Сшитые имена

Взмах крыльев, с бликом сверкнуло копье, которое больше похоже на косу смерти. Трава под ногами уже хлюпает от моря крови вокруг, некогда озорные бирюзовые глаза горят жаждой битвы, виски пульсируют, от чего тяжелеет голова. Шорох справа, шаг влево и отклон назад. Монстр взмахивает когтистой лапой в паре сантиметров от лица, ладонь сильнее сжимает косу и резкий взмах – монстр взревел от боли. Крылья полностью потяжелели от брызг алой, почти даже черной, крови. Невозможно взлететь, а бездна не дает даже вздохнуть, новая волна врагов уже на подходе, а он здесь один. Скрипнув зубами, через силу Барбатос встряхнул крыльями, скидывая тяжесть красной плесени с себя и отдавая последние силы на призыв ветра, отправляя его к юго-западу. Чудом он стоял на ногах лишь благодаря тому, что опёрся о копьё. Лишь сейчас почувствовалась боль в правом крыле, вот заныла щиколотка левой ноги. Взглянуть со стороны и это не один из сильнейших Архонтов, а лишь умирающий ангел, которого спослала на землю Селестия. Даст слабину и его загрызут, разорвут и сломают кости, а оставят лишь лужу крови. Шум в ушах подло мешал слушать ветер для своей же безопасности, взгляд затуманился, но шага сделать не было уже сил. Поспать.. Шаг вперёд, коса полукругом рубанула монстров бездны, один взмах и их покидало на землю от резкого порыва ветра. За его спиной ответственность за жизни многих, за его спиной небольшая деревушка с детьми. За ней никто не может следить сейчас из стражей, все силы ушли на сам город. Только вот никто не мог знать, что самый большой удар в итоге возьмёт как раз точка зачистки Барбатоса. Здесь был очаг, и перекрыть его не представлялось возможности, для этого нужно как минимум сосредоточиться только на заклинании. А частые волны монстров этому, естественно, очень сильно мешает. Так ещё и воин из него такой себе.. — Пригнись! Слышно будто из толщи воды, но пригнуться он успевает. Очень вовремя, над головой просвистело копьё, а следом прям под ноги Барбатоса падает монстр. Из-за луж крови было невозможно не услышать шаги, которые аккурат остановились возле Барбатоса, а следом на плечо опустилась шершавая ладонь. Выдох облегчения, в глазах резко темнеет и тело клонит в бок. Его успевают словить, крепко держа в своих руках. Глухо слышно обрывки слов, но в сознании остается, на ногах через силу держится. — Он весь ранен.. — Упёртый глупец, держался до невозможного, — послышалось со спины, выйдя из тени Моракс оценил всю ситуацию, прислушиваясь к земле в оценке начала новой волны. — Колебаний нет, примерно полчаса у него есть для восстановления сил. Сяо, присмотришь за ним? Выбора, конечно же, у него не было. Той ещё задачей стало отобрать косу из цепких пальцев, а дальше дело за малым, просто взять Архонта на руки и аккуратно посадить его возле чистого участка подле дерева. Дышит шумно, но сердцебиение приходит в норму. Сюда бы сейчас Хранителя Облаков, её знания в оказании первой помощи намного шире и глубже, нежели у молодого Адепта, который может только хуже сделать с окружающей его кармой. Основная кость правого крыла раздроблена, это видно невооружённым глазом, оно теперь валяется рядом с Барбатосом просто бесполезной частью тела. Мышцы щиколотки левой ноги разорваны, удивительно как он вообще простоял и сражался всё это время. Всё ещё кровоточащая рана на боку, безжалостно пачкая белоснежные одежды божества. Смотреть невозможно, просто тошно, он самоубийца и придурок. В лицо ударил резвый поток ветра, будто Архонт свободы мог читать его мысли и тем самым отругать вольного адепта за такие слова. Но что поделать, если это правда. А такое состояние не позволяет сердцу