Господь заповедал быть милосердным

Но разве можно скрыться от всевидящего ока хозяйки? — Алукард! Куда делся? — раздался её властный голос вместе с эхом от шагов, спускающихся по лестнице. — Только появилась работа, ты сразу прятаться? — Работа? — хмыкнул он. — Именно. А теперь в мой кабинет. Здесь я с тобой разговаривать не буду. — отрезала Интегра и двинулась обратно по ступеням, даже не доходя до конца. Алукард, нужно было признаться, был заинтригован. Стало быть, не нацисты, раз она об этом не сказала? Он пришёл в её кабинет последним - оказывается, был организован целый общий сбор. Леди Хеллсинг сидела за столом, сосредоточенно смотрев на бумаги в руках, епископ стоял за ней, через её плечо смотря туда же. С другой же стороны стола стояли полицейская, француз и те две монахини. Андерсон прислонился к стене у двери. Алукард встал рядом с ним. — Алукард. — она кивнула ему и подняла взгляд, обведя им присутствующих. — Что ж... наша текущая, общая проблема - сектанты. Они распространяют информацию о вампирах, и, я думаю, это очевидно, что нам всем это невыгодно. — А причём тут Ватикан? — подал голос Алукард. — Вот об этом я и собиралась сказать. Ресурсы организации «Хеллсинг», — она покашляла в кулак, почти что смущенно, — направлены на работу в Англии... или, на крайний случай, в Великобритании. В случае этой конкретной секты - есть много очагов распространения. На разных континентах. Поэтому... нам потребуются связи и активы извне. Не говоря уже о том, что именно вышестоящие лица Ватикана первые сообщили об угрозе. Алукард поднял одну бровь, но, кажется, был удовлетворен ответом. — А сколько человек понадобится? Разве вашего вампира не хватит? Почему все мы четверо здесь? — вставила монахиня-блондинка в образовавшуюся паузу. Интегра, уже успев вздохнуть, открыла рот для ответа, но Максвелл перебил: — Хейнкель, не задавай глупых вопросов. Разведывать кто будет? Двухметровый, с клыками и красными глазами, Алукард? Прекрасное решение, учитывая, что эти поехавшие еретики зациклены на вампирах. — Ладно, ладно, шеф. Хватит уже. — протянула Хейнкель, опасаясь продолжения речи начальника. — Ясно-понятно. Самодовольно хмыкнув, Энрико смерил её одобряющим взглядом и снова обратил все свое внимание на бумаги в руках Интегры. — И когда начинаем? — раздался голос священника. — По нашим данным, их главный филиал, если это можно так назвать, находится в Уэльсе, так что его зачистить мы сможем быстро. Через день или два начнем. *** — В общем, да, ничего особо важного там нет. — пожала плечами Хейнкель. — Можете спокойно зачищать. — Я тут план набросала, может, пригодится... — Не стоило, Юмико. Ты их видела вообще? Падре и этот бугай напролом пойдут. «Ну, вообще-то, Андерсон выше меня на пару сантиметров... какое лицемерие,» — отметил про себя Алукард, но промолчал. — Я отправляюсь с вами двумя. Нужно проконтролировать. — заявила Интегра, входя. Максвелл, которому как раз и докладывали информацию, вскочил. — Никуда ты не поедешь, Хеллсинг! Ты разве воин? Только мешаться им будешь! Интегра уставилась на него. Вроде, лицо было непроницаемым, а вроде, глаза были открыты немного больше обычного. — Это мой долг. И вы, вообще-то, не имеете права указывать мне в моем доме. — И что?! Совсем уже мозги атрофировались из-за этих долгов?! Ты-... — Хватит! Хотите пререкаться, епископ, так не на глазах у всех. — прервала Интегра, демонстративно кивнув в сторону своего кабинета. После они вдвоем удалились. Алукард, присвистнув, прервал гробовую тишину, которая воцарилась после ухода начальников. — Ну наконец-то хозяйка перестала прогибаться под вашего фанатика. А то всякий стыд потерял. — Нечисто тут что-то... — покачал головой Александр. — Нечистый тут только я, Иуда. Не передергивай. Андерсон хмыкнул - осуждающе или от абсурдности заявления, Алукард не понял. — Э-э... а что мы делаем в итоге? Если они не придут к общему