Без права на отказ

Осаму и Чуя встречаются достаточно не мало и не много, но все ещё не живут вместе. Накахара сидел в гостиной с панорамным окном, наблюдая за огнями ночного города. Завтра ему предстояло снова рано вставать и разбираться с отчетами. Он сделал небольшой глоток французского вина Château Gruaud-Larose, позволяя себе минуту тишины. Наслаждаясь ей сполна. Посидев так еще немного, усталость взяла над ним верх. Он медленно поднялся с кресла, предварительно закрыв бутылку с вином. С утра проснувшись с первыми лучами, чему совсем не был рад. Совершенно не выспавшийся, поплелся в ванную комнату. Приведя себя в порядок, на кухне уже готовил кофе и бутерброд. Быстро перекусив, он прошёл переодеться. Как только вышел из квартиры, поспешил к машине. Улицы ещё были полупустыми. Он сел за руль и поехал в сторону штаба Портовой мафии. В здании всё было по-прежнему: тихо, пахло бумагой, куревом и дорогим парфюмом. Чуя направился в свой кабинет. Через час он постучал в дверь кабинета босса. Ответ не заставил себя ждать: — Входи. Чуя открыл дверь и шагнул внутрь. За массивным столом сидел Мори, а напротив него — Дазай Осаму собственной персоной. Корую он не ожидал здесь увидеть. Где нибудь в баре, у себя дома - да, но не здесь. -Здравствуй, Чуя — произнес Огай. -Здравствуйте — спокойно сказал Чуя, стараясь подавить раздражение. -О, привет, Коротышка — с ухмылкой бросил Осаму. Чуя проигнорировал. Он молча положил отчёты на стол и уже собирался уйти, как вдруг услышал позади себя знакомый голос: — Подожди.. — Чего тебе? — буркнул Чуя, не оборачиваясь. Ничего не ответив, Осаму в два шага догоняет Накахару и опередив его, открыл кабинет. Заталкивая хозяина этого кабинета во внутрь. И запер его на ключ, пока в это время Чуя, которого отпустили чтобы запереть кабинет, рванул к своему столу. Надеясь выудить из ящичка как минимум нож. Но попытка не удалась, его руки отдёрнули и схватили вместе железной хваткой. Чую развернули лицом к себе и прижали к столу. И между ног закрепили ногой. Прижимая сильнее. Попытка вырваться ни к чему не привела. Пальцы, сжимали его запястья, впивались в кожу так, что под ней уже пульсировала боль. Завтра здесь проявятся синяки. — Отпусти, придурок - и попытка выдернуть руки из хватки, но это приводит только к неприятным ощущениям. -Веди себя потише - Осаму приблизился к его лицу,прижимаясь губами к губам, резко и без права на отказ. Чуя дёрнулся, с попыткой отстраниться, но его только сильнее прижали к столу. Губы Дазая двигались резко, а язык настойчиво требовал доступа. Всё было пропитано запахом железа - то ли от случайно прокушенной губы, то ли от собственной злости. Чуя попытался укусить — в ответ получил короткий, но болезненный рывок за волосы, заставляющий запрокинуть голову. Дыхание спёрло, а во рту осталось только ощущение чужого — навязчивого, грубого, неотступного. Когда их наконец разъединили, по губам Чуи растеклась тонкая нитка слюны, смешанной с кровью. Он тяжело дышал, а в глазах стояла ненависть — яркая, неукротимая. Одной рукой Осаму крепко удерживал запястья Чуи, прижимая их к полированной поверхности стола, пока другой неторопливо освобождал его от одежды. Каждый слой ткани — тяжелый плащ, строгий пиджак, кожаная портупея, рубашка — падал на пол с едва слышным стуком, обнажая все больше бледной, покрытой мурашками кожи. - Чу, слишком много одежды, — прошептал Осаму, его губы растянулись в хищной ухмылке, прежде чем прикоснуться к шее — то нежно целуя, то резко кусая, оставляя на ней алые метки. Чуя зажмурился, но тело предательски отзывалось на каждое прикосновение. Он больше не сопротивлялся — но и не собирался просто так поддаваться. Дазай опустился ниже, язык медленно обвел один сосок, заставив Чую резко вдохнуть, а затем зубы сжали нежную кожу, пытаясь вырвать у него стон. Но мафиози лишь стиснул зубы, хотя его бедра непроизвольно дрогнули. Осаму отстранился, сбросил свой плащ, рубашку, оставив лишь бинты — как будто даже сейчас не желая раскрываться полностью. Его пальцы ловко расстегнули брюки, стянули боксеры, и Чуя почувствовал, как прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, заставляя ее покрыться мурашками. — Расслабься, — прошептал Осаму, доставая смазку, его голос звучал неожиданно мягко, несмотря на властные движения. И Чуя нехотя поддался. Его ноги обвили плечи