бога исцелить такие повреждения, он полностью себя выжал, как лимон в чай. Невозможный, упрямый и полный придурок. Очередной поток ветра Сяо решил оставить без внимания. — Устал извечно меня спасать из лап смерти? – преувеличение, он не может умереть пока в груди пульсирует теплом сердце бога. Да и, скорее устал видеть на нём раны, которые с каждым разом выглядят всё опаснее, будто точно хочет с этим миром попрощаться. – Приму молчание как положительный ответ, ха-ха.. — Помолчи и восстанавливай силы. На тебя смотреть тошно в таком виде, — до раздирающей сердце боли скорее. Только недавно он озвучивал свои страхи о том, что не переживет перелома крыльев, ведь небо это его второй дом, а теперь вот что случилось. Словно кошмар наяву. — Ох, как всегда прямолинеен и безжалостен в речи, я умираю, — иронично звучит от истекающего кровью божества. Скептический взгляд адепта был полностью проигнорирован. — Очнулся, летающее всюду бедствие? – от вечно серьёзного Моракса это звучало еще ироничнее. Союз сарказма вновь собрался вместе, жаль место не очень чистое. В ответ Властелину Камня прилетел стон боли. Барбатос хотел немного привстать и по привычке начал помогать себе и крыльями, потревожив перелом. В уголках глаз скопились слезы, а следом Барбатос рухнул обратно на траву, кидая взгляд на то, что осталось от некогда мощного как ураган крыла. Сяо скрипнул зубами, отворачиваясь от божества и пытаясь скрыть смесь злости и переживания. Будто ножом по сердцу, в рёбрах, горячим металлом по коже, выжигая лишь пару слов: «не уберёг». — О, наконец-то не смогу к вам в павильон как ураган прилетать, Сяо, выдыхай спокойно, — должно было стать шуткой, только вот смех вышел скорее на грани истерики, нежели каким-то саркастичным или более весёлым. Рядом из-под земли выросла небольшая геоконструкция. — Ты хоть иногда думай, что говоришь своим ртом, — прозвучало устало. Моракс привык к таким всбросам со стороны Архонта Ветров, вот только иногда это стоило приструнить. Себе дороже. Разбираться с тем, почему он не позвал на помощь сразу даже не было лишних сил, оба прекрасно понимали почему. Оттого и становилось еще хуже на душе, ведь такими темпами реально можно лишиться жизни. Никакое сердце бога не спасёт. – Я разберусь с очагом бездны, а ты мирно сиди и позволь Сяо тебе помочь. Барбатос фыркнул, отворачиваясь от них обоих и слепо слыша, как Моракс медленно удаляется в сторону очага. Тишина, которая стала вечным спутником этих двоих, вновь их окружила куполом. Жестокие реалии, они общались лишь в присутствии кого-то. Хранитель Облаков, Гуй Чжун, Моракс, четвёрка Якс которые были близкими друзьями Алатуса, Макото, Хеврия… все они были свидетелями их диалога с язвительными шуточками, но никогда в одиночестве даже и слова не проронят. Барбатос просто не видел в этом смысла, молодой Адепт был интересен, но не настолько любопытен. Это было просто знакомство из-за общих знакомых. Да, он дружен с адептами, с четверкой Якс тоже, но новое лицо в этом обществе он просто не принимал. И вряд ли сможет хоть когда-то принять. А Сяо. Он просто не понимал что чувствует рядом с божеством. Ему нравилось играть в хороших знакомых на людях, но кто они по-настоящему друг другу? Вот он тоже не понимал. От того оставалось лишь молча наблюдать, анализировать, подмечать детали, запоминать мелочи. Именно так он узнал, что хоть он и любит яблоки, никогда в корзине не выберет зелёные. Только красные, они слаще и хорошо хрустят. Его улыбка не всегда говорит о том, что он счастлив. Любая тема, которая может выбить его из колеи, сопровождается легкой улыбкой на устах. Ему так проще, будто обманывает не только собеседников – себя самого тоже. И таких мелочей у божества еще тысячу, а с тысячей ещё одна. Он будто выучил его всего, отдаленно, молча. Восхищается его силой, восхищается им самим. Но при этом Сяо понимает, что они друг другу никто, и это не изменится. Никогда. Как бы он не хотел наоборот. Это их карма, это их нити, которые прошлись рядом, но в узел не завязались. Будто птицы, которые могут постоянно летать мимо друг друга, но при этом гнезда сохраняют на расстоянии. — Я так понимаю, вы хорошо пообщались? – Моракс вышел из чащи леса, кидая взгляд на Барбатоса, который даже не шелохнулся за все это время. – Что ж, раз так, то пошлите в Заоблачный предел. Будем лечить нашу летающую калеку. - Я все слышу! Лазурные глаза наблюдали за молодым Адептом, который вместе с божеством соли собирали букет глазурных лилий. Барбатос сидел на толстой низкой ветке дерева в тени листьев, покачивая одной ножкой навесу, наслаждаясь лёгким бризом, который шёл с пляжа. Рядом в тени возле корней сидела Гуй Чжун, вплетая лилии между собой, создавая аккуратный венок. Не так далеко было слышно эхо остальных Якс, которые видимо опять поругались на пустом месте. На душе было спокойно. Но глаза предательски не могли оторваться от паренька, который вообще для него ничего не значит. Но при этом душа будто рвалась ближе к нему, даже чтобы просто помолчать. Им не впервой, но это было такое резкое и очень неожиданное желание, что было даже не по себе от себя. А оттого неосознанно он пытался его избегать. Выходило, мягко говоря, ужасно. Прошел месяц после той битвы. Тело до сих пор помнило теплые касания его ладоней, когда Сяо нёс его на руках. Они были такими обжигающими, что этот жар ощущался даже сквозь ткань белоснежных одежд. Барбатос восстанавливался в старом городе, вдали от шума и в гордом одиночестве, медленно начиная будто сходить с ума. Компаньоном была только лира да игривый ветер, больше никто. Он сам попросил его не беспокоить, а оттого мучился так же сам. И вот наконец крыло хоть немного пришло в норму и он снова смог прийти к своим друзьям. Он не хотел, чтобы кто-то смотрел на него с сочувствием, а потому и пришлось терпеть тишину вокруг. Чтобы потом вновь наслаждаться такими вечерами, которых становилось всё меньше. — Он, кстати, беспокоился о тебе всё это время, — подала голос Офаним пыли, поднимая нежный взгляд на друга. Барбатос фыркнул, делая вид, будто ему всё равно. – Единственный будто ждал твоего прихода, даже Хеврия не так беспокоилась. Я вижу ваши натянутые отношения, но мне казалось, что ты быстро к нему привыкнешь и примешь. — У меня ощущение, что он этого не хочет. Он отдаленно держится от всех, а я не хочу навязываться. У меня был к нему интерес первое время, но увидя такую настороженность решил ждать сам. Как видишь, не дождался. Хотя, не смотря на это, он всегда рядом, когда мне нужна помощь. — Не хочу его сдавать, но он рассказывал, что будто чувствует тебя, — пожала плечами девушка, откладывая венок и кидая взгляд на того, кого они обсуждают. – И он мальчик не смелого десятка. По нему видно, что ты ему интересен, но решиться на что-то большее, чем есть сейчас, не решается. Чувствует. Лазурные глаза оглядели Адепта, который смущённо улыбнулся Хеврии на какую-то фразу от неё и спрятался за длинными волосами под хихиканье девушки. Барбатос медленно пошевелил крылом, чуть хмурясь от резкой боли, которая отдавалась в лопатки, не отводя взгляда от Адепта. Сяо вздрогнул, будто почувствовал холод, кидая взор золотистых глаз в сторону божеств, останавливаясь на Архонте и поджимая губы. Это могло быть совпадением. Всего лишь дуновение ветерка, момент когда он просто хотел на него