Моё сердце уже у тебя

София следит за каждым её движением. Следит даже за тем, куда направлен её взгляд. Ей нельзя расслабляться и терять бдительность. Вампирша некоторое время смотрит на неё с интересом и мыслями, известными только ей. — Успокойся, — она выдыхает и облокачивается на алую бархатную спинку дивана. — Я предпочитаю лошадок. — одним движением Мия поправляет свои агатовые кудри. — В смысле? Лошадок? — Мия глядит на лицо охотницы, а после начинает теребить повязь на лёгкой сорочке. Грязное создание. Ещё немного и эта лёгкая ткань, что и так еле прикрывает её наготу, спадет с тонких плеч. — Я уже давно не пила кровь смертных. Кровь охотниц и подавно. — нежданно произносит она и чуть тянет за повязку на груди. Закусывает губу. — Я выхожу на охоту и только тогда пью кровь. Животных. — четко твердит вампирша. София смотрит на тварь с неверием. Веры этим созданиям давно нет. Если она действительно прислушается к словам этой Мии, то может тут же сложить полномочия охотницы. — То есть, — она задирает голову. — Ты охотишься только на дичь. — утверждает, но сама слышит асбурд в этих словах. Она же вампир. Жестокость их верный друг, а кровь — источник бессмертной жизни. Некоторое время Мия молчит. Больше даже не угрожает сорочке освобождением. Её черный взгляд направлен на Софию и может означать многое. Но пока охотница видит не жажду и даже не злость, а задумчивость. А после Мия косится в сторону. — Мне и её иногда жалко... — либо София сошла с ума, либо в голосе вампира правда слышно сожаление. София не понимает. Как она и может жалеть других? И по её словам даже не людей, а просто... Животных. — Тогда, — София видит то, как Мия поднимает глаза на луну, что видна с балкона. — Как ты питаешься? — Ей важно знать это. Важно знать все слабости этой твари. Мия меняет позу. Кладет одну коленку на другую и задирает ночнушку, от чего та открывает вид на бледные бедра твари. Мертвецко-бледные. И почему-то до ужаса живописные. Вампирша снова молчит. Будто говорить с кем-то для неё не дело привычки. Мия все же поворачивается к ней. — Интервальное голодание? — ещё немного и она бы улыбнулась. Точно улыбнулась. Этими алыми от собственных укусов губами. — Это как? Даже кровь овец не пьешь? Или там... Свиней? Мия в раздумии качает головой из стороны в сторону, а после пожимает плечами. — Вроде того. Что-то в голове Софи сдвинулось со своего места. Что-то, что было основой её понимания сути таких чудовищ, как вампиры. И теперь это что-то не давало ей покоя. — И как ты живёшь? Разве вы можете без крови? — на слове «вы» Мия чуть дёргается, и она отводит взгляд. — Сколько ты так?.. — зверское любопытство охотнице теперь не унять. — Ну... Пока не впаду в голод. Месяца три, — она тянет буквы. — Четыре. Пять? Несколько секунд София смотрит в глаза Мии, пытаясь понять, зачем она так нагло врёт ей. — И как ты функционируешь вообще?! Вампирша раскрывает глаза на данный вопрос, а после просто отвечает: — Стараюсь залечь в спячку. София хмурится. Спячка? Неужели она постоянно спит? — А что случается, когда у тебя просыпается голод? — теперь охотнице сложнее не думать о своей опасности. Да, её шея прикрыта, как и почти все тело, но это не даёт никаких гарантий. Мия рассматривает её так долго, что София размышляет над тем, что та просто замерла в одном мгновении. Вампирша будто взвешивает каждое слово. Она даже проходится по фигуре охотницы и особенно по поясу, где у неё была припасена пара способов, как убить подобную ей нечисть. — Тогда уже неважно, кого мне жалко, а кого нет. — она встаёт с диванчика, и свет луны просвечивает тонкую фигуру вампирши. Ещё одна ловушка для смертных. Особенно для мужчин, что падки на соблазнительность этих тварей. — Главное кровь. — Мия немного обращает голову в её сторону и объясняет тихо, признаваясь в чем-то постыдном. — Когда у вампира голод, да и ещё затяжной, то ему сложно контролировать себя. Почти невозможно. — шепчет она и наконец смотрит на Софию. — Но я стараюсь избегать этих крайностей. — И поэтому ешь оленей. — София вспоминает их первую встречу. Вспоминает то, каким испуганным и жадным взглядом смотрела эта нечисть на неё. То, как её руки были в крови добычи Софии. То, как ей не удалось убить вампира в первую встречу. — Ага. — легко говорит нечисть. Она смотрит в открытые ставни, и свет луны озаряет её силуэт. Будто специально даёт охотнице повод как следует рассмотреть чудовищную красоту