Связи

Кими пялился. – Твой итальянский Питер Паркер сейчас дыру во мне прожжет, – пробормотал Эстебан, зацепив стоявшего рядом Оливера локтем. – Где? – Оливер был занят бутылочкой бананового молока и разглядыванием новых постеров других команд, которые стафф заботливо разложил на длинном столе вдоль стены. Окон молча подтолкнул его в бок, чтобы, скорректировав направление, Оливер наконец заметил кучерявого коротышку. Кими стоял рядом с Джорджем, почти на другом конце зала, отвечал на вопросы интервьюера. – Смотри-ка, даже не моргает. Ну и жуть. А если он сюда пойдет… – начал Эстебан, не стараясь сдержать усмешку. – То ты в какую сторону побежишь? – Я… – растеряно начал Оливер, но быстро замолчал, потому как взгляд Кими моментально перекинулся на него. Это персональный кошмар Оливера Бермана. Антонелли с каждым Гран-при становился все лучше, не за горами тот день, когда он возьмет подиум. А ведь всего год назад Тото привел этого малыша едва ли не за руку в гараж Мерседеса. И там его тепло приняли, хотя он пришел на место горячо любимого Льюиса! Больше того, сам Макс Ферсаппен вскоре начал называть его своим приемным сыном. На совместных мероприятиях он никогда не оставался в одиночестве, рядом всегда Джордж, а если не он, то как из воздуха появляется Макс или Шарль, а чаще сразу двое. «Сводный брат» в лице Оскара «Никаких друзей, только враги» Пиастри часто помогал младшему обыгрывать Ландо в шахматы на телефоне. Мало кто мог противостоять его обаянию. А Оливер был на позиции третьего пилота и только в этом году получил место в Хаас. Было ли к нему столько же внимания? Нет. Был ли Окон или кто-то из стаффа так же нежен с ним, как с Кими все, кто окружают его в Мерсе и не только? Нет. Подходил ли к нему кто-нибудь поздравить в тот раз, когда он взял десятое, а позже восьмое место? Нет. Были ли у него дружеские отношения с кем-то из старших пилотов? Ну как сказать… Если поставить его и рядом мусорное ведро, то рано или поздно кто-то из пилотов подойдет к ведру, потому что понадобится выкинуть мусор. А ведь он гонял с Кими в Формуле-4 и занял там первое место, но где же он теперь? И Оливер не завидовал, а скорее чувствовал себя аутсайдером ситуации, так как не был окружен ничем подобным. Старшие пилоты никогда не возились с ним, а Макса он и вовсе боялся, как огня. Все стало хуже, когда три месяца назад контент-менеджеры Формулы-1 решили, что будет здорово придумать общие активности для двух самых молодых гонщиков. Тогда Оливер впервые пожал Кими руку и случилось то самое – он запечатлелся на младшем. Антонелли сжал его ладонь крепче и посмотрел прямо в глаза, конечно он не мог не почувствовать этого. Теперь Кими мог транслировать свои мысли прямо ему в голову, потому что именно он запечатлелся, а не наоборот. И стоило их взглядам встретиться, как: «Отойди от него. Мне не нравится, что вы стоите так близко» «Отойди» «Почему он зовет тебя Олли? Вы настолько близки?» Да. Милый кучерявый мальчишка был жутким собственником с задатками семейного тирана. Но Оливер не мог противостоять этому, потому что импринтинг случился и теперь его сердце работало против его головы. И так будет до тех пор, пока кто-то из них не умрет. Кими в тот же день рассказал об их связи всему гаражу Мерседес, Тото вызвал парамедиков, им провели несколько тестов, и уже вечером старший менеджер Хаас ставил подпись на договоре, который был заключен между командами. Теперь Оливер был вхож на территорию Мерседес, их с Кими номера отелей всегда находились рядом, количество их общих активностей удвоилось, а графики тренировок зеркально совпадали друг с другом. Говорят, что импринтинг случается не потому, что вы встречаете «родственную душу», а потому, что вы находите человека, который нуждается в вас также сильно, как и вы в нем. И вот Оливер третий месяц себя спрашивал, в чем же Кими нуждается, если его скромная персона организовала между ними импринтинг. – Я попить! – ответил Оливер Эстебану и развернувшись на пятках, ломанулся в коридор. По сторонам не смотрел, только под ноги, потому стоило ему завернуть в коридор, как он тут же столкнулся с кем-то, с ужасом наблюдая, как его банановое молоко