Let me stay

      Минхо дернулся, услышав резкий хлопок двери, и обернулся – из коридора доносился шум возни. Омега напрягся, сидя в своем кресле в кабинете с книгой и уснувшим котом, тут же убежавшим подальше от шума.       Он не ждал Чана сегодня, надеялся, что вечно холодный муж, как обычно, до утра будет ездить по городу. Возможно, в компании какой-то омеги. Минхо не знал, изменяет ли ему Чан. В конце концов, близости между ними не было ни до свадьбы, ни после.       Чан ввалился в кабинет. Он него исходил запах алкоголя, сигарет и люксового парфюма, перекрывавший его собственный запах смолистой древесины и кожи. Конечно, у наследного альфы семьи Бан даже запах должен был быть дорогим.       — Эй, ты! — хриплый и низкий голос Чана словно бы отражался от стен, пока Чан, облокотившись о дверной проем, расстегивал пиджак.       — Что тебе нужно? — Минхо поморщился и отложил книгу.       Он был одет по-домашнему – в простые черные брюки, подчеркивающие бедра, и бордовую рубашку, свободно висевшую на нем. Она могла бы налезть и на Чана, обтянув его накаченные мышцы.       Минхо обдало запахом коньяка и горьких сигарет. Чан же принюхался к ненавистному запаху, пропитавшему весь его дом — ваниль и молоко. Что ж, Минхо пах как самый классический молочный коктейль.       — Что тебя достало, болезный? У тебя все есть. С жиру бесишься!       Бан усмехнулся и с агрессивной улыбкой наклонился еще ниже, почти к самому лицу Минхо.       — У меня есть муж, но на самом деле нет мужа. Я вынужден коротать ночи на работе или дома в одиночестве. Я часами езжу по городу, потому что не хочу возвращаться в холодный дом. Из-за тебя я вынужден быть одиноким при живом-то муже.       Минхо фыркнул. Он мог бы ответить, что Чан сам не сделал ничего, чтобы их дом стал уютным гнездышком, но решил промолчать.       — Ну так заведи себе омегу на стороне и не майся дурью, Чан.       Чан рыкнул на него в ответ и схватил рукой за подбородок, поднимая лицо Минхо к себе. Его пропитанное алкоголем дыхание обдало нежную кожу Минхо, вызывая мурашки и отвращение.       — Иди ко мне и не смей дергаться. Я хочу, чтобы все было иначе, — голос Чана сквозил почти звериным рычанием.       — Что ты о себе возомнил? — Ли вывернулся из хватки теплых пальцев и оттолкнул мужа.       — Отойди! Несет алкоголем!       — Не спорь со мной! Я же не хочу, чтобы что-то пошло не так. И чтобы тебе было больно.       Минхо впился ногтями в крепко державшую его руку Бана и прошипел раздраженно:       — А сейчас, по-твоему, что-то идет так? Ты не имеешь права причинять мне боль — тебя связывает контракт! И я скорее тебе глаза выцарапаю, чем подпущу к себе в таком состоянии!       Запах ванили сгустился и начал горчить. Чан недовольно облизнул губы, принюхавшись.       — Я вижу, ты еще не знаешь, что я могу сделать, — альфа поднес руку Минхо к своим губам и коснулся ими тонких пальцев, но в ответ увидел лишь закатанные глаза.       После Бан провел рукой по лицу мужа, медленно и нежно запустил ладонь в чужие волосы.       — А что, если я хочу тебя? — он улыбался, произнося это. Но, по мнению Минхо, подобное могло сработать лишь на глупых омегах, охотящихся за кошельком семейства Бан.       Чан рассмеялся, и Минхо с недовольством ощутил, как тает от близости его мерзкой милой улыбки с ямочками, в которые хотелось тыкнуть пальцем. Чан подошел еще ближе, и теперь стоял вплотную к Минхо.       — Я достаточно трезв, чтобы сделать то, что хочу.       — И что же?       Чан положил руки на талию Минхо и слегка надавил, не оставив между ними пространства. Минхо ощутил тепло чужого тела и невольно вздрогнул. Он вдруг показался себе маленьким и хрупким в сильных руках Чана, но признавать это не хотелось.       Чан усмехнулся и наклонился к уху Минхо, чтобы прошептать:       — Ты думаешь, я теперь просто так уйду?       — Ты как побитый щенок, истосковавшийся по ласке. Не там ищешь. Впрочем, - Ли провел пальцем по груди альфы вниз, с вызовом глядя ему в глаза, - Можешь опуститься на колени и попросить разрешения остаться, если будешь хорошим мальчиком.       Минхо был уверен, что Чан развернется и уйдет. Но он тягуче сглотнул, его глаза потемнели, а воздух вокруг заполонил терпкий, смолистый запах дерева. Бан выдохнул и медленно опустился на колени перед своим мужем, не переставая смотреть тому в глаза в ответ. Эта картина скрутила все внутри Минхо в тугой узел, который он был уже не в силах распутать.       — Ты думаешь, я не смогу это сделать? — голос Чана стал еще ниже, теперь в нем слышалась дурманящая хрипотца.       Он опустил руку вниз и, схватив Чана за галстук, потянул его вверх, как за поводок, тем самым поднимая вверх и лицо альфы. Чан смотрел на него не мигая, и Минхо почти физически ощущал, как тот плывет под действием алкоголя и собственного положения у ног Ли со сдавливающим шею галстуком в чужих руках.       — А как тебе будет удобнее? — Чан улыбнулся хитро, стараясь сохранять спокойствие. Но его внутренний волк бесился внутри и рвался к своей омеге, и запах кожи и дерева явственно выдавал его возбуждение.       — Я думаю, место между моих ног достаточно удобное для тебя, так что придумай что-нибудь здесь, — Минхо смотрел с вызовом, и это плавило Чана.       — Ты думаешь, я не могу?       Минхо облокотился на стол позади себя и поднял левую ногу, чтобы положить ее на плечо Бана и требовательно надавить, тем самым притягивая его еще ближе. Он продолжал улыбаться насмешливо и горделиво. И как же ему это шло – нагло и с вызовом смотреть сверху вниз на разгоряченного Чана между своих ног.       Альфа поднял руку и осторожно коснулся бедра омеги, с наслаждением отмечая упругость мышц под пальцами и приятный туман в голове.       — Ты не боишься, что это все изменит?       — Я заинтригован, — Минхо надавил бедром немного в сторону, притягивая Чана еще ближе к себе и задевая тканью штанов его лицо.       — Ты знаешь, что делаешь? — глаза Бана окончательно потемнели.       — Я знаю, что твой острый язык будет хорошо ощущаться на моем бедре.       Минхо снял ногу с Чана только лишь, чтобы развязать ремень черных штанов и спустить их вниз под голодным взглядом альфы, а затем плавно вернуть ногу на чужое плечо.       — Я знаю, что ты вообще никогда не пытался рассмотреть мою личность. А теперь сделай то, что я прошу.       Он снова мягко надавил уже обнаженной ногой. Прохладная кожа бедер Минхо так приятно контрастировала с пылающей жаром кожей шеи и щеки Чана. Тот глухо зарычал в ответ на действия мужа.       Чан поднял руку и положил ее на бедро Минхо, медленно сглотнув. Он словно не мог решиться преодолеть стену, что всегда их разделяла. Он и правда никогда не пытался понять и рассмотреть Минхо, лишь холодно отворачивался от него. И вот он стоял перед ним на коленях, готовый искупить все месяцы своей отрешенности.       Руки Чана начали медленно поглаживать бедро Минхо, но тот лишь улыбнулся и положил руку на затылок альфы, чтобы направить его лицо к своей ноге. Чан поднял взгляд на мужа, и его карие глаза были черными от переполнявшего их желания.       И Чан сделал именно то, что ему приказали – прижался к бедру Ли сначала губами, затем языком. Он продолжал двигать языком и губами по нежной коже, пока Минхо тихо стонал под ним. Обеими руками Чан сжимал его бедра, и Минхо показалось, что только и это и удерживало его от падения в пропасть.       — Вот так, хороший мальчик, — Минхо нежно погладил голову Чана в ответ на движения языка на бедре, поощряя продолжать. Чан невольно застонал, обреченно и почти скуляще.       Его волк капитулировал перед волком Минхо.       Обеими руками Минхо осторожно взял его голову за щеки, наконец, отпустив галстук, и направил прямо между своих ног.       Чан ухмыльнулся и потянулся вперед, задевая белье Минхо носом. Затем он провел по черной ткани языком, вызывая у мужа сдавленные шипящие стоны, прежде, чем стянуть мешающую ткань и продолжить уже без нее.       Бан продолжал медленно лизать член Минхо, то ускоряясь, то замедляясь, доводя почти до края и отступая. Минхо впился пальцами в черные кудрявые волосы альфы и глухо простонал, мечась между наслаждением и недовольством. Только ему можно было играть.       Почувствовав, что больше не выдержит, Минхо надавил рукой на затылок Чана и толкнулся в его теплый рот, чтобы начать двигаться бедрами навстречу недавно ненавистному лицу. Он снова схватил галстук и натянул его, все быстрее толкаясь в альфу, наслаждаясь влажностью и теплотой чужого рта.       Чан мычал под ним, податливо заглатывал и крепко держал мощные бедра, то мягко оглаживая их, то до синяков сжимая. Он продолжал смотреть снизу вверх на лицо мужа и старался запомнить каждую секунду, когда удовольствие искажало красивые черты.       — Хороший мальчик, - прошипел Минхо, все быстрее двигаясь.       