настоящему или нет, но так или иначе любил. Его не столько интересовал секс и договор по пользованию гримуара, сколько компания Принца: его нежный голос, мягкий взгляд, устремлённый на бесёнка. Пару лет назад, когда всё это только началось, он и подумать не мог, что настолько привяжется к пернатому. Полагал, что это невозможно, однако, как выяснилось, у него это вышло.       И всё же, Блиц не был глупым. Отнюдь не был, и если бы ему кто-то сказал, что такие, как Столас, могут быть вместе с такими, как Блиц, то он бы рассмеялся этому умнику в лицо. Любовь принца и беса могла существовать разве что на бумаге, как в тех комиксах, которые он иногда читал по вечерам, свернувшись под одеялом. Могла существовать в фантастических романах, где главный герой проходит бесчисленные испытания и в конечном итоге добивается своей любви. Там могла, в реальности – нет.       - Я не буду тебя сегодня ебать, я правда щас… - Всхлип едва не вырвался наружу, глаза наполнились слезами, и одна из них предательски побежала вниз по щеке, оставляя за собой влажный след. – Я правда сейчас не в настроении…       - Мы можем поговорить… - настаивал тот. - Или посмотреть фильм… Или… просто понежиться… Блиц готов был взорваться как бомба, фитиль которой почти исчерпал себя. Ну разумеется, посмотреть фильм или просто понежиться! В глубине души он хотел верить, что это правда и Столас действительно желал компании с ним, но здравый смысл подсказывал, что это очередной способ заманить его в постель. Слёзы, что он только что вытер, нахлынули с новой силой.       - Столас, хватит делать вид, будто между нами нечто большее, чем ты, жаждущий, чтобы я тебя трахал, окей? – он пренебрежительно ткнул пальцем в грудь Принца. – Ты постоянно это показываешь. Столас тихо ахнул и отошёл на пару шагов. Его мягкая улыбка улетучилась, теперь он выглядел разочарованным. Опустошённым. Блиц отвернулся, тяжело выдохнул. Сердце колотилось в груди, в то время как мысли бесконечным потоком циркулировали в голове. Он всегда хотел любить. Любить и быть любимым. Но как бы Принц ни был ему дорог, он всегда понимал, что любовь эта не может быть взаимна. Понимал, что такой бесёнок не может быть вместе с принцем Гоетии, это истина, высеченная на камне веков.       - Ну что ж, ладно… - Теперь Столас смотрел не на Блица, а сквозь него. Тяжело вздохнул, хотел сказать что-то ещё, но передумал. – В таком случае, доброй ночи, Блиц…       В груди что-то ёкнуло, пробил озноб. В моменте Блицу стало до боли жалко Принца. Этим утром, когда он только позвал Столаса на «свидание», тот просто светился от счастья, это чувствовалось за километр. Улыбка не сходила с его лица весь день. Теперь же Столас стоял перед ним, подавленный и разбитый. И всё благодаря нему. Ему даже захотелось выйти из фургона и извиниться перед ним, крепко обнять и прошептать на ухо «Я тебя люблю» (Блиц прекрасно понимал, что сделать это будет крайне проблематично с их разницей в росте, но решил не зацикливаться на этом). И он уже потянулся к дверной ручке, как минутная слабость прошла. Рука застыла в воздухе и снова легла на руль.       - Ночи. - буркнул он и, не удостоив Столаса взглядом, вдавил педаль газа. Взревел двигатель. Фургон выехал с подъездной дорожки поместья и, съехав на трассу, укатил вперёд, оставив дворец и его обитателя далеко позади.              Эта ночь ещё не успела начаться, но уже выдавалась отвратительной. Оказавшись дома, Блиц первым делом упал на диван, уткнулся лицом в подушку. Он чувствовал, как медленно подступали горячие слёзы, готовые излиться громкими рыданиях, но не собирался давать им волю. Вместо этого он, перевернувшись на спину, достал телефон и начал просматривать свою галерею в надежде отвлечься и позабыть о сегодняшнем дне. Но вот незадача: на каждой второй фотке фигурировал лишь один образ. Неловкий, толику навязчивый, но до боли желанный. На одной фотографии Столас счастливо улыбался, держа Блица на руках, в то время как бес, явно не в восторге от происходящего, нервозно пытался спуститься на землю; на другой они вместе сидели на лавочке и пили молочные коктейли; на третьей гуляли по парку, держась за руки.       