растекается по темно-синей футболке. – Воу, куда ты так летишь? – Ферсаппен ухватил его за плечи, не дав потерять равновесие. – Ох, я… Я прошу прощения! – Оливер попытался отстраниться, но Макс не позволил, все еще удерживая его. – Кими обижает тебя? – вдруг спросил старший, чуть понизив голос. Оливер удивленно вкинул на него взгляд и тут же покраснел. Конечно! Конечно, Макс был в курсе их связи несмотря на то, что обычно такое держали в тайне, хотя бы от других команд! Но он был уверен, что это не сплетни дошли до Ферстаппена, а сам Кими рассказал ему. Старший смотрел в глаза, и Оливер вдруг почувствовал знакомые отголоски. – Ага, я тоже, – хрипловатый голос стал звучать мягче и Берман ощутил, как напряжение между ними сходит на нет, будто Макс сам решает за него: волноваться ему сейчас или нет. В коридоре никого не было, но отсюда открывался отличный вид на добрую половину зала. Макс развернул его и сказал: – Смотри. И Оливер смотрел вперед, а там в толпе хорошо выделялась красная форма Феррари. Шарль разговаривал о чем-то с Карлосом, улыбался и смеялся, как вдруг резко повернул голову и безошибочно посмотрел в их сторону. Улыбка стала шире, он едва заметно кивнул и вернулся к своему разговору. Оливер тем временем был в сильнейшей растерянности. Только что Макс раскрыл свою главную тайну, да даже самая желтая газетенка и представить себе не могла, что у Ферстаппена импринтинг с Леклером. – Видишь, он не вздрагивает и никак не выдает себя. Тебя же постоянно так протряхивает, что только тупой не догадается, что где-то рядом твой меченый учит тебя уму разуму, – произнес Макс, не меняя мягкого тона, но явно сменив интонацию, от чего ему вновь стало сильно не по себе от такой компании. – Но я не могу это контролировать, – тихо признался Оливер, понимая, что чужие руки все так же сжимаются на его плечах. – Потому что ты не подпускаешь к себе Кими. Он обижает тебя? Ругает за что-то? Почему ты всегда убегаешь от него, стоит только оставить вас наедине? И вопросы были чертовски резонные, потому что обычно сторона запечатления тяготела близостью к запечатленному, а никак не наоборот. Но Оливер ничего не мог с собой поделать! Его начинало колотить, стоило только Кими прикоснуться к нему. А младший всегда это делал, если была возможность незаметно подержать его за руку или погладить по спине. Но радовал тот факт, что Макс явно знал, что Кими отнюдь не такое солнышко, каким может казаться. – Просто дай этому случиться. Это не будет больно, – Макс развернул его обратно к себе и отпустил. – Мне страшно, – честно ответил Оливер, глядя на темное пятно от молока на футболке старшего. – Ему тоже, поверь. Он понимает, что ты слышишь его, но злиться, потому что ты не слушаешься. – Но я ведь не его собственность, – прозвучало довольно жалко, но Оливер уже не боялся откровенничать, ведь теперь у него есть большой секрет Макса и Шарля. – Нет, скорее наоборот, – он улыбнулся и по примеру младшего посмотрел на свою футболку, тут же печально вздохнув – придется идти переодеваться. – Наоборот? – Оливер поднял глаза выше, вновь сталкиваясь со взглядом старшего. – Это общение работает только тогда, когда ты ему нужен. Пока Кими еще юн, он будет звать тебя часто, и ты будешь всегда его слышать, но с возрастом он успокоится и перестанет дергать без повода. – А что насчет меня? – Тебя он чувствует. Вы меняетесь: он тебе мысли, а ты ему эмоции. Поэтому, когда ты в мыле убегаешь, Кими чувствует, что он причина твоего беспокойства и тут же дает обратную реакцию и начинает тебя звать. Вам двоим нужно время, чтобы он привык к твоим эмоциям, а ты к его голосу. «Где ты?» – тут же услышал Оливер. Когда не было контакта глаза в глаза, то голос Кими звучал сильно тише. – Достичь баланса в любом случае придется. Скоро Гран-при, вам нужно дышать в одном темпе и думать в одном направлении, а не играть в кошки-мышки. Оливер, отнесись к этому серьезно, – наставлял Макс. «Сейчас же вернись в зал. Я хочу, чтобы ты был у меня на виду» «Оливер!» И Оливер вздрогнул, роняя свою пластиковую бутылочку и пачкая еще и кроссовки Макса остатками молока. Обогнув старшего, он собирался бежать, но его тут же схватили за