вампира, из-за которой погибают деревни. Даёт Софии вкусить опасность при общении с вампиром. — Так значит ты... Не убивала людей? — София пытается поддержать желанную легенду этой вампирши. Всё, чтобы ослепить её внимание. Мия замирает. Становится красивой статуей, состоящей из чистого белоснежного мрамора. Она становится лицом к Софии, и теперь всё её лицо в тени. Но от этого она становится ещё зачарованнее. — Это смешно так же, как и то, что ты как охотница ни разу не вырывала сердце из груди вампира. — София прекращает дышать, ожидая того самого удара. Идеальный момент для этой твари. — Ну или какие у тебя там фетиши. — она закатывает глаза и плывет обратно на диван. К ней. София проводит взглядом на задумчивую Мию. И почему-то на душе тяжесть, что тянула её вниз. Наверное, потому что это подходящий момент для убийства этой твари? А она сидит и любуется тем, как та расположилась на бархатном диване. Неожиданно Мия поворачивается к ней. София напрягается и после с поражением замечает улыбку. Острую, как лезвие серебра, но такую печальную. — Думаешь, мне приятно жить такую жизнь? — она подается ближе. — Думаешь, мне самой не плохо от нескончаемых тел и убийств? — шепчет, и безопасное расстояние между ними уничтожено в щепки. София не отрывает цепкого взгляда от черных глаз вампирши. А та в свою очередь смеет дотронуться до её руки. София старается не паниковать. Её свободная рука нащупывает колбу в поясе, где должна храниться святая вода. Мия улыбается так же легко. Так же с печалью. А после резко тянет на себя. Они заваливаются на диван. И София оказывается сверху. Идеальная позиция для охотницы, и от того становится страшнее. Мия прижимает её руку туда, где находится сердце. Не отрываясь, глядит прямо в глаза Софи. Будто не она сейчас на грани смерти. Будто это обыденность для них. — Ты можешь сделать это. Можешь. — она будто успокаивает Софию. Будто просит... — Я просто желаю... — она замирает. Смотрит куда-то на подбородок Софи. Охотница догадывается, что скорее всего на шею. А после Мия хмурится с улыбкой, переполненной неприятной болью. — Нет...— говорит вампирша сама себе, и Софи готова убить, чтобы узнать, чего на самом деле желает эта нечисть. — Это же греховный грех. — она сильнее давит рукой Софии на свою грудь, и по сведенным бровям Софи понимает, что ей даже больно. — Мои желания ничтожны. И переполненны похотью. Мне суждено гореть в аду. — она улыбается с печалью. Со смирением. И Софи не знает, что делать. Она... Она не хочет убивать. Не хочет вырывать сердце у этой нечисти с глазами нескончаемого смирения и печали. Не хочет лишать её жизни, когда та на блюдечке подала себя. Приставила её руку к своему мёртвому сердцу, чтобы та покончила со всем. Вырвала его. София приближается к её лицу. Видит, как дрожат черные ресницы, пока Софи сильнее придавливает Мию к дивану. Пока Софи добирается до её сердца. — Тогда мне придется гореть с тобой. — Мия перестает дышать и в следующее мгновение тянет рукой Соню на себя. Целует. Лишь пару секунд. Едва ощутимое касание. Но этого оказалось достаточно для всего остального. София убирает руку с груди девушки, а та в свою очередь сильнее тянет её к себе. Ближе. София понимает, что не справилась, что это конец. Что она больше не охотница. А эта Мия больше не нечисть. Каким-то образом они стали чем-то большим. Чем-то, чего так не хватало им обеим. Мия целует нежно, аккуратно настолько, что София никогда бы не подумала, что она вампир. Никогда бы не подумала, что та могла убивать людей. Софи неосторожно упирается локтем в волосы Мии, и та мычит в губы. — Больно, больно, — горячо шепчет, и Софи отстраняется, с испугом осматривая всю картину. Когда понимает, что не так, быстро убирает руку, и Мия приподнимается, чтобы поправить волосы. — Иногда они ужасно мешают. — между ними пара миллиметров. А она так спокойна. Так привлекательна. София буквально не дышит от чувств, а та снова плюхается обратно. Сорочка прозрачная и от того отвратительно отвлекающая. София просто сошла с ума... Но что же ей делать и куда девать глаза, когда Мия под ней в тонкой сорочке и с вздымающейся грудью. И смотрит со сладким желанием. — Думаешь, это безумие? — она слегка смеётся и медленно тянется рукой к лицу Софии. — Возможно. Но мои мысли отныне посвящены только тебе и твоему образу. — Софи сама тянется к Мии. К этой желанной вампирше. — Даже если это значит гибель для меня. — Софи целует эти манящие