И на каждой лицо пернатого обрамляла счастливая улыбка.       - Хуев лицемер… - вполголоса проговорил он. Слеза медленно покатилась по щеке, Блиц тут же её смахнул.       За окном тем временем было безмолвно: ночное время в Аду славилось своим молчанием. Тусклый лунный свет проникал сквозь жалюзи и аккуратными ровными полосами ложился на диван, прямо на опечаленного бесёнка, театральный прожектор. Скрытые в тени предметы мебели, молчаливые зрители, стояли вокруг и со скорбью наблюдали за действом. Блиц тем временем растянулся на диване во весь рост и тупо уставился в потолок. Голову, как ночью обычно и происходило, забили дурные мысли. Страх овладел сознанием.       Если бы вы задали кому-то из близких друзей Блица вопрос: «Чего боится бес?», то получили бы крайне простой ответ: «Наверное, ничего». Оно и не удивительно: Блиц никогда не демонстрировал слабости, оставаясь хладнокровным даже в самых ужасающих и, казалось бы, проигрышных ситуациях. Но мало кто знал, что его главным страхом являлся не страх пауков или высоты, присущий большинству существ адских, а страх остаться одному.       Всю свою жизнь бесёнок пытался найти того самого, кому мог бы по-настоящему доверять. Кто не бросил бы его в трудную минуту, не наплевал бы на его проблемы. Но каждый раз, как кто-то начинал приближаться к нему, он лишь отдалялся и в конечном итоге просто уходил, порой даже ничего не сказав. Стольких многих он оставил позади, стольким многим причинил боль и страдания. Теперь не он был главным героем романтического романа, что ищет свою любовь, как он считал ранее, теперь он был обыкновенным фоновым мудаком, которому суждено подохнуть в полном одиночестве, забившись в угол как жалкое раненное животное.       - Иди нахуй! – проревел Блиц и направился на кухню, смахнув с лица вновь нахлынувшие слёзы. Открыл холодильник, достал бутылку коньяка и налил себе полный бокал. Выпил почти залпом. Напиток расплавленным золотом растёкся по глотке. Кто бы что ни говорил, но алкоголь крайне хорошо справляется с гнусными и терзающими мыслями. Как сказала одна телезвезда, даёт временную передышку от реальности. Немного подумав, выпил второй бокал, третий. Он надеялся, что напиток вгонит его в сонное состояние, однако кто бы мог подумать – взбодрил ещё сильнее. И мысли никуда не делись, а лишь стали более навязчивыми; только голова пошла кругом.       Блиц схватил в руки телефон: 2:24, до зари ещё было далеко, а слёзы опять дали о себе знать, начав капать на стол тихими кап, кап, кап.       Может я всё-таки не прав? – Блиц отставил от себя бокал с недопитым содержимым. Сердце, казалось, разрывалось в груди, а мысли сковал несвойственный бесу диссонанс. – Может, Столас не такой мудак, как я думаю?       - Такая же мудила, - ответил он на свой же вопрос. – Мудила, как и вся высшая знать.       Но теперь его же слова не вселяли в него той уверенности, что была присуща ему раньше. В какой-то момент, он пожалел, что взялся за бутылку.       Я его люблю. Возможно ли, что это взаимно?       Тихий смешок скрипом вырвался из груди. Хриплый и полный боли, нежели веселья. Он хотел сказать что-то в противовес своим мыслям, но не нашёлся с ответом. Кажется, он переиграл сам себя.       - Неужели… - снова смешок, потом всхлип.        Как-то неожиданно голову пронзила мысль, которую Блиц хоронил на глубине сознания довольно долгое время: Столас был именно тем, кого он всё это время искал. Все мысли о сексе и невозможности любви между ними оказались ничем иным, как бредом на трезвую голову. Столас любил Блица, потому и пригласил к себе, дабы утешить, помочь, а тот, как последняя неблагодарная тварь, обвинил его во лжи. Голос пернатого тихим эхом пронёсся в голове:       Что ж, в таком случае… Доброй ночи Блиц…       И это стало для беса последней каплей.              

