Всё ради мести

- Это безумие, - сказал ему Джеспер, едва не подавившись виски. Каз подумал, что человеку, невероятно талантливому в экси, но просаживающему свой талант за алкоголем, покатушками по ночному Нью-Йорку и бесконечными карточными играми, нужны веские причины, чтобы назвать что-то «безумием». Может быть, он прав. Может быть, его план и впрямь безумен. Он закинул ногу на ногу и обвёл ленивым взглядом бар. Это местечко было оформлено на какого-то абсолютно случайного человека, потому что на Каза в его возрасте никто не оформил бы подобное заведение. И все-таки это был его бар. Его столики, мягкий золотистый полумрак, светящиеся вывески. Его барная стойка и выпивка, которую можно за ней купить, и высокие стулья рядом. Его джаз, что разливался по отделанным под кирпич стенам и ламинату. Его бармен, его посетители и даже его барыги, которые толкают дурь в туалетах якобы по дешёвке – на самом-то деле именно Каз повысил её стоимость на двадцать процентов. - Разве человек, к восемнадцати достигший некоторого уважения в криминальном мире Нью-Йорка и получивший прозвище «Грязные руки», не должен быть готов на некоторое безумие? – медленно проскрежетал он после пары минут молчания. В плохом освещении бара, да ещё в неприметном уголке, где они сидели, Джеспера с его шоколадной кожей было почти не видно. Вернее, его могло быть не видно, если бы он не был Джеспером Фахи. Двигался он так часто, что у Каза начинали болеть глаза, а высокий рост и пиджак безобразно яркого цвета только выделяли его ещё сильнее. Кроме того, если знать, куда смотреть, можно было увидеть, как свет лампочек играет на перламутровых рукоятках спрятанных под пиджаком револьверов. И хотя Каз частенько обращал на них внимания, не уставая напоминать Джесперу, что так его когда-нибудь точно или упекут в полицию, или прирежут головорезы из другой банды, сегодня он смотрел не на них, а в лицо Джеспера. Оно у Фахи было непривычно задумчивое. - Да должен быть, конечно, - отозвался он, взмахнув свободной левой рукой. В правой Джеспер держал стакан с кусочком льда, что кружился в медленном танце по янтарному виски. – Но это всё равно безумие. Мориямы тебя заживо сожрут. Если до них не постарается этот ушлёпок с единицей на роже. Как там его… Рико? Да, так его звали. Сын того, кто спутал Казу все карты и разрушил его жизнь. Каз никогда не забудет те долгие месяцы, когда ему приходилось ходить с костылями. И это самое безобидное из того, что он не забудет. Тогда ему помогало спать представление того, куда он засунет эту трость Рико. С тех пор он вырос и понял, что месть должна быть красивее. Изощреннее. Элегантнее. Кенго, Ичиро, Рико, Тэцудзи, Мясник. Он всех их поставит на колени. Кирпичик за кирпичиком. - Он не посмеет, - ответил Каз, всеми силами стараясь выскользнуть из объятий сладких грёз о будущем. Мечты утопили многих идущих к цели с той же лёгкостью, с какой Мориямы утопили тело Джорди. В школе несколько классов назад учительница объясняла Казу и его одноклассникам, как важно иметь свою американскую мечту, но Каз уже тогда знал, что мечтать нельзя, как бы ему этого не хотелось. Можно только ставить цели и идти к ним, чем он и занимался уже много лет. – Он жалкий младший сын, никому не нужная ветка, связанная по рукам и ногам. Что он может мне сделать? Джеспер надул и без того большие губы, будто перебирая в голове варианты. Его пальцы рассеяно стучали по столешнице. На одном из них, еле заметная на коже мулата, красовалась татуировка – маленький, филигранно вырисованный ворон. Символ принадлежности к банде Отбросов, такой был и у Каза, хоть он скрывал его под перчатками большую часть времени. Раньше Каз не придавал этому значения, но теперь ему стало почти смешно. Команда Рико, в которую он собирался вступить, тоже называлась «Вороны» - какая ирония! - Я не знаю, - выдал наконец Фахи. – Но не так уж он и связан. Говорят, они с Тэцудзи нехило так издеваются над своей