Чан помог ему, подключая язык и радостно встречая каждое движение члена внутри собственного рта. Внезапно оказалось, что не было ничего приятнее, чем доставлять удовольствие сварливому омеге. Его губы и язык двигались все быстрее.       Почувствовав волны оргазма, Минхо сильнее надавил на голову альфы, прижимая его к паху как можно ближе, и застонал громко, не сдерживаясь. Его тело покрыли мурашки от ощущения удовольствия и от чужого дыхания на разгоряченной коже.       Выйдя изо рта мужа, Минхо нежно погладил его скулу и произнес с вызовом:       — Что ж, ты заслужил право остаться.       — Я знал, что ты не сможешь устоять передо мной, — его раскрасневшееся лицо снова украшала игривая улыбка.       — Ты знаешь, что я могу сделать гораздо лучше? – Чан уткнулся в бедро омеги, все еще лежавшее у него на плече, и плавно провел вверх носом.       — Я покажу, если ты позволишь мне, - его голос был тихим, но казался оглушающе громким в комнате, пропахшей ванилью и деревом.       — Тогда тебе стоит сделать это, щеночек, - взгляд Минхо снова стал томным.       Чан встал и пошел к дивану, быстро расстегивая и снимая брюки одной рукой, пока другой держал мужа за руку и вел за собой, чтобы сесть на мягкую ткань и посадить себе на колени омегу. Их бедра соприкоснулись.       — Я покажу тебе все, что ты захочешь, — Чан прошептал в чужое ухо, прежде чем лизнуть его.       Минхо вздрогнул и вплел пальцы в волосы альфы, оттягивая тайно полюбившиеся кудри.       — Ты прав, — Бан хрипло рассмеялся и, наконец, поцеловал омегу.       — Я всегда прав, — Минхо прервал поцелуй, чтобы сказать это, и теперь шептал прямо в чужие пухлые губы, едва задевая их своими, — Всегда.       И он лизнул нижнюю губу Чана.       — Ты очень наглый, — Чан рассмеялся и потянулся за следующим поцелуем.       — И тебе это нравится.       — Да.       Они продолжали целоваться, пока Минхо не начал сильнее стонать в поцелуи и призывно двигаться на чужих бедрах. Приятное трение поглощало их обоих. Но обоим также хотелось большего.       Они двигались навстречу друг другу, с удовольствием ощущая, как член Минхо задевает член Чана сквозь ткань белья альфы.       — Ты знаешь, что ты особенно хорош в этой блузке? — Чан словно издевался, и Минхо недовольно прошипел.       — Все, что прикажет мой омега, — Чан рассмеялся, целуя его шею, и запуская пальцы внутрь, чтобы растянуть, — Ты такой наглый, — альфа шептал, продолжая лизать и кусать подставленную шею, пока его пальцы двигались внутри, — Такой вредный кот. И тебе так идет этот цвет.       Минхо простонал, насаживаясь на длинные пальцы мужа, словно созданные для того, чтобы подготавливать омегу. На Минхо оставалась лишь бордовая блузка, расстегнутая до середины и спадающая с плеча, которое расцеловывал Чан.       Омега остановил его и неловко, дрожащими от удовольствия руками, расстегнул чужую белую рубашку, чтобы приняться целовать и кусать теперь обнаженную грудь мужа. Ли вело от осознания, что эти накаченные мышцы теперь принадлежат ему, и он вдоволь может насладиться их терпким вкусом.       — Что мне сделать теперь, котенок? — в голосе альфы сквозила насмешка, смешанная с удовольствием.       Пальцы Чана продолжали двигаться внутри, идеально растягивая и задевая все нужные для наслаждения точки, прежде, чем оставить его с ощущением пустоты. Минхо невнятно пробурчал ответ, едва собираясь с мыслями.       — Я сам сделаю, — сказал он, стоило прийти в себя.       И Минхо, приподнявшись на бедрах, плавно опустился на член альфы. Он сжал в руках черный галстук, затянутый на шее мужа, откинулся назад и начал двигаться, объезжая Чана. Его движения, сначала медленные и осторожные, ускорились. Минхо размашисто поднимался и опускался, с силой сжимая в руке ткань.       Чан стонал под ним и плавился, как воск под горящим пламенем. Он гладил и мял упругие мясистые бедра, и постепенно забывал обо всем, кроме волн удовольствия, с головой накрывших его.       Когда омега снова кончил, откидывая голову назад с оглушительным стоном, Бан сжал его, притягивая к себе, и начал двигаться быстро, вбиваясь в размякшее и разгоряченное тело, и снова целуя подставленные шею и плечи.       Он кончил следом, удерживая омегу в своих руках, пока формировался узел.       Впервые за эти полгода Чан ощутил, что у него есть муж. Он поцеловал своего омегу в мокрый от пота в висок и проурчал слова нежности.       — Теперь все будет иначе, котенок.