решению... — протянул Бернадотте. — Если они не придут к общему решению, кто-то определенно настоит на своем. Я знаю Максвелла. А ваша госпожа кажется железной леди. — ответил священник. Пип не стал возражать, пусть лицо его все еще выражало замешательство. Где-то в особняке хлопнула дверь. Хейнкель начала постукивать пальцами по столу. Получив утвердительный ответ на вопрос "курить ведь можно?", сунула сигарету между зубов, посматривая на Юмико. Серас о чем-то перешептывалась с Бернадотте. Андерсон смотрел в окно. Комната была полна неловкого ожидания. — Госпожа велела передать, чтобы вы начинали готовиться. Нельзя терять время. — раздался голос дворецкого. Послышался вздох француза, полный такого неприкрытого облегчения, что Виктория пихнула его локтем в бок. Алукард поднялся на ноги. — Ага, спасибо, Уолтер. Ты вовремя. Но, освободившись от гнета конфликта вышестоящих лиц, Хейнкель и Юмико снова пошли смотреть достопримечательности, а Серас с Бернадотте ушли еще под каким-то предлогом. Как никак, в команде были люди, и поэтому придется покупать билеты на поезд, пешком не зайдут. Алукард об этом забыл. И теперь ему было совершенно нечего делать. Он сел обратно в кресло, уставился на Андерсона, доставшего Библию. — И сколько раз ты уже её читал? — Я не считал. Да и какая разница? Священное Писание никогда не надоест. — Странные вы, христиане... — Ну, нас больше, чем вампиров. Кто из нас странный? — Это нечестный приём, падре. — фыркнул Алукард. — А ты её вообще читал? — Ну... не до конца. Давно. — он отвёл взгляд. — «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» — произнёс священник ровным тоном. Алукард замер. Он не помнил этой фразы в Писании, но был уверен, что она оттуда. Слова жгли, как конфета, в которую добавили цианистый калий. Поведешься на обещанную сладость, съешь и отравишься. — Я не верю в Бога. — Пусть. Но я призван исполнять его волю. Вампир поднял на него вопрошающий взгляд. К чему была эта фраза? Намёк? Глумление? Но Андерсон на него не смотрел. — А прочти еще что-нибудь. Александр поднял бровь - не ожидал. Но возражать не стал. — «Какой человек из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяносто девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А найдя, возьмет ее на плечи свои с радостью и, придя домой, созовет друзей и соседей и скажет им: порадуйтесь со мною: я нашел мою пропавшую овцу. Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» — Странно. — протянул Алукард. — Это, получается, чтобы получить больше Божей милости, надо согрешить, а потом встать на путь истинный? Разве... разве это не унижает тех, кто жил жизнью праведника? — Все мы равны перед Отцом Небесным. Больше он не просил прочесть отрывки из Библии. Задумался. Задумался о том, что похоронил в своем мировоззрении уже пару сотен лет назад. А когда уже вечерело, встал, бросил последний взгляд на Александра и вышел. — Хозяйка! Билеты до Уэльса взяли? — с порога начал он, входя в кабинет. Она молча кивнула, не отрываясь от бумаг. Алукард сел рядом с ней, поставив локти на колени и подперев руками голову. — Когда уезжаем? — Послезавтра. — Долго ждать. Мне скучно. А епископ где? — Этот-то? — Интегра нахмурилась. — В том самом отеле. Не завидую его работникам, потому что он определенно закатывает истерику. Сказал, что не может находиться со мной в одном помещении ни минуты больше. Самовлюбленный, напыщенный... — она помолчала, подбирая слово, — баран. — Чем меньше католиков, тем лучше. — Помолчи. Если хочешь сидеть здесь, сиди тихо и не мешай. Пару минут он действительно посидел тихо. Потом снял с плеча её пиджака волос. — Белый. Госпожа, ты уже седеешь. — хмыкнул он. На мгновение её лицо выдало растерянность. Потом она подняла бровь с видом "ты идиот?" и, ничего не ответив, вернулась к документам. — А ты в итоге едешь с нами? — Да. Пусть этот итальянец кричит, сколько ему вздумается.