посмотреть, но слова Офанима пыли не могли выйти из головы. Будто вскружили голову, мысли начали метаться из одного угла в другой. Если так и было, сколько это длиться? Что именно он может чувствовать, насколько ярко, насколько часто. А самый главный вопрос – как от этого избавиться. Будто паранойя, эта мысль врезалась в голову и стала преследовать Архонта Ветров. Любой шаг стал аккуратным, любое движение крыльев почти неслышным. Мысль о том, что это просто было случайным попаданием по времени в тот день удалялся все дальше в голове, её заслоняла мысль, что Сяо может знать любой его шаг. И его пугала даже не сама мысль о том, что его преследуют, а в том, что кто-то станет ближе. Он привык к маске открытости, для многих он просто весёлый и беззаботный Архонт и всегда улыбающийся друг. Он может быть и понимает, что не многие клюют на такое, но если никто не замечает его тяжелого взгляда, значит он справляется. И ладно если Сяо замечает просто физическую боль, но если тот и чувствует его моральные тяготы, то Барбатос этого не вынесет. В одиночестве он позволял себе стать собой, он мог стать слабым, мог покричать возле башни Декарабиана, постоять молча возле сломанной лиры, которая до сих пор хранится там, грязная и без струн. А рядом растёт сесилия, будто две единственные вещи, которое остались от того, чьего имени никто не знает. И теперь он не может сделать даже этого, боясь того, что это будет ощущать другой человек. Ощущение того, будто за ним подглядывают без спроса, раскрывают грудную клетку и всматриваются в душу, пытаясь разузнать больше. Аж в дрожь бросает от этого. Медленный танец почти прозрачных фей вокруг, пальцы играют с флейтой, вращая её между фалангами. Вдумчивый взгляд скользит по фигуре Сяо, который в безопасном от Барбатоса расстоянии сражался с маленьким отрядом монстров бездны. Архонт не решался вмешаться и помочь, а оттого лишь наблюдал, желая если что прийти в любую минуту. Феи чувствовали, что им ничего не угрожает, а оттого кружили вокруг, будто так же говоря и божеству, что переживать не стоит. Он помнил похожую ночь. Когда он играл на этой же флейте, а недалеко от него пришлось сражаться Алатусу. Это была ночь их знакомства. Сяо был опытным бойцом, но сила Яксы плелась в его крови не так давно, он не знал как ею управлять, как справиться с этой ношей. Битва прошла для него тяжело, гармония сил Адепта и Яксы пришла в диссонанс, это могло привести к преждевременной кончине. Оттого Барбатосу пришлось направить свою песню ветром, чтобы помочь хотя бы в этом. Золотистые глаза из зелёной маски блестели при свете луны, заинтересованно наблюдая за божеством, который смотрел в ответ с нескрываемым любопытством. Она распадалась с тихим шелестом, в тишине было слышно как Адепт выдохнул в блаженстве, будто скинул несколько килограмм груза с плеч. Та ночь была волшебной. Они стояли в паре сантиметров друг от друга в кругу танца фей и каждый силуэт светился в лучах луны, создавая божественный ореол. Оба молчали, Барбатос заинтересовано рассматривал чужое лицо, впервые позволив себе по-настоящему улыбнуться уголками губ. Будто завороженный, Сяо позволял божеству прикасаться кончиками пальцев, да это даже было неощутимо. Барбатос вдруг вспомнил, почему у них такие натянутые отношения. Он то сам не против с ним близится. Сяо сам его оттолкнул и молча ушёл в ту ночь. Без объяснения даже спустя время. Каждый его взгляд потом был холоден, отторжён, будто он вообще видеть Архонта рядом не хочет. И Барбатос принял это, даже не делая попыток узнать что случилось. Если бы он только узнал, что Сяо не хотел его отталкивать, вряд ли бы поверил в первую секунду. Лазурные глаза