руку, и он был вынужден обернуться. – Не ради себя, так ради Кими, – быстро начал Макс, не давая Оливеру вырваться из захвата. – Импринтинг не случился бы, если бы он тебе не нравился! Мальчишка близок к подиуму, переступи через себя, чтобы он смог получить то, что заслуживает! – и, наконец, отпустил. Оливер бросился бежать, по пути сглатывая слезы. Макс прав на сто процентов, а он ведет себя как капризный ребенок. От него буквально зависит успех Кими, ведь если они не смогут наладить отношения, то ни о какой концентрации на гонке не может быть и речи. Подбежав к лифту, он вдавил кнопу, желая поскорее оказаться в своем номере. «Стой!» – хором раздалось и за спиной, и в голове. Он снова вздрогнул, будто его ударили электрошокером. Развернувшись, Оливер увидел Кими. Младший быстро приблизился. У них значительная разница в росте, но вот по ширине и мускулам они были примерно одинаковыми. Потому, даже при такой разнице в росте, младший не выглядел слабым, ну уж точно не слабее Бермана. Двери лифта открылись. «Заходи. Я не хочу, чтобы кто-то видел наши разборки» Оливер поджал губы и послушно зашел в лифт, а следом и сам Кими. Стоило лифту закрыться, как младший тут же встал ближе, так, что они почти соприкоснулись плечами, и взял его за руку. Оливер отвернулся, будто стеклянные стены действительно были такими интересными. Ему почему-то стало очень сильно стыдно. Даже еще сильнее, чем когда Макс пытался вразумить его. «Я не злюсь» Это заставило Оливера выдохнуть, он долгое время считал, что приказной тон в голосе – это симптомы явной злости. Лифт приехал на их этаж и Кими вынужден отпустить, потому как кругом были камеры. «В мой номер, пожалуйста. Оливер, я просто хочу поговорить» Оливер вышел первым, потому шел чуть впереди и молча кивнул в ответ. Кими открыл номер и пропустил старшего вперед. В номере царил полумрак: шторы задернуты, основной свет выключен, работали только тусклые лампы у двухспальной кровати. Оливер прошел вперед и сел на край, глядя как Кими зашел следом и запер дверь. Он не спешил приближаться, молчал и Оливер тоже ничего не говорил, только смотрел на свой персональный ад, понимая, что никуда он уже не денется. – Могу я… – начал Кими вслух, но тут же перешел на мысли: «Могу я прикоснуться к тебе? Ты транслируешь мне предсмертную агонию, я не понимаю, что с тобой происходит». – Я тоже не понимаю, что со мной происходит, – произнес Оливер, и не выдержав, громко всхлипнул, зажмурился и закрыл лицо ладонями. Щеки горели, а слезы никак не хотели заканчиваться. Кажется, он вот-вот начнет задыхаться, прямо как тогда в школе, когда словил паническую атаку. Но его резко отвлекли чужие руки, что легли на его бедра. Кими опустился перед нимна колени и приблизился. Чужое дыхание коснулось пальцев, что все также скрывали лицо и слезы. «Тебя пугает наша связь?» – Очень, – прошептал Оливер между всхлипами. Кими вдруг убрал руки и отодвинулся. Оливер едва успел испугаться, что все испортил, но Кими не ушел, а сел рядом. Повисло молчание. Чужих мыслей в голове не звучало, поэтому Оливер вновь забеспокоился и убрав руки от лица, повернулся к Кими, сделал вдох, чтобы успокоится и спросил: – А тебя? Он смотрел прямо на него и ответ не заставил себя долго ждать: «Нет» Оливер хотел услышать что-то еще, но кажется, Кими сменил тактику и не спешил атаковать. Поэтому он довольно быстро успокоился, вытер щеки и попытался мыслить рационально. На носу Гран-при в Канаде, там исторически Мерседес всегда занимал хорошие места и Кими нельзя лишать этого шанса только потому, что он не может понять, что чувствует. – Я просто не понимаю, почему я? – тихо спросил Оливер, опустив взгляд на свои ладони на коленях, не решившись еще раз встречаться с ним взглядом. «Мне казалось, что тебе одиноко» И это заставило посмотреть на Кими. Неужели он настолько читался? Неужели аутсайдером был на самом деле, а не только в своих мыслях. «Нет. Не так. Позволь объяснить» Оливер кивнул. «Я стремился в Формулу-1 по своим личным причинам, но мысль о том, что я увижу тебя там и мы вновь встретимся на трассе, подгоняла и мотивировала. Но твое окружение так сильно отличалось от моего, что мне стало