Проклятие на любовь

***

Гарри Поттер, Главный Аврор, лежал на белоснежной больничной койке, уставившись в потолок с озадаченным выражением лица. Голова раскалывалась, словно в ней поселился взбесившийся гном, но это было ничто по сравнению с той путаницей, что творилась в его памяти. Он помнил, кто он, помнил свою работу, друзей… но что-то важное, жизненно необходимое, ускользало от него, дразня и мучая. В палату вошел целитель, сдержанно кивнул и пробормотал что-то о необходимости дальнейшего обследования. Гарри пропустил его слова мимо ушей. Его взгляд зацепился за фигуру, появившуюся в дверях следом за целителем. Драко Малфой. Высокий, бледный, с неизменным презрительным выражением на лице. Гарри почувствовал, как сердце в груди подпрыгнуло, а по телу разлилось тепло. "Драко!" – воскликнул он, пытаясь приподняться на локтях. "Милый, что случилось? Почему ты такой хмурый?" Малфой замер, словно его ударили током. Его и без того бледное лицо стало еще белее. Он бросил испепеляющий взгляд на целителя, который поспешно ретировался, бормоча извинения. "Поттер," – процедил Малфой сквозь зубы, стараясь держать себя в руках. "Не называй меня так. И не притворяйся, что мы… что мы близки." Гарри нахмурился. Что-то было не так. Очень не так. "Но… Драко, разве мы не… женаты?" – неуверенно спросил он, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Малфой издал короткий, нервный смешок, больше похожий на хрип. "Женаты? Ты бредишь, Поттер. Это, должно быть, последствия проклятия. Я здесь, чтобы снять его, а не выслушивать твои галлюцинации." Гарри почувствовал, как мир вокруг него начинает рушиться. Проклятие? Малфой? Почему он так холоден? Неужели они поссорились? Но из-за чего? Он не мог вспомнить. "Драко, пожалуйста, не злись," – взмолился Гарри, чувствуя, как к глазам подступают слезы. "Я не знаю, что случилось, но я уверен, мы можем все исправить. Я… я сделаю все, что ты захочешь." Малфой отвернулся, сжимая кулаки. Он ненавидел это. Ненавидел видеть Поттера таким уязвимым, таким… жалким. Он всегда представлял себе, как будет наслаждаться его падением, но это… это было отвратительно. "Просто лежи спокойно, Поттер," – сухо сказал он. "Я начну диагностику. Чем быстрее я сниму это проклятие, тем быстрее ты перестанешь нести чушь."