***

             Когда фургон Блица скрылся вдали, Столас тяжело вздохнул и устремил свой взгляд на ночное небо, усыпанное яркими манящими звёздами. Он всегда любил звёзды, по этой причине ему и даровали волшебный гримуар. Ещё с самого детства он проявлял необычную заинтересованность, часами разглядывая ночное небо и выписывая в свой блокнот разные созвездия, сравнивая их с теми, что видел в энциклопедиях. Он всегда верил, что звёзды – не просто точки, хаотично разбросанные по ночному небу, а нечто большее. Верил, что с помощью этих фантастических небесных тел можно как предсказывать будущее, так и узнавать прошлое. Они знали многое, стоило лишь только изучить.       Однако сейчас ему было всё равно как на звёзды, так и на их предсказания. Всё, что сейчас следовало знать, так это то, что Блиц открыто заявил: Столасу от него нужен исключительно секс. Будь кто-нибудь другой на его месте, он бы уже давно затаил обиду и послал наглого беса как можно дальше. Может, ждал бы своих извинений. Но Столас никакой обиды не таил и никаких извинений не ожидал. Он лишь понурил голову и направился во дворец.       Во дворце как обычно царила холодная одинокая атмосфера: огромные залы и бесчисленные коридоры безлюдно тонули во мраке ночном. Дом должен быть тем местом, куда всегда будет приятно вернуться, однако поместья Столаса это высказывание, к сожалению, не коснулось. Да, оно было непостижимо дорогим и изысканным, спору нет: полы плиточной отделки, застеленные пурпурными узорчатыми коврами, плавно перетекали в украшенные дорогущими картинами 19-ых и 20-ых веков стены ручной резьбы; мощные мраморные колонны подпирали потолок с не менее изящными узорами ветвящихся цветов и огромной хрустальной люстрой, состоящей из тысячи маленьких стёклышек и хрусталей. Красиво, элегантно, аристократично, но в одиночку наслаждаться всей этой роскошью не приносило никакого удовольствия.       Приняв тёплый душ, Принц, не изменяя традициям, уселся напротив телевизора с тарелкой хлопьев в руках. Нащупал на столе пульт и включил первый попавшийся канал. На экране вспыхнул очередной эпизод сериала «Разлука». Столас поморщился, будто ему в рот наложили дохлых тараканов, но телеканал не переключил. Сериал этот он хоть и ненавидел, но продолжал смотреть на протяжении аж семи сезонов. Сюжет, как и качество, были на самом низшем уровне: главная героиня пытается добиться сердца её возлюбленного, который, не веря в то, что может быть любим, отрекается от своих чувств. Бред сумасшедшего, всегда думал он, но сериал никогда не переключал. Что-то в нём казалось схожим с его жизнью.       Но сегодня он был не в том расположении духа, чтобы следить за сюжетом. Этим вечером всепоглощающая волна апатии накрыла его с клювом: ему не хотелось ни есть, ни смотреть этот треклятый телевизор. Столас просто сидел и слепо глядел в экран, запихивая в себя хлопья ложку за ложкой. Его «Счастливые Таблетки» - препарат, что он принимал каждое утро – утратили свои магические свойства и полностью выветрились из организма, оставив его один на один со своими мыслями и истинными эмоциями.       Он не мог поверить, что всё вышло таким образом, просто не мог. С недавних пор он пришёл к ужасающему выводу: он не может представить себе жить без Блица рядом с ним. Он стал зависим от него, как и от своих пилюль. Он хотел постоянно быть с ним, чувствовать его преданность и любовь, - не только во время полнолуния в его постели. И сегодня, казалось бы, в самый подходящий для этого день, когда Блиц пригласил его на свидание, он попытался предпринять первый шаг навстречу их отношениям – непринуждённо позвал его к себе посмотреть вместе фильм. Но услышал лишь обвинения в свой адрес.       