лениво пробежались по чужой фигуре когда полчища монстров были повержены. В чужих волосах осталась кровь монстров, создавая комки спутанных волос, но брызги алой плесени слишком красиво выглядели на чужом лице. Быть воином будто было его призванием, копьё красиво выглядело в его руках, а шрамы лишь украшали тело. Не то, что Барбатос. Он еле как научился крепко держать свою косу, потому что лук становился бесполезен при ближнем бое. Приходилось учиться исчезать с помощью ветра, разрезать пространство, становится самим ветром. Он не боец, и бои до сих пор даются ему тяжело. Хруст ветки. Сяо не двигался, вспышка голубого света и блеск косы, которая вновь пролила чужую кровь. Адепт заторможено моргнул, поворачивая голову в сторону божества, который брезгливо отряхивал свое оружие от крови монстра. — Ты? — Нет, Моракс. Решил уменьшиться и оружие сменить, — с иронией отозвался Барбатос, оглядываясь через плечо и наблюдая за тем, как Сяо медленно приближался. Он остановился слишком близко, вглядываясь в лицо божества и медленно проходясь взглядом от глаз до крыла, которое было сломано месяц назад. Золото в его глазах будто потеплело, показывая обеспокоенность, но никак не жалость, как мог подумать Архонт на первый взгляд. Без разрешения кончики пальцев коснулись белоснежных перьев, а Барбатос наблюдал за этими действиями, будто невидимый зритель, понимая, что даже не хочет возмущаться на такие действия. Он понимал, что ему было приятно. — Нужно быть аккуратнее, — золото вновь встретилось с ясным небом, создавая контраст ясного дня без единого облачка. — Прости, что не было возможности тебя навестить. Властелин Камня отправил меня на земли Гуй Чжун, открылся очаг возле границы с Ремурией. — И зачем ты оправдываешься? — Потому что я переживал и хотел увидеть тебя, — прозвучало шёпотом, вызывая табун мурашек на спине. Звучало искренне, Барбатос даже поверил. — Звучит странно, если анализировать наши взаимоотношения, но я правда хотел бы все это изменить. Только мне кажется, ты этого не хочешь. — О нет, Сяо. Этого не хочешь ты, — прошипел Барбатос, неосознанно поддаваясь вперёд. Он яростно дёрнул крылом, которое до сих пор было в плену чужой руки и Адепту пришлось отпустить пушистые перья. — Ты сам ушел в ту ночь, сам меня избегал и вёл себя так, что мне ничего не оставалось кроме как просто опустить руки со своими никчёмными попытками хоть как-то сблизится. Сяо не перебивал. Он понимал, что со стороны его поведение именно так и выглядит. Но он бы ни за что не подумал, что Барбатоса это как-то оскорбило или задело, он же божество. Небесное создание, он сплетён из белоснежных облаков и вольного ветра, как такое совершенство могло задеть неосторожное действие со стороны земного создания? Ах, небесное и земное, что соединились в них, никак не может быть вместе, это запрещено природой, правилами мироздания. Сяо это прекрасно понимал, хотя и не знал откуда к нему пришли такие мысли. Он же не запрещает себе служить у такого же божества, но почему-то именно с Барбатосом у него включается сдвиг по фазе, в голове громкими барабанами трещит лишь одно: вам нельзя находится вместе. Ощущение Архонта где-то на минимальном уровне ниткой души перекрывалось именно такими буйными и громкими высказываниями в голове. Хотелось заткнуть каждый голос и выкинуть каждый молоток, который мешал спокойно жить. — Будешь молчать? — Я не знаю, как объяснить свои действия. Но я не хотел тебя задеть, и ты.. …Мне дорог. Озвученную фразу он услышал, делая шаг уже не по лесу Ли Юэ, а возле старого города. — Это ты установил такие рамки на него? – когда Адепт тоже ушел вслед за божеством, подала голос девушка. Её