Осаму, а спина выгнулась, когда пальцы осторожно, но настойчиво готовили его. Пальцы Осаму двигались внутри него — сначала один, затем второй, осторожно, но настойчиво растягивая, готовя. Чуя напрягся, губы сжались в тонкую линию, но Осаму тут же приник к его шее, глубоко, влажно целуя, чтобы отвлечь. — Терпи… — его голос звучал хрипло, но в нем не было насмешки — только горячее, сдержанное нетерпение. Чуя тихо застонал, когда пальцы нашли нужный угол, искра пробежала по позвоночнику. Осаму ухмыльнулся в его кожу, но не торопился — только прикусил мочку уха, чувствуя, как тело под ним дрожит. Когда он решил, что достаточно, то отстранился, чтобы сбросить брюки и бельё. Член тяжело пульсировал от возбуждения, и он обильно нанес смазку, не сводя глаз с Чуи. — Не торопись…— пробормотал Чуя, но его голос дрогнул, когда головка уперлась в растянутое кольцо мышц. Осаму вошел лишь наполовину— меньше, — и замер, сжимая бедра Чуи так, чтобы костяшки пальцев побелели. — Дыши. Чуя резко выдохнул, чувствуя, как жжение медленно сменяется наполненностью. Осаму не двигался, пока дрожь в теле под ним не стихла, только целовал его — губы, шею, ключицы — чтобы отвлечь, чтобы привык. А затем — медленно, до конца. Чуя вскинул голову, глаза широко распахнулись, и из груди вырвался стон — громкий, хриплый, без тени сдержанности. Осаму замер на мгновение, наслаждаясь тем, как Чуя сжимает его внутри, как его обычно холодные глаза теперь блестят от переизбытка чувств. — Вот и всё — он наклонился, прижав лоб ко лбу Чуи, и начал двигаться — медленно, глубоко, пока не нашел то самое место снова. И тогда Чуя взвыл, ногти впились в спину Осаму, пятки прижались к его пояснице, не позволяя отступить ни на сантиметр. Осаму усмехнулся, чувствуя, как Чуя сжимается вокруг него в такт каждому движению. Его толчки стали целенаправленными, неумолимыми, выбивая из голубоглазого все новые и новые стоны — хриплые, срывающиеся, совершенно неконтролируемые. — Ты такой громкий — прошептал он, но сам звучал сдавленно, когда Чуя вдруг рванулся навстречу, их губы столкнулись в жгучем поцелуе. Это было слишком горячо, слишком влажно, язык Осаму безраздельно захватил его рот, как и все остальное. Когда они наконец оторвались, слюна тянулась между ними, тонкая, как паутинка. И тогда ритм сменился — быстрее, грубее, безжалостнее. Чуя вцепился в край стола, его тело выгибалось, когда Осаму входил в него снова и снова, намеренно ударяя в ту самую точку. — Дазай… я... — голос Чуи сорвался в высокий стон, когда волна накрыла его — белая полоска живота, дрожь в бедрах, слепящая вспышка за веками. Осаму зарычал, чувствуя, как его собственное тело напряглось, и втолкнул в него последний раз, заполняя его теплом. Они замерли, тяжело дыша, кожа липкая от пота. Осаму упал на него, не в силах держаться, но все равно притянул Чую ближе, целуя в уголок губ. — Это было великолепно — его голос звучал хрипло, но удовлетворённо, пока он тяжело дышал, обмякший телом поверх Чуи. Чуя лишь слабо хмыкнул, глаза полуприкрыты, но губы дрогнули в улыбке — до тех пор, пока его сознание не прояснилось ровно настолько, чтобы осознать липкую теплоту внутри себя. Глаза резко расширились. — Ты — он толкнул Осаму в плечо, внезапно напрягшись всем телом. — Серьёзно?! Без ничего?! Осаму только лениво приоткрыл один глаз, его ухмылка стала ещё шире. — А? Разве тебе не понравилось? — он провёл рукой по животу Чуи, размазывая ещё и его собственную жидкость по коже. — Это не вопрос "понравилось"!— Чуя зашипел, пытаясь приподняться на локтях. — Ну и что мне теперь делать? Я на работе, а не дома! Осаму рассмеялся, намеренно прижимаясь к нему всем весом: — Ну... можешь использовать мой плащ как полотенце~ — Ты конченый ублюдок, — Чуя прошипел сквозь стиснутые зубы, его пальцы впились в плечи Осаму, оставляя кровавые царапины. — Я тебя сейчас прибью нахуй! Осаму лишь усмехнулся, намеренно прижимаясь всем весом, заставляя Чую глубже вдавиться в стол. — Попробуй, милый,— его голос звучал сладко, как яд. — Но сначала придется вытащить из себя мой член. А судя по тому, как ты сжимаешься. Чуя резко дернулся, пытаясь вырваться, но Осаму молниеносно перехватил его запястья, пригвоздив к столу. — Заткнись и слушай, — Чуя оскалился, в его голосе звенела сталь. — Ты кончил в меня нахуй в моем же кабинете! Я тебя сейчас изрежу на