казаться, что кто-то намеренно разделяет нас. Каждый кто смотрел на тебя попадал под подозрение. Ты, наверное, не замечал этого, но я приказал одному из своих охранников приглядывать за тобой. Тогда меня и поймал Джордж, прочитал лекцию о том, что сталкерство – это уголовная ответственность и что мне нужно просто поговорить с тобой». На его губах появилась слабая улыбка и Оливер отзеркалил ее. «Но я так боялся, что ты не воспримешь меня всерьез или еще хуже: отвергнешь» Кими вздохнул и впервые за вечер опустил взгляд. – Поэтому ты рассказал Максу? – предположил Оливер, осознав в моменте, что Ферсаппен догадался об импринтинге раньше, чем он дебютировал. Вместо ответа Кими осторожно взял его за руку. Оливер посмотрел на него и тот поднял взгляд, вновь ловя его в свои темные омуты и устанавливая связь. Он вздрогнул, и пока не представлял, как это можно контролировать, потому что стоило Кими посмотреть на него вот так и ему казалось, что появлялся второй Антонелли за спиной, который будет шептать все его мысли прямо на ухо. Кими улыбнулся на его реакцию. Да, это явное подтверждение, что Оливер на сто процентов с ним. «Прости. Мне нужен был совет от старшего. Джордж намекнул, что Макс точно сможет мне помочь разобраться с этим. Тогда я понятия не имел, что он такой же и что Шарль тоже. Он сказал, что хватит одного рукопожатия, чтобы подтвердить или опровергнуть то, что роиться внутри меня». – Ты хочешь сказать, что тот наш совместный ролик для соцсетей Ф1 ты инициировал? – искренне удивился Оливер. Он знал, что Мерсы – это скорее семья, чем работа, но, чтобы настолько? Кими просто захотел, и они это устроили? «Я не говорил никому о своих предположениях и выводах Макса. Только о том, что хотел бы дружить с тобой, но не знаю, как подобраться через стену из менеджеров двух разных команд. И Джордж помог, начал наседать на наших, что мы с тобой примерно одного возраста и у нас точно будет химия в кадре. Меня бессмысленно пихать в ролики со старшими, даже с самим Джорджем мы в кадре смотримся как очень старший брат и очень младший брат…» – И им понравилась идея, – кивнул Оливер, вспомнив тот ролик, когда собрали всех самых молодых и заставили отвечать на вопросы, Кими тогда язвил и отвлекал всех, как будто они на уроке, а он главный задира класса. «Понимаю, что не имею права требовать награду…» – Имеешь, вообще-то, – тут же не согласился Оливер. – Ты проделал работу за нас двоих, тогда как я только прятался от тебя по углам. И Макс прав, я должен принять это, чтобы ты мог взять подиум в Канаде. «Мы» – Что? «Чтобы мы могли взять подиум» – Боюсь Хаас по силам соревноваться только у краев первой десятки, – горько улыбнулся Оливер, ощутив стойкое желание обнять Кими и спрятать лицо. «Моя победа определенно будет нашей. Я в этом ни на минуту не сомневаюсь», – Кими чувствовал и поэтому потянул его за руку в свои объятия. И Оливер с удовольствием воспользовался предложенным. «Ты мне так сильно нравишься» Это признание отозвалось в груди Оливера теплотой, он ощутил себя совсем крошечным в его объятиях. Связь крепла, он ощущал это почти на физическом уровне: теплый импульс покидал его, сталкивался с Кими и возвращался к нему, разливаясь по всему телу, от груди и до самых кончиков пальцев. Слишком хорошо и слишком приятно, что не начать возбуждаться. И Кими тут же уловил это в его эмоциях. «Макс сказал, что если мы ну… он был довольно прямолинеен, то ты перестанешь так сильно реагировать на мой голос, а я на твои эмоции» Оливер сжал в пальцах его футболку на спине. Он не чувствовал себя готовым к такому. Не отрицал и понимал, что рано или поздно они это сделают, но сейчас он был слишком эмоционально потрепанным, чтобы перенести такое. Кими чуть отстранился и взяв его красное лицо в ладони, глядя в глаза, произнес вслух: – Я понимаю тебя, Олли. Мы не обязаны сейчас, мне достаточно того, что мы поговорили. Оливер слабо кивнул и зажмурился, пытаясь сдержать слезы. – Просто пообещай, что будешь слушать мой голос. Всхлипнув, он открыл глаза и глядя сквозь слезы произнес: – Хорошо, я обещаю. А ты пообещай, что не будешь приказывать. Кими расплылся в улыбке и ответил: – Нет, больше не стану.