сиреневые глаза блестели при свете луны волшебным цветом, а шелковистые красные волосы чуть подрагивали из-за легкого ветерка. Она устремила взор на своего спутника, который был облачен во всё чёрное. Его зелёные глаза неестественно ярко были выражены в темноте ночи и направлены с некой тоской в сторону Мондштадта. – Имею в виду Сяо. — Пришлось, — кратко отозвался парень. — Но почему? Я уже гуляла по нескольким Тейватам, и лишь в одном из тысяч его копий они были не вместе и даже незнакомы. Этот мир не относится к тому варианту, где они не должны быть вместе. И.. разве тебе можно вмешиваться в дела Тейвата после гибели твоего мира? — Ты слишком любопытна, — растянуто изрёк спутник, но прежде чем девушка вновь открыла рот, продолжил уже более серьезнее. — То, что я сделал, не нарушает правила Вселенной. Они в самом деле связаны в этом мире. Я просто хочу посмотреть на сколько хватит терпения этого Венти. — Как жестоко, — хмыкнула девушка, начиная размышлять о чём-то своём. — У нас свои игры с Селестией. А тебе пора домой, Астарот всё ещё остаётся твоей официальной наставницей, к слову. Её лекции пропускать из-за желания овладеть силой порталов не желательно. — Какие у меня нудные наставники, — фыркнула девушка, наблюдая за тем, как парень открывает для неё портал в её собственный мир. – Ты не пойдешь? — Останусь ненадолго. Девушка понимающе кивнула, делая шаг в разрыв пространства и исчезая с поля зрения. Сделав шаг, парень задумался, куда пойти дальше. За божеством? Им нельзя пересекаться. Он сразу узнает, что в его регионе чужеземец. Подсмотреть за адептами? Было бы славно в последний раз глянуть на всех. Но растворившись в красной дымке он все равно оказался на границе с Мондштадтом. Ядовито-зелёные глаза выловили одинокую фигуру, в груди сразу сдавило болью. Сказать честно, он бы соврал самому себе, если бы сказал, что он бы не хотел сейчас спуститься к божеству и хоть на минуту прикоснуться. Да даже если на секунду и сразу раствориться. Это карма с самой Селестии, которая жестоко обошлась с его миром, но зато в остальных мирах Тейвата они оба счастливы. Не важно спустя какое время и как надолго. Ему же даже этого не дали. Он завидует. А оттого решил по своей прихоти внести небольшие изменения в разуме Сяо, буквально дав ему чувствовать все сразу, и при этом ощущение того, что ему это чувствовать нельзя. Только вот вместо гнева Высших он лишь получил ощущение пустоты. А ещё сделал больно ему. Он выбрал не тот путь, не тот мир, не то время. Революция все еще витала в воздухе, искрилась воспоминаниями и запахом крови, в всё ещё свежих могилах. Эмоциональная нестабильность Барбатоса и его замкнутость из-за этого сильнее давило по его моральному состоянию. Действия Сяо к нему бьют сильнее, чем должно было быть. Сделанного не воротишь. Но лучшее решение сейчас это отступить и отдать судьбе право взять их жизни в свои мягкие руки и позволить им обрести счастье рядом. Взгляд метнулся к небу, где молча за ним будто следили Высшие боги. Ждали его хода, будто шла партия шахмат, а никак не жизнь живых существ. Он отдаст эту партию Высшим. Но и им расслабляться не стоит. Он не отступиться от своего желания отомстить и показать, что давать людям крупицу счастья и сразу же её отбирать это высшая степень неправильности действий с их стороны. Он докажет. Даже ценной собственной жизни. Барбатос резко вскинул голову к скале, ощущая взгляд на себе, но лишь увидел красную дымку, что развеялась лёгким дуновением ветерка. Брови сомкнулись на переносице. Год войны. Если сравнивать с революцией столетней давности, этот год прошёл для Барбатоса легче. Мондштадт был обезопасен с каждой