Обряд наблюдения

      Зябкий осенний ветер проносился по улочкам небольшого города. Уличные фонари едва разгоняли тьму, оставляя в переулках зияющие пустоты. Редкие прохожие кутались в плащи, не поднимая глаз. Воздух пах ржавыми водостоками и жженой листвой — кто-то недавно пытался сжечь мусор во дворе, и теперь едкий дым лишь разъедал глаза.       Скарамучча натянул повыше вязаный шарф. Пальцы окоченели настолько, что он едва ощущал рельеф камеры под ними, но держал её на удивление крепко. Парень успел несколько раз проклясть себя, что в спешке оставил дома перчатки. Кажется, будто сам мир кричал ему о том, что сегодня следовало побыть дома. Осень явила себя во всех своих унылых красках. Скарамуччу пробирала мелкая дрожь, но разве это важно? Разве это важно, когда впереди стоит он?       "Всего один кадр. Последний. Сегодня точно последний!"       Скарамучча сделал несколько снимков заброшенной фабрики. Просто для вида, старое здание и её эстетическая ценность его совершенно не интересовали. Он перемещает камеру немного в сторону и делает уже желанный снимок. Она дрожала в его руках, пальцы судорожно сжимали технику, будто он пытается удержать через неё сам момент. Видоискатель стал единственным окном в мир, который сузился до одного единственного человека.       Кадзуха стоял у витрины антикварного магазина. Свет фонаря скользил по его профилю, очерчивая скулу, ресницы, линию губ. Скарамучча затаил дыхание. Слишком красиво. Слишком нереально.       Скарамучче сносило голову. Он не мог поверить, что находится так близко к нему. Ещё немного, совсем чуть-чуть, и можно коснуться кончиками пальцев этих изящных черт. Он замечал каждую деталь — каждую морщинку, каждый шрам на этом превосходном лице. Скарамучча почти задыхался от восторга.       Его уже не пробивала мелкая дрожь — его буквально трясло, и виной тому вряд-ли холод улицы. Пальцы сильнее сжали камеру.       "Он уйдёт. Исчезнет. Умоляю, не двигайся."       Камера щёлкнула громче, чем он предполагал. Оглушительный, по его мнению, звук будто вывел его из транса.       Ослепительные алые глаза поймали отражение вспышки. Кадзуху повернул голову и смотрел прямо в объектив камеры. Его губы слегка приоткрылись, будто он собирался что-то сказать.       Снимок получился нечеткий, но от этого не менее прекрасным. Скарамучча продолжал смотреть в видоискатель, даже когда понял, что Кадзуха смотрит прямо на него. Он почувствовал, как его внутренности сжались в один большой комок, тошнотворный восторг перепонял его. Скарамучча делает ещё один снимок.       — Я так похож на экспонат? — его голос оказался ниже, чем представлял Скарамучча.       Он опускает камеру, она все ещё дрожит в его руках. Кадзуха стоит совсем близко, настолько, что Скарамучче кажется, что он может чувствовать чужое дыхание на своих губах. Каэдэхара улыбается, так ярко и невинно, что Скарамучче в очередной раз снесёт голову, если он ещё немного задержит взгляд на этих губах.       — Н-нет! То есть... — Скарамучча сглотнул, вдруг осознав, в какую ситуацию попал. — Просто свет... композиция...       Кадзуха тепло рассмеялся:       — Покажешь?       Он неуверенно кивает и передаёт камеру в чужие руки. Его ладоней, будто специально, касаются изящные легка покрасневшие пальцы, аккуратно забирая технику.       "Живой, настоящий", — думает Скарамучча, не отводя взгляда от изящных рук. Место касания горело, несмотря на то, что у Кадзухи руки были такие же ледяные, как и у него самого.       Улыбка не сходила с лица Каэдэхары. Он коснулся изображения кончиками пальцев, будто пытался стереть снимок, но на дне его глаз плескалось такое спокойствие, что Скарамучча не знал, что и думать. Кажется, он даже не дышал.       — У тебя здорово получается, — наконец сказал Кадзуха, передавая камеру обратно её владельцу. — Давно этим занимаешься?       Скарамучча замер от вопроса. Давно занимается чем? Фотографиями? Сталкерством?       — Не особо, — еле как проговорил парень и удивился своему же голосу, настолько он показался ему чужим.       Кадзуха кивнул, кажется, удовлетворенный ответом.       — Не против обменяться контактами?       "Что"       Волна дрожи пробежала по всему телу Скарамуччи. Голова закружилась настолько, что он рисковал упасть на грязный асфальт прямо сейчас.       — Мне понравилась последняя сделанная тобой фотография, — поспешил пояснить Кадзуха. — Можешь, пожалуйста, скинуть её мне?       Скарамучча почти начал задыхаться, но смог выдавить из себя яростный кивок. Его пальцы сильно дрожали (хотя казалось, куда больше?), пока он набирал в своём телефоне чужой номер. Кадзуха улыбался чуть шире каждый раз, когда Скарамучча допускал ошибки из-за волнения, но выглядел он так, будто его это совсем не смущало.       — Постараюсь отправить завтра, как только обработаю, — сказал Скарамучча, как только они обменялись номерами.       — Спасибо большое, — коротко кивнул Кадзуха, убирая телефон вглубь своего пальто. — Я пойду. Ты тоже поспеши домой, вечера сейчас очень холодные.       Скарамучча смутился чужой заботе и еле нашёл в себе силы ответить что-то вроде "Конечно". Кадзуха снова одарил его своей милой улыбкой. Не прощаясь, он поспешил по направлению к своему дому, в самый последний момент коснувшись пальцами чужой ладони.       И у Скарамуччи в который раз закружилась голова.