***

Следующие несколько дней превратились для Гарри в пытку. Малфой приходил каждый день, проводил сложные ритуалы, бормотал заклинания на латыни, но оставался неизменно холоден и отстранен. Гарри пытался заговорить с ним, вспомнить что-то из их "совместной жизни", но Малфой обрывал его на полуслове, бросая ледяные взгляды. Гарри пытался задобрить своего "мужа". Он просил эльфов приносить Малфою его любимый чай, оставлял на его столе свежие цветы, даже пытался приготовить ему завтрак, что закончилось небольшим пожаром и гневным ворчанием Малфоя о некомпетентности Поттера во всем, кроме как "геройствовать". Малфой же, в свою очередь, старался игнорировать все попытки Гарри. Он был сосредоточен на проклятии, на его природе, на способах его снятия. Он изучал древние тексты, проводил сложные эксперименты, но в глубине души его грызла вина. Вина за то, что он не мог просто сказать Поттеру правду, за то, что он позволял ему верить в эту нелепую ложь. Однажды, когда Малфой проводил очередной ритуал, Гарри, уставший от его холодности, не выдержал. "Драко, пожалуйста, скажи мне, что я сделал не так?" – взмолился он, его голос дрожал от отчаяния. "Почему ты так со мной обращаешься? Я не понимаю!" Малфой замер, его рука, держащая палочку, дрогнула. Он посмотрел на Гарри, на его полные слез глаза, и что-то в нем сломалось. "Поттер," – тихо сказал он, его голос был полон усталости. "Ты ничего не сделал. Просто… просто между нами никогда ничего не было. Мы не женаты. Мы… мы враги." Гарри уставился на него, словно оглушенный. Враги? Но почему тогда его сердце так сильно бьется при виде Малфоя? Почему он чувствует такую сильную связь с ним? "Но… но я чувствую…" – пробормотал он, пытаясь ухватиться за ускользающие воспоминания. "Это проклятие, Поттер," – перебил его Малфой, его голос стал жестче. "Оно играет с твоим разумом. Не верь ему." Он отвернулся, не в силах больше смотреть в глаза Гарри. Он знал, что причиняет ему боль, но он не мог поступить иначе. Он не мог позволить себе поверить в эту иллюзию, не мог позволить себе почувствовать что-то к Поттеру. "Я сниму это проклятие," – сказал он, его голос был холоден и бесстрастен. "И тогда ты забудешь все это. Забудешь меня." Гарри молчал, его взгляд был полон боли и непонимания. Он чувствовал, как что-то умирает внутри него, как рушится мир, который он так отчаянно пытался построить. Малфой продолжил свои исследования, работая день и ночь, одержимый идеей снять проклятие. Он чувствовал, что время на исходе, что он не может больше выносить эту ситуацию. Он боялся, что однажды он сломается, что он поддастся этой иллюзии, что он поверит в то, что между ним и Поттером может быть что-то большее, чем ненависть. Наконец, после долгих дней и ночей, проведенных за изучением древних текстов и проведением сложных ритуалов, Малфой нашел решение. Он разработал сложное контр-заклинание, которое должно было снять проклятие и вернуть Гарри его память. Он пришел в палату Гарри, его лицо было бледным и измученным. Гарри лежал на кровати, уставившись в потолок, его глаза были полны грусти. "Я нашел способ," – сказал Малфой, его голос был тихим и хриплым. "Я могу снять проклятие." Гарри повернул голову, его взгляд был пустым и безразличным. "Хорошо," – прошептал он. Малфой почувствовал, как его сердце сжалось. Он ожидал сопротивления, мольбы, слез, но не этого безразличия. "Это будет болезненно," – предупредил он. "И ты можешь потерять некоторые воспоминания." "Мне все равно," – ответил Гарри. "Просто сделай это." Малфой кивнул, стараясь скрыть боль, пронзившую его сердце. Он достал палочку и начал читать заклинание. Слова звучали на древнем языке, наполняя палату гулом и энергией. Вокруг Гарри вспыхнули яркие искры, воздух наэлектризовался. Гарри закричал, его тело содрогалось в конвульсиях. Малфой продолжал читать заклинание, не отрывая взгляда от лица Гарри. Он видел, как в его глазах мелькают разные эмоции – страх, боль, отчаяние, и, наконец, облегчение. Внезапно все стихло. Искры погасли, воздух успокоился. Гарри лежал неподвижно, его дыхание было ровным и спокойным. Малфой опустил палочку, его рука дрожала. Он подошел к Гарри и осторожно коснулся его плеча. "Поттер?" – тихо позвал он. Гарри открыл глаза. В них больше не было той путаницы и нежности, которые Малфой видел в последние дни. В них снова горел знакомый огонь, огонь ненависти и соперничества. "Малфой," – прорычал Гарри, его голос был полон презрения. "Что ты здесь делаешь?" Малфой отступил назад, чувствуя облегчение и разочарование одновременно. Проклятие было снято. Гарри снова был самим собой. "Я… я снял проклятие," – пробормотал он. Гарри нахмурился, пытаясь что-то вспомнить. "Проклятие? Ах да… Я помню," – сказал он, потирая виски. "Спасибо, Малфой. Теперь можешь уйти." Малфой кивнул и молча вышел из палаты. Он чувствовал себя опустошенным и разбитым. Он знал, что это было правильно, что он должен был это сделать, но почему-то ему было больно. Он вернулся в свой кабинет, сел за стол и уставился в окно. Он видел, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в багряные и золотые цвета. Он думал о Гарри, о том, как он смотрел на него с любовью и нежностью, о том, как он пытался задобрить его. Он знал, что это была всего лишь иллюзия, но эта иллюзия оставила глубокий след в его сердце. Внезапно в дверь постучали. Малфой вздрогнул и повернулся. На пороге стоял Гарри Поттер. "Малфой," – сказал Гарри, его голос был серьезным. "Я хотел поблагодарить тебя. Ты спас мне жизнь." Малфой удивленно поднял брови. "Не стоит благодарности, Поттер," – ответил он. "Это моя работа." "Я знаю," – сказал Гарри. "Но я все равно благодарен. И… я хотел извиниться за то, что вел себя как идиот, когда был под действием проклятия. Я не помню всего, но целители рассказали мне о моих… заблуждениях." Малфой усмехнулся. "Заблуждения – это мягко сказано, Поттер," – сказал он. "Ты вел себя как влюбленный щенок." Гарри покраснел. "Я знаю," – пробормотал он. "Это было… неловко." Наступила неловкая тишина. Малфой и Гарри смотрели друг на друга, не зная, что сказать. "Ну, я пойду," – сказал Гарри, собираясь уходить. "Еще раз спасибо, Малфой." "Подожди, Поттер," – остановил его Малфой. Гарри обернулся. "Что?" – спросил он. Малфой замялся, не зная, как выразить свои мысли. "Я… я хотел сказать, что… ты был… другим," – пробормотал он. "Когда был под проклятием. Более… человечным." Гарри удивленно посмотрел на Малфоя. "Ты хочешь сказать, что я обычно не человечный?" – спросил он, приподняв бровь. Малфой вздохнул. "Не совсем," – ответил он. "Просто… ты всегда такой… герой. Всегда такой… правильный. А тогда… ты был просто… Гарри." Гарри задумался над словами Малфоя. Он никогда не думал о себе в таком ключе. "Может быть," – сказал он. "Может быть, мне стоит быть более… человечным." Он улыбнулся Малфою, и в его улыбке не было ни ненависти, ни соперничества, только… что-то другое. Что-то, что Малфой не мог понять. "Спасибо, Малфой," – сказал Гарри. "За все." И он ушел, оставив Малфоя одного в его кабинете, с мыслями, которые он не мог разобрать. Малфой снова посмотрел в окно. Солнце уже село, и небо было усыпано звездами. Он думал о Гарри, о его словах, о его улыбке. Он понимал, что проклятие было снято, но что-то изменилось. Что-то изменилось в нем самом. Он больше не ненавидел Гарри Поттера. Он, возможно, даже… уважал его. И, возможно, даже… немного… любил. Но он знал, что это чувство никогда не будет взаимным. Он знал, что они всегда будут врагами, что они всегда будут по разные стороны баррикад. Но, по крайней мере, теперь он знал, что под маской героя скрывается обычный человек, человек, который тоже может чувствовать, любить и страдать. И этого было достаточно. Малфой вздохнул и отвернулся от окна. Он должен был вернуться к работе. Он должен был забыть о Гарри Поттере и о том, что произошло в последние дни. Он должен был вернуться к своей обычной жизни. Но он знал, что никогда не забудет. Он знал, что воспоминания о Гарри Поттере, потерявшем память и считавшем его своим мужем, навсегда останутся в его сердце. И, возможно, это было не так уж и плохо. Возможно, это было даже… хорошо.