Всё это лишь пустые и безосновательные обвинения, - подумал Столас. Руки нервно сжимали одеяло. – Плохие дни бывают у каждого. Разве не так?       Основываясь на этом утверждении, плохие дни у Блица бывали каждый день. Каждый проведённый со мной день.       Столас предпочёл не зацикливаться над этим и вместо этого попробовать вспомнить нечто хорошее. Счастливое, что могло бы хоть немного приподнять его настроение в столь унылый вечер. Он вспомнил их первую совместную ночь, когда и тот и другой ещё стеснялись друг друга в постели и делали всё аккуратно, определяя границы дозволенного; вспомнил, как Блиц утешал его всякий раз, как Столас чувствовал себя подавленным, чего в последнее время из-за его чудо-таблеток случалось всё реже; вспомнил, как они вместе в первый раз праздновали его день рождения: в тот день Блиц попытался активировать хлопушку с конфетти и по нелепой случайности сделал это, направив её прямо на себя – последнее воспоминание вызвало у Принца лёгкую улыбку.       Может, всё не так плохо, - подумал Столас и отставил пустую тарелку из-под хлопьев на стол. Впрочем, ему самому слабо в это верилось.       Не удосужившись выключить телевизор, Принц сжался на диване и укутался одеялом. Глаза начало щипать от надвигающихся слёз. Столас тихо выдохнул, плакать ему сейчас совсем не хотелось. Всё, что он хотел – как можно быстрее миновать эту ночь.       Когда он всё-таки уснул, на часах было лишь 0:48.              

***

             Спустя какие-то пятнадцать минут (до дворца Столаса ехать обычно не меньше получаса) Блиц уже стоял напротив входной двери в поместье. Он готовился с мыслями. Рука, как и всё остальное тело, пробивала дрожь. Он не знал, как начать, когда дверь откроется и перед ним на пороге окажется Столас. Как тот отреагирует на его внезапный ночной визит? Простит ли он его за всё, что Блиц наговорил? Будет рад, разочарован, или просто развернётся и захлопнет дверь? Вариантов куча, способ проверить один – постучать.       - Нет, блядь, нет! - бурчал себе под нос Блиц, пытаясь правильно подобрать слова. Он никогда не был мастером слова, а с алкоголем в крови, задача так вообще становилась невыполнимой. Он сделал два больших вздоха и поднял руку, готовясь осведомить жителя поместья о своём прибытии. Опустил. Усмехнулся, шмыгнул носом. Снова поднял и поднёс к двери. Нет, снова опустил. – Блядь, да почему так сложно?       За всё время их знакомства у них порой случались недопонимания: Блиц часто говорил то, что не следовало говорить, а Столас… ну, а Столас, как ранимый птенчик, мог только прощать. Он никогда не смел обижаться на беса или винить его, за что часто корил себя.       От этих мыслей Блицу стало ещё хуже. Если для такого беса, как он, какое-то бестактное замечание было обычным подколом, то для Столаса, вероятно, оскорблением. Неужели он всё это время причинял ему боль? Или он просто накручивает себя?       Не в силах больше размышлять об этом, Блиц закрыл глаза и постучал в дверь. Хотел аккуратно, чтобы никого не напугать, но вышло так, что он в эту дверь практически забарабанил – руки слушались его лишь отчасти. Подождал какое-то время, но ответом ему последовала гнетущая и терзающая рассудок тишина. Он собирался уже постучать во второй раз, но вдруг отдёрнул руку. Да ну нахуй – подумал он. – Столас не хочет говорить со мной. Он не хочет видеть меня.       Блиц развернулся и медленно побрёл к своему наскоро припаркованному фургону. Уголки глаз заблестели в свете уличных фонарей. Как же вышло, что он позволил себе так ужасно вести с тем, кого любил? Быть может, Столас не хочет иметь с бесом отныне никакого дела? Сделал для себя определённые выводы и… и определился.       