стороны, тяжелее приходилось близняшкам в Инадзуме. Барбатос краем уха слышал, как Моракс обсуждал далёкую страну за морем с Адептами, но это обсуждение осталось витать в воздухе недосказанностью многих. Ему не было наплевать на судьбы людей страны Электро, но если сравнивать его регион и другие, то помощи он оказать не сможет. А самому лететь туда опасно, покинуть свои земли означало пустить страну на верную гибель и повторения цикла с Декарабианом. Его город ещё слаб, встаёт лишь потихоньку на ноги, помогает торговля с Ли Юэ и Снежной, близкие соседи по две стороны от страны. В этот год многое изменилось. И нет, изменения коснулись не только стран. Барбатос не сразу заметил эту сломанную грань между взаимоотношением с молодым Адептом, но они явно стали ближе, чем были. Рана потерь близких друзей прошлого не прошла, но её ласково зашили и прошлись нежным ветром. Стало легче дышать. Длинные волосы, что раньше убирались в длинную косу, были срезаны, но вместо неё теперь были маленькие, возле лица. Будто груз вины, Барбатос отрезал их даже не пожалев, вдохнул полной грудью, счастливо рассмеялся и взлетел. А своим верным спутником по полётам он сделал Сяо. Подхватывая его потоком ветра и под громкие возмущения крутя его над землёй как захочет. Тревожность не уходила, но и извечно быть одиноким желания больше не было. Он привык, стал свободнее, как и проповедовал это делать своему народу. Божество, которое было сковано прошлым без шанса сделать шаг вперед, не мог бы поставить на ноги свободолюбивый народ. Он изменился благодаря собственным желаниям, а молчаливой тенью его стал Сяо. Он появлялся незаметно, сначала раздражая, вызывая бурю гневных восклицаний. Потом пришёл нейтралитет, будь рядом тихо и не мешай. Принятие, они стали общаться. Привязанность, Барбатос сам напрашивался на встречи. А кто Сяо такой, чтобы ему отказать? А ощущение божества каким то шестым чувством всегда давало возможность оказаться рядом тогда, когда это было необходимо. Этот год изменил Барбатоса, а следом изменились и их странные взаимоотношения, становясь глубже. Они до сих пор могли ссориться из-за глупостей, не общаться с месяц, но если кому-то угрожала опасность – второй оказывался рядом. Это было сроду извинений и прощения. — Земное имя? – Сяо лениво приоткрыл глаза, кидая взор на непоседливого Архонта перед собой, который даже яблоко поесть сидя на одном месте не может. Год назад он был не такой, более тихий. Менее живой. Этот Барбатос нравится ему больше, даже не устает от шума. — Оно даже у тебя есть. Гуй Чжун так вообще просит её божественное имя даже не вспоминать. Баал и Вельзевул это Макото и Эи, Буэр это Рукххадевата.. даже Моракса зовут Чжун Ли, — пробурчал Барбатос, звонко кусая очередной кусок яблока. — Они все были людьми до возвышения в боги, — пожал плечами Сяо. А потом вздрогнул от звонкого голоса над самым ухом. — Вот именно! Чем Высшие думали, отдавая обычному элементалю ветра сердце бога? – вот что крылось до сих пор в глубине души. Ощущение, что он недостоин. — Ты необычный феномен, Барбатос. Но значит ли это, что ты не достоин титула Архонта? Высшие свидетели, да я на божественном троне региона Ветров больше никого не смогу увидеть, кроме как тебя, — Барбатос фыркнул, но серьёзный блеск в золоте глаз заставил кончики ушей божества заалеть. – Но если тебя действительно волнует, что у тебя одного нет земного имени, то придумай его. Кто говорил, что так нельзя делать? Лазурные глаза блестели детским восторгом от этой идеи. Но как бы он не думал над решением этой пустяковой проблемы, придумать себе земное имя оказалось не так просто. Шестерёнки в голове гудели, каждый вариант