командой. Шестнадцать долбаных часов работы в день, Каз! Подохнуть можно! Это я ещё молчу про то, что Пим раскопал про Моро… Моро. «Жан Моро», - мысленно произнёс Каз, пробуя на вкус одно из имён, которые могут ему понадобиться. Цифра «три» на щеке, рабство у Мориям за долги родителей, сын французского мафиози. Если вытащить его из загребущих ручонок Рико, он будет благодарен Казу, если найти ту девчонку, Элоди, его сестру, он станет служить Казу верой и правдой, как пёс. А если Зеник выполнит свою часть плана, и он заключит сделку с Натаниэлем Веснински… Обычно Каз прекрасно контролировал себя, но теперь не мог сдержать восторженного трепета. Он никогда не проворачивал ничего подобного, но если дело выгорит… - Значит, ты отказываешься? – в противовес хорошему настроению внутри, сурово спросил он вслух. Пожалуй, Каз приобрёл достаточную известность, чтобы мафиозные шестёрки от такого тона повалились ему в ноги. Но только не старый добрый Фахи. Этот снова взмахнул руками: - Прости, друг, но да. Это не по мне. Тем более, знаешь ли, нам с Зеник поступило другое предложение. Это Каз знал. Он доверял Джесперу в случаях, когда тот должен был прикрывать его спину от пуль, но абсолютно не доверял в спокойное время, когда Фахи так и несло перепихнуться с первым встречным или сесть за карточный стол. А потому установил за ним тщательную слежку, которую абсолютно невнимательный Джеспер, конечно же, не заметил. Как только лазутчики Каза увидели, что в их с Джеспером школу, где Каз появлялся слишком редко для отличника, а Фахи – слишком часто для типичного пплохиша («Ну, Каз, а где ещё искать парней и девчонок для приятного вечера?») явился мужчина средних лет в сопровождении двух крепких парней, то сразу сообщили ему. Каз было бросил свои дела и кинулся вытаскивать Джеспера, приняв их за вышибал из какого-нибудь казино, но успокоился, когда лазутчики их описали. Парнишки оказались студентами из другого штата и игроками университетской команды экси, а мужчина – их тренером. Каз даже не удивился, что пришли они за Фахи и Зеник. Он слишком много слышал про этого тренера. Крепкий, смуглый, с татуировками в виде языков пламени на руках – так пара мальчишек из числа следящих за Джеспером описали Казу Дэвида Ваймака. Каз описал бы его как чертова фанатика-идеалиста. В свою команду, «Лисов» университета Пальметто, Ваймак брал исключительно детишек наркоманов, пьяниц и насильников, или, на крайний случай, сидевших и сирот. Он полагал, что может дать им второй шанс, возможность стать порядочными людьми. Звучало глупо и абсурдно, особенно учитывая, что Лисы старательно резались, кололись, влипали в переделки и занимали самую последнюю строку в рейтинге НАСА. В другой момент Каз вдоволь бы посмеялся и над Ваймаком, и над Фахи с Зеник – насколько по-идиотски надо себя вести, чтобы сердобольный псих принял двух членов мафии, пусть и молодых, за школьников из неблагополучных семей? Но в тот момент Каз уже думал над планом, который собирался начать с Рико и «Воронов», и визит Ваймака оказался как нельзя кстати. Может, именно поэтому Каз на Джеспера не злился. А может, потому, что тот был его другом. - «Лисья нора»? – поинтересовался он. Вообще-то можно было сделать удивлённое лицо и спросить, что же предложили Джесперу, учитывая его совершенно ужасные оценки в школе и не самое большое количество доверия в мафии, но Казу нравилось пугать и поражать его своей осведомлённостью. Он словно возвращался класс этак в шестой, когда Джеспера можно было удивить, показав простой карточный фокус. - Откуда ты знаешь?! Ну вот, всё как обычно. - Зеник сказала, - решил не раскрывать свои маленькие секреты Каз. Джеспер аж вскочил, будто это могло помочь ему придумать, что сказать. Он бы опрокинул свой бокал, если бы Каз не поймал его. Пару мгновений Джеспер постоял, глядя на Каза, потом снова сел. - Да, «Лисья нора»! – так громко, что другие посетители начали оборачиваться, заявил он. Каз приподнял