Гниль

Рассвет пробивался сквозь грязные стекла окон, очерчивая пыльные силуэты мебели в их общей квартире. Снятая на его крохотную зарплату, она едва вмещала в себя двоих человек, один из которых едва ли мог даже самостоятельно существовать. Скомканное одеяло валялось у ног, словно сброшенная шкура. Влад проснулся от едкого запаха гари. Не взрыв, как раньше, но что-то не менее зловещее. Он не удивился бы, если бы Дима опять уснул с сигаретой в зубах. Где-то на задворках сознания мелькает мысль: «воры». Потом Влад почти истерично усмехается про себя, ибо в этой квартире не то что было нечего воровать, но и даже дверь в нее выглядела настолько убого, что отпугнула бы любого вора, которому хоть на секунду могла придти мысль сюда залезть. Хотя Димины друзья почему-то не брезговали сюда приходить, а после их «посиделок» Влад опять не досчитывался очередной ложки, мыла, одежды. Он встаёт, нехотя радуясь, что хоть ноги и руки на месте, а не были проданы на черном рынке за очередную дозу. Кухня встретила его тишиной, прерываемой лишь слабым шипением разъебанной плиты. Тусклым светом горела одинокая лампочка, отбрасывая длинные тени на обшарпанные стены. Посреди этого хаоса за столом сидел Дима. Его лицо, обычно развязное и бесшабашное, с натянутой до ушей улыбкой, сейчас было измученным и каким-то чужим. Он машинально ковырялся в тарелке с чем-то обугленным, напоминающим гренки. Влад поджал губы. Он уже давно перестал удивляться бардаку и грязи. Их жизнь превратилась в бесконечный день сурка, где Дима постоянно что-то ломал, терял, забывал. – Что ты творишь? – голос Влада звучал жестко, как удар кнута, со свистом рассекающий относительную тишь спокойного утра. Дима вздрогнул и поднял взгляд. В его глазах плескалась затравленная тоска. Он знал, что ничего хорошего сейчас не случится. Знал, что виноват. Знал, что опять сделал все не так. – Просто… пытался приготовить завтрак, думал, это сможет тебя порадовать, – пробормотал он, переводя взгляд на уголь в тарелке и вновь тыкая его вилкой. Влад усмехнулся. – «Пытался»? Судя по запаху, ты пытался устроить пожар. Мог бы просто на ночь газ включенный оставить, если так не терпится подохнуть. Он подошёл к плите и выключил ее. Обгоревшие куски хлеба отправились в ведро, которое и так было переполнено подгнивающим мусором. – Не стоило, – тихо сказал Дима, глядя, как Влад убирает за ним. Опять. – Не стоило что? – огрызнулся Влад. – Не стоило пытаться отравить меня? Или не стоило вообще просыпаться? Что ты вообще несёшь. Дима молчал, глядя куда угодно, только не на парня. Такой спокойный, и головой, пока не затуманенной веществами понимает, что сейчас лучше не спорить, ведь любой его ответ только разозлит Влада еще больше. Влад открыл окно, впуская холодный воздух. Ему нужно было проветрить помещение не только от запаха гари, но и от этой гнетущей атмосферы, которая с каждым днем становилась все невыносимее. Он устал. Устал от вечного безденежья, от Димы. Он смотрел на него и видел лишь отражение своей собственной неудавшейся жизни, все надежды в которой были загубленны испещреными порезами руками. Спустя час, когда злость и безнадёжность сгущаются настолько, что в квартире становится невыносимо дышать, Влад наспех одевается. Он пока не знает куда пойдет ранним утром, но сейчас плевать. Главное уйти и куда-то далеко, как можно дальше от этой опостылелой жизни. – Мне нужно идти, – сказал Влад, стоя в прихожей – Не жди меня сегодня. Он выходит из квартиры, оставляя Диму одного в полумраке кухни, с которую тот так и не решился покинуть. Наверное, ждёт только того, что Влад наконец свалит, и тогда, он, скорее всего, снова сорвётся. Вечером его встретит еще больший беспорядок и новые пустые обещания, сказанные в полубреду от наркоты. Но ему было все равно. Он больше не мог это выносить. Вечером Влад не вернулся. Он сидел в баре, глушил пиво и смотрел на танцующих людей. Ему хотелось забыть все, что было связано с Димой, с этой квартирой, с этой жизнью. На один вечер, на один час, просто забыть. Когда он все же вернулся под утро, в квартире было тихо. Он нашел Диму спящим на диване, в окружении пустых бутылок и грязных шприцов. Ничего нового. Влад посмотрел на него с отвращением. Он больше не видел в нем ни друга, ни любимого человека. Только жалкого наркомана, разрушившего их жизни. На кухне вновь тихо и до сих пор неприлично, неправильно чисто. На столе стоит дешёвое вино и полупустая коробка из под пиццы. Дима даже где-то нашел огарки свечей и видимo, неумело пытался красиво их расставить. В сердце расцветают и тут же начинают гнить жалость и прескверное чувство надежды. Какой же бред, но почему-то все это заставляло вновь желать дотянуться до хоть какого-то подобия нормальной жизни, почему-то ради этой мимолётной надежды хотелось начать бороться. Встать, сжав зубы, и на себе вытянуть их обоих из этого дерьма. Вдруг получится, может тогда все будет иначе.