был уже предыдущего. Алатус наблюдал молча за тем, как божество медленно теряет настроение и вместе с ним надежду на ношение казалось бы ненужного ему второго имени. Еще пару минут помолчав и наконец увидев, как Барбатос совсем поник, Сяо озвучил свой вариант. — Венти. Будто пташка, Барбатос оживился и удивлённо посмотрел на Адепта, будто молча прося повторить сказанное им пару мгновений назад. Улыбнувшись уголками губ, Сяо повторил придуманное только что им имя, сразу оказавшись скинутым с толстой ветви дерева и прижатым к зеленеющей траве. Яркие лучи солнца были заботливо прикрыты мощными крыльями. — Мне нравится! А назови еще раз, пожалуйста, Сяо-о, — растянуто пропел Венти, даже не замечая, как удобно устроился на чужих бёдрах. Алатус изогнул одну бровь, как бы спрашивая нормально ли ему, на что получил лишь улыбку ярче предыдущей. Видимо, нормально божеству было. — Венти, слезь с меня, — как можно серьёзнее сказал он, но когда летающее бедствие отрицательно качнуло головой, Сяо ничего не осталось сделать, кроме как перескочить все стадии принятия за секунду. — Ни за что не поверю, что ты не мечтал о том, чтоб я так на тебе сидел, — игриво, дерзко. Сяо понравилось. – Ты любишь меня, признай. _ Даже не буду отрицать, — мягко улыбнулся, будто это их каждодневный разговор за завтраком. А ответом стал звонкий смех. — Знаешь, что означает термин «сшитые имена»? Сиреневые глаза изучали фигуру парня, что стоял к ней спиной. Ветер подхватывал её алые волосы, играясь и заползая под лёгкое платье, поднимая табун мурашек по спине, но уходить с балкона она не намерена. Ей нужно знать, что гложит душу наставника. И наконец спустя год он решил поговорить о тех двух парнях. — В одной из стран нашей планеты есть поверье, что титан Смерти сшивает имена влюблённых, даруя им возможность быть вместе в последующих циклах. А в деревушке неподалёку есть традиция в буквальном смысле сшивать кожу рук двух возлюбленных и хоронить в одном гробу. — Что-то похожее есть и в Тейвате, — продолжил парень, даже не оборачиваясь на ученицу. – «Сшитые имена» или же «сплетенные судьбы». Когда в каждой из миров Тейвата пара чаще выбирает друг друга, Высшие сшивают их созвездия, их судьбы. Не давая выбора в дальнейшем, они становятся связаны даже не подозревая об этом и не мечтая. Если так посмотреть, то они делают выбор самостоятельно, выбирая себе в партнеры определенного человека, но, — он глянул на девушку, и глаза его выражали тоску. Сердце сжалось при виде такого наставника. – Этот выбор лишь иллюзия. А там, у богов, уже каждый знал, что они рано или поздно будут вместе, делали лишь ставки в каком промежутке. Они приносили друг другу страдания, боль, медленно кромсали друг другу душу и сердце, но всё равно в конце они оставались вместе. Именно это связывает и Сяо с Венти. — Они сшиты между собой? – удивленно воскликнула девушка. — В каждом из миров. Я хотел показать Высшим, что это ошибка. Несправедливое вмешательство в судьбы двух людей. Но облажался и сделал только больнее им обоим. Звучало тоскливо. Девушка медленно подошла ближе, становясь плечом к плечу. Она молчала, выражая некую поддержку, показывая, что тот не один. Теперь не один. Но прекрасно осознавала, что в глубине души он все равно одинок. Человек, предначертанный им судьбой, Высшими богами и фальшивыми звёздами, давно погиб, равно как и мир, из которого тот ушёл. Но, не смотря на этот грустный факт, Сяо и Венти, что лежали на мягкой траве, всё же были счастливы. И не важно, было ли это предписано Высшими богами, или же это их выбор самостоятельный. Любить значит любить. Чувства невозможно навязать, как имена и судьбы не сшивай.