Но не успел Блиц пройти и двух шагов, как дверь с тихим скрипом распахнулась. На пороге стоял не до конца проснувшийся Принц Гоетии, рассматривающий застывшего на входе бесёнка; в его сонных глазах читалось искреннее удивление. Перья на голове взъерошились ото сна, а вместо парадного костюма и величественной мантии за спиной его облачал шёлковый халат цвета спелой вишни, вероятно, стоивший целое состояние. Столас тыльной стороной ладони протёр глаза, дабы удостовериться, что зрение его не обманывало.       - Блиц? Что ты тут делаешь?..       - Эээ, ну… - растерялся бесёнок. Все слова, что он репетировал, мигом выветрились из головы. Пот прошиб тело, глаза округлились. Ему стало ужасно неловко и даже в какой-то степени страшно, хотя происходило это с ним крайне редко. Он даже пожалел, что пришёл сюда, но деваться уже было некуда. Не придумав ничего лучше, он резко подался вперёд и заключил Столаса в свои объятия, крепко обхватив его ноги (максимум, до чего он мог дотянуться): - Господи, Столас, прошу, прости меня… Я… Я полный идиот!..       Слёзы – их появление было лишь вопросом времени, - прыснули из глаз, голос предательски дрожал. Блиц сжал его ноги ещё сильнее, не в силах успокоиться.       Теперь сонливость полностью покинула Принца, а на её место пришли недоумение и страх за своего друга. Он опустился перед бесом на корточки, и тот смог обнять его как следует.       - Тише, тише, Блиц, что случилось?       - Я такой мудак… - бесёнок уткнулся лицом плечо принца. – Я такой хуйни тебе наговорил… Я не хотел, правда… Я так ВОВСЕ не считаю! П-прошу, прости меня…       Столас аккуратно приобнял Блица. Объятие это было неуверенным, неловким. Он знал, что хочет успокоить друга, но отчётливо ощущал, как некая часть его сознания наслаждается страданиями этого беса. Внимает каждый всхлип, доносившийся из его уст. Садистская часть его сознания, отчасти, справедливая. Сколько боли Блиц причинил ему в прошлом? Сколько слёз пролил Принц, пытаясь добиться его внимания? И эти слёзы – лишь малая часть.       Но как бы Столас этого ни хотел, он не был жестоким. Он никогда не хотел чьих-то страданий или раскаиваний, даже если они были целиком и полностью оправданы. И этот холодный, жестокий, но по-своему праведный голос был всего лишь дальним отголоском его разума. Таким же еле слышным, как бас в большинстве современных мелодий, заглушаемый остальными, более сильными инструментами. И в роли сильных инструментов у него выступали жалость и любовь к бесу, что тихо плакал ему в плечо.       - Всё хорошо, Блиц, я и не обижался.       - Я всю жизнь пренебрегал тобой… З-задевал тебя, делал тебе больно… - разоткровенничался бесёнок. Он знал, что, возможно, не стоило вываливать на Столаса все свои переживания разом, но ему нужно было высказаться. Впрочем, остановиться он всё равно не смог бы: - Я просто ужасен, я просто обрубок конского дерьма…       - Ну не нужно настолько самокритично, - прошептал ему на ухо Столас. Его рука аккуратно легла на голову Блица, легонько поглаживая. – Все допускают ошибки, в этом нет ничего постыдного. Слушай, давай-ка лучше зайдём ко мне домой. Выпьем с тобой чаю, ты немного успокоишься, отдохнёшь… Если захочешь мне что-то рассказать, расскажешь. Идёт?       Он мягко улыбнулся, смотря в покрасневшие заплаканные глаза бесёнка. Слёзы уже начали потихоньку сходить на нет и вскоре сменились частыми всхлипами.       - Да, давай…       Блиц одарил Столаса ответной улыбкой – грустной, заплаканной, но улыбкой, - и, утирая слёзы, собрался пройти в поместье как Принц резко подхватил его и устроил у себя на руках, словно маленького щеночка. Хоть Столас и выглядел довольно слабым и хрупким, как и остальные из рода Гоетии он имел невероятную силу и мог потягаться с большинством крупных демонов из разных кругов. Блиц окинул его вопросительным взглядом.       - Всё хорошо, ты просто перенервничал, – Столас слегка нахмурился. – И, кажется, немного подвыпил. Не бойся, сейчас всё будет хорошо.       С этими словами он прошёл внутрь; дверь за его спиной, словно по волшебству, сама по себе захлопнулась. Пока он проходил один из множества коридоров, Блиц свернулся у него на руках и теперь действительно напоминал щенка. Ему самому это сравнение не нравилось, – считал это чем-то постыдным - но делать с этим ничего не собирался. Столас отнёс Блица в комнату, где сам недавно уснул напротив телевизора. Аккуратно уложил бесёнка на диван, присел рядом и укутал его одеялом. Рука лёгкими, почти некасаемыми движениями поглаживала его по макушке.       - Ну что, так лучше? – поинтересовался он, склонив голову на бок. Блиц смущённо кивнул. Ему сейчас было очень неловко. Он привык к тому, что он постоянно управлял лодкой: в постели всегда был активом, утешал всех и давал поддержку тем, кто в ней нуждался. Однако он совершенно не привык к тому, чтобы тоже самое делали по отношению к нему. – Принести чаю? От него должно полегчать.       - Принеси своего вина… щас бы нахуяриться до беспамятства.       - Чай, так чай, - пожал плечами Столас. – Полежи здесь, отдохни, я сейчас приду.       И не сказав ничего больше, Принц удалился на кухню, оставив Блица наедине с собой. На лице беса появилась лёгкая улыбка. Это было очень неловко, очень странно, но в то же время очень приятно. Ещё никто никогда о нём так не заботился, никто не пытался его поддержать также, как сейчас это делал Столас. Теперь ему даже не верилось в то, что он думал о нём; стало невероятно стыдно за то, что он наговорил этому бедолаге сегодняшним вечером и как обращался с ним всё то время, что они были знакомы. Он всю жизнь хотел найти человека, которому мог бы довериться и которого мог любить; вечно старался найти золото, даже не замечая, что всё это время возле него находился бриллиант.       В скором времени Столас вернулся, в руках он нёс две белые чашечки с золотой оправой, от каждой струился лёгкий пар. Одну из них он вручил бесёнку, что к этому времени накрылся одеялом чуть ли не с головой, вторую оставил себе и присел возле гостя.       - Мой любимый, ягодный, - пояснил он, делая маленький глоток и отставляя полную чашку на стол. Кажется, чай он и вовсе не хотел.       - Спасибо огромное… - не в манере Блица было благодарить за что-либо. В обычной ситуации он бы сострил какую-нибудь шутку или что-то в этом духе, но не сегодня. Принц в удивлении вскинул брови. – И прости за всё это… - он сделал рукой круговое движение, пытаясь визуально показать всё это. – Ну, ты понял. Я просто…       - Всё хорошо, не беспокойся, - поспешил успокоить его Столас. Он придвинулся ближе и неловко приобнял Блица, отчего на щеках бесёнка расцвели алые розы.       Между ними воцарилась тишина. Совсем не неловкая, как оно обычно бывало. Каждый сидел, наслаждаясь компанией друг друга и каждый думал о своём: Блица согревало то, что от него не отвернулись после случившегося; Столас же просто был доволен тем, что всё разрешилось подобным образом и они до сих пор оставались вместе, не взирая ни на что.       Так они и просидели с минуты две, пока Блиц не подал слегка уставший хрипловатый голос:       - Столас, могу я задать тебе вопрос?       - Разумеется, Блиц, - Столас устремил взгляд на своего друга. Его правая рука до сих пор обнимала бесёнка, за что тот был ему безмерно благодарен.       - Давай… Ну… Короче бля, - и опять мысли разом покинули голову. – Ладно, скажу напрямую. Столас, я хочу видеться с тобой не только во время полнолуния… Я имею ввиду, да, конечно, круто, что между нами есть договор по пользованию гримуара, но я хочу… - он на секунду остановился, прочистил горло. Он не смел поднять глаза на Принца, поэтому внимательно рассматривал свои руки, зажатые между коленями. - Я хотел бы встречаться с тобой и в другие дни. Ты мой самый близкий друг, Столас и… - глубокий вдох. - Я люблю тебя…       Блиц тяжело выдохнул и закрыл глаза. На него нахлынула волна стыда, как будто он раскрыл свой самый позорный секрет. В его жизни ни разу не было такого, чтобы он кому-то изливал свою душу. Ни разу. Он постоянно держал всё в себе. За скорлупой самоуверенного и оптимистичного беса всегда скрывался маленький боязливый бесёнок, который так хотел поделиться с кем-то своими проблемами, но так боялся непонимания и безразличия со стороны окружающих.       И всё же, сегодня был особенный день. Отчасти потому, что Блиц был пьян, отчасти потому, что он доверился Столасу как самому близкому другу. Было ли это ошибкой или шагом на пути их новых доверительных отношений, – он не знал, и в какой-то момент ему даже показалось, что Принц опровергнет его предложение: он почувствовал, как рука, до сего момента крепко обнимавшая его, сначала дрогнула, а потом и вовсе отпустила. Но не успел Блиц вымолвить и слова, как Столас накинулся на него и заключил в крепкие объятия:       - Да, Блиц, да! Я согласен! – воскликнул он. Его голос был переполнен радостью и искренним счастьем, отчего у Блица аж потеплело на душе. Отстранившись, он возложил руки на плечи бесёнка, их взгляды встретились. Снова тишина промелькнула между ними, а вместе с ней и искра, которую они так давно таили друг от друга. Глаза Блица расширились, улыбка Принца сменилось удивлённым выражением. Теперь они оба обнимали друг друга, не отрывая друг от друга глаз. Это был момент истинного наслаждения. Момент, когда все карты оказались раскрыты.       Блиц не мог поверить своему восторгу. Он не мог поверить в происходящее. Неужели всё действительно взаправду? Он бы ничуть не удивился, если б ему кто-то сказал, что он сейчас лежит в коме и всё это – лишь его дурная фантазия. Ему легче было бы поверить, что это всё сон, бред, фантазия, иллюзия. Что угодно – не явь.       Их губы, кои разделяли жалкие сантиметры, начали медленно сближаться и вскоре сомкнулись в страстном поцелуе. Бесёнок прикрыл глаза, тело пробили мурашки. Ему много раз доводилось целовать Столаса, в этом он не видел ничего удивительного. Но именно этот поцелуй отличался от остальных тем, что был самым настоящим. Не по договорённости, а по собственной страсти. Их сердца, казалось, бились в унисон, в то время как языки слились в медленном, почти нерешительном танце, будто каждый нервно проверял: «Ты правда хочешь этого?». Но уже через мгновение все сомнения испарились.       Мягко отстранившись, Блиц взглянул на своего друга. В его глазах читалась неподдельная любовь, страсть, которой он был одержим всё это время. Столас, которого ему всегда так не хватало, теперь был прямо перед ним. Такой же неуверенный, такой же смущённый... Такой же желанный. Он аккуратно взял его нежную руку в свою и неторопливо скрепил их в замочек. Немного склонил голову, не отрывая взгляд от его бесконечно глубоких красных глаз и ласково прошептал: «Я тебя люблю».       Ничего не ответив, Столас улыбнулся и их губы вновь сомкнулись в жарком поцелуе.       Блиц предположил, что это означало положительную реакцию.