губы. Мия отвечает с особым желанием. Нежно проводит рукой по её лицу. — Всё, чего я желаю отныне, ты. — София прерывает её голодным поцелуем. Теперь она не сдерживается. Теперь она простилась со всеми кодексами и правилами. — Твои прикосновения... — тихо и быстро говорит она, а после вздыхает от удивления. С раскрытыми глазами наблюдает за тем, как София проводит рукой по её голени, колену, задирает белый лён и уже оглаживает белоснежное бедро. Наблюдает за реакцией Мии и замечает нечто похожее на... Смущение? Вперемешку с расстерянностью. — Ты когда-нибудь ублажала женщин? — неожиданно спрашивает Мия. София теряется, хоть это и запрещено в первую очередь в кодексе для охотников. Никогда нельзя терять бдительность близь нечисти. — Оу... — она вновь смеётся. И этот очаровательный звук остаётся у Софи на губах. Хочется заткнуть этот бесконечный поток веселья, поэтому София спешит за новым поцелуем. Чтобы заткнуть эту нечисть, конечно. Она никогда не ублажала женщин. Как и мужчин. Всю свою жизнь она посвятила убийству нечисти во имя жизни людей. Всю свою жизнь она думала о благополучии других. Где же тут ублажения и сладость в близости с другими? Она и помыслить не могла о подобном. С женщинами и подавно. Она слышала о подобных случаях, но никогда не думала, что сможет оказаться в нем наяву. Теперь же это казалось сказкой. Миражом. Её лучшим сном. — Тогда сверху должна быть я, — соблазнительно говорит Мия и, встречая тяжёлый взгляд Софии, улыбается. — Но это значит, что мы бы уже не играли в возлюбленных. София готова задохнуться от подобных слов, но Мия вовремя утягивает её в новый поцелуй. Какие-то волшебные ощущения. Это ещё одна способность вампиров? Божественно целоваться? Правая рука Мии ложится ей на затылок и тянет за ленту, которая держала пучок. Светлые волосы рассыпаются, и Мия через силу разрывает поцелуй. — Ты невероятно красива. Я обожаю твой голос. — Тогда почему ты так много говоришь? Очередной поцелуй, и София чувствует улыбку этих губ. — Мне нравится, когда ты больше не сдерживаешь эмоций. — левая рука вампирши остаётся на шее Софи, и она понимает, что в отличие от вампирши в одной простой ночнушке, она в специальной одежде из прочной грубой кожи, что закрывала каждый участок тела. Теперь это казалось недостатком. Даже неприятностью... — Нравится, что ты не можешь оторвать глаз от моих волос. — она говорит быстро, в перерывах между поцелуями, оглаживая шею Софии и не видя никакого неудобства в виде закрытой одежды. София, что так долго сомневалась в каждом движении своих рук, всё же достает свою ладонь из-под сорочки Мии. Хватается за талию Мии, сжимает кожу и комкает лён, слыша вдох создания. София ослабляет хватку, прекращает поцелуй, но не отстраняется. Дышит в губы. Медленно ведёт рукой вверх. Задевает большим пальцем неспокойную грудь Мии. Встречается взглядом с черным углем в глазах Мии, что с особым вниманием следит за её действиями. Софи неожиданно отнимает руку и тянется за лентой на сорочке, что так раздражала её всё это время. Тянет с силой и не щадя. — Тихо, тихо, тихо. — шепчет Мия куда-то в висок. — Или тебе так удобнее добраться до сердца? — улыбается, и есть ощущение, что она хитрее лисиц, что притворяются соблазнительными девушками на востоке. — Мне думается, это просто твоя тактика соблазнения, — София кладет руку на грудь Мии там, где было сердце. — Чтобы убить меня. Мия улыбается, тянется её поцеловать, и София не может отказаться от этих губ. Теперь она не может себе этого позволить. Не тогда, когда это создание с таким восхищением говорит о ней. Не тогда, когда Мия плавится от каждого её прикосновения. — Тогда ты первая, на ком я её использую. — Молись, чтобы не последняя. Мия тихо смеётся, и это звучит слишком красиво, чтобы быть смехом такой нечисти, как она. Они целуются непозволительно долго. Долго для вампирши и охотницы. Долго для тех, кто должен выбрать, кому суждено умереть, чтобы другая жила. Долго для той, что всю свою жизнь училась убивать подобных. Долго для той, что должна сворачивать голову каждому, кто посмеет позариться на её бессмертное сердце, а не отдавать его с такой влюбленной печалью. Долго для двух миров, которым не суждено быть вместе. — Не волнуйся, — Мия шепчет в её губы, и это убивает сильнее, чем если бы та впилась в её шею. — Мое сердце уже у тебя. — черные глаза наполнены неведанной влюбленностью. — И я надеюсь, что именно ты отнимешь моё бессмертие.