куски, сука! Осаму рассмеялся прямо в лицо, его дыхание обжигало: — Ох, как ты меня заводишь... — Он намеренно провел языком по губам Чуи. — Но если бы ты действительно хотел меня убить... то не обнимал бы так страстно, пока я тебя трахал. Чуя скривился, чувствуя, как липкая влага медленно стекает по внутренней стороне бедра. Он резко дернул ящик стола, доставая запасной комплект одежды — на такой случай у него всегда был подготовлен костюм в ящике стола. — Ты специально это сделал, мразь, — бросил он через плечо, пока стирал остатки с кожи салфетками. Осаму, развалившись на диване, только лениво ухмыльнулся: — А что? Тебе понравилось. Чуя закусил губу, чтобы не сорваться на крик, и быстрыми движениями натянул свежую рубашку. Всё ещё болело, но он не подаст виду. - - - Чуя сидел за отчётами. Ну, как сидел — скорее, пытался не скривиться от неприятных ощущений каждый раз, когда менял позу. Осаму, развалившись рядом, нарочно громко вздыхал, постукивал пальцами по столу и иногда задевал его ногой — просто чтобы увидеть, как Чуя дёргает уголком глаза. Когда голубоглазый наконец закончил, он швырнул папку с отчётами в Дазая. — Отнеси боссу. — Ого, а как же "сделай одолжение"? — Осаму притворно удивился, но папку поймал. Чуя просто показал ему средний палец. --- Мори удивился, когда Дазай принёс отчёты Накахары. — О-о, неужели наш Чуя-кун заболел? — поднял бровь босс, принимая документы. — Нет-нет, просто... устал, — Осаму сладко улыбнулся. Мори посмотрел на него, потом на слегка помятые страницы, и его глаза блеснули пониманием. — А-а... Ну, передай ему, чтобы... бережнее себя вел. --- Осаму вернулся в кабинет Накахары. Чуя уже собирался домой, с трудом скрывая хромоту. Когда шатен внезапно обнял его сзади, голубоглазый вздрогнул, но не оттолкнул — только стиснул зубы. — Осаму, отпусти. Мне пора. — Ладно~ — тот искусно вздохнул, но руки разжал. Чуя прошел мимо, даже не оглянувшись. — Пока! — весело помахал ему вслед Дазай. — Ага, пока. — рыжик буркнул уже из коридора. --- Дома Накахара приготовил ужин. За столом он думал обо всем подряд от работы, до своих отношений с Дазаем. В дверь постучали. Чуя, доедая ужин, нахмурился, но всё же встал и направился к входу. Открыв дверь, он замер. На пороге стоял Осаму — с огромным букетом алых роз и загадочным пакетом в руках. Не дожидаясь приглашения, шатен уже переступал порог, заставляя Чую машинально отступить. — Чего.— он даже не успел договорить, как Осаму вручил ему и цветы, и пакет, а сам принялся снимать плащ и расшнуровывать ботинки, будто это было само собой разумеющимся. Чуя стоял, как вкопанный, сжимая в руках подарки. — Чу-Чу, тебя вызывает планета Земля~ — насмешливо проговорил Осаму, щёлкая пальцами перед его лицом. Только тогда Чуя ожил, резко моргнув. — Ты зачем пришёл? — спросил он, сжимая букет так, что стебли хрустнули. Осаму выгнул бровь, проходя в гостиную: — Захотел. А что, уже к своему парню нельзя в гости? — Мы пару часов назад виделись — рыжий скрестил руки на груди, недовольно щурясь. — Мы там только потрахались, а не провели время вместе, — спокойно парировал Осаму, уже роясь на кухне, будто здесь жил годами. Чуя посмотрел на него, как на долбоёба, но всё же последовал за ним. — И ещё у меня есть к тебе предложение. — Какое? — усмехнулся Чуя, ожидая подвоха. Осаму повернулся к нему, его глаза сверкали решимостью: — Давай съедемся. — ...Зачем? — Чтобы вместе жить. — Чтобы ты мне нервы трепал. — Ну это тоже, но и чтобы больше времени проводить Спустя пару тысяч часов уговоров (и нескольких страстных перепалок, переходящих в ещё более страстные примирения) Чуя всё же согласился — но с условием, что Осаму переедет к нему, а не наоборот. --- Прошёл месяц с переезда. За это время они: успели переругаться, но с очень жарким перепирием. Но что-то все равно стало лучше Теперь, если Чуя не убирался — за него это делал Осаму. Готовку тоже разделили: кто первый дома — тот и готовит на двоих. --- Сейчас они стояли на кухне, и Осаму вдруг притянул Чую ближе, глядя прямо в его голубые омуты : — Я люблю тебя, Чуя. Рыжий на секунду замер, потом усмехнулся, но ответил, не отводя взгляда от карих глаз: — И я тебя люблю, Осаму. Это был их собственный рай — с постоянными спорами, синяками от слишком жёстких игр и поцелуями, которые вкусом напоминали домашний ужин. И Чуя не променял бы это ни на что.