брови. – Уж извини, эти ребята хотя бы умеют веселиться, - уже тише добавил Джеспер. – Я слышал, их новенького из твоих любимых «Воронов», Дэя, недавно видели в «Колумбии». Значит, они-то по шестнадцать часов с клюшками не бегают. И вообще, когда я спросил у босса, пустит ли он меня, он дал мне одно заданьице. Это Казу уже не понравилось. Задание? Он думал, что Пер Хаскель, босс «Отбросов», из молодого поколения больше всего доверяет ему, Казу. А тут… Какое-то задание, связанное с «Лисами», о котором Каз знать не знает. Ещё и дали его ненадежному Фахи. Какого чёрта? Если Хаскель доверяет ему не так, как казалось Казу, сместить его с тёплого местечка будет сложнее, чем хотелось бы. А это тоже входило в его план. - Задание? – равнодушным голосом спросил Каз. Вид у Джеспера тут же сделался такой, словно он ляпнул лишнее. Может, так оно и было. - Значит, ты не обижаешься? - промямлил он, так старательно пряча в глаза, что хоть фотографируй и выкладывай на сайт по психологии с подписью «человек, который уходит от ответа». Каз понял, что ничего от него не добьётся. Придётся поискать ответы самостоятельно. - Нет, - благодушно сменил он тему разговора вслед за Джеспером. – Для этого дела мне будет достаточно Призрака. Когда Джеспер внезапно усмехнулся, то ли от облегчения, что к нему не пристают с вопросами, то ли ещё почему-то, Каз увидел его идеальные белые зубы. Каждый раз, с завистью глядя на них, Каз думал, что этому идиоту когда-нибудь их выбьют. Лучше бы такие попали в рот к другому человеку, который с гордостью доносил бы их до старости. - Ты что, думаешь, она согласится? – весело спросил Джеспер, и Каз нахмурился. Ему и в голову не приходило, что Инеж может отказаться. С тех пор, как он вытащил её из «Зверинца», она шла с ним бок о бок на любые авантюры. А это сущая ерунда в сравнении с кражей информации и документов! Вступить в команду «Воронов», разрушить её изнутри, разрушить жизнь Рико… Одна из самых безобидных вещей, которой только занимался Каз. - Почему нет? Джеспер усмехнулся снова. - По-моему, ты меня не слушал. Рико, Бреккер, Рико. Он же псих! Он проделывал с Моро вещи, которые неприятно напомнят ей… - улыбка сошла с губ Джеспера, он помрачнел, - «Зверинец». А даже если она об этом не знает… В конце концов, у них там девчонки моются без перегородок с парнями. Зеник бы, может, и посмотрела с удовольствием, у кого самый большой, но Гафа… - Джеспер покачал головой. – Она не согласится. Каз подумал, что не смотрел на это с такой точки зрения. Инеж Гафа – его ровесница, индианка по происхождению, вратарь в экси с четырнадцати, воздушная гимнастка с четырёх, так называемый паук «Отбросов» - была его Призраком, его приобретением, инвестицией. Каз любил её так, как любил все свои ценные приобретения… А может, порой ловил он себя на мысли, когда сердце ускоряло ритм при виде блестящих чёрных глаз и гладкой, словно шёлк, оливковой кожи, и побольше их. Так или иначе, он считал Инеж неуязвимой – быстрая, ловкая, тихая, она орудовала ножами, как гимнастическими лентами, забиралась на крыши высоток, не попадая в поле зрения камер, словно и впрямь была привидением, и всегда приносила секреты тех, кого просил Каз, будто принадлежала ему. Он и предположить не мог, что Инеж может от чего-то отказаться, что какое-то дело Каза будет ей неприятно. Но Джеспер был по-своему прав: она многое пережила. Она может быть против. Также, как Каз был бы против, если бы его отправили на задание, велев возиться с трупами утопленников, так ещё без перчаток… От таких мыслей его пробрал холодный пот. Нужно спросить у Инеж. Обрадоваться, если она согласится, и уговорить, если будет против. Она должна быть в «Воронах», рядом с Казом. Не то чтобы без неё он не справится, но… Но Казу так будет спокойнее. А его спокойствие куда важнее, чем её. Если, конечно, он просто себя этим не успокаивает. Он скривился, когда Джеспер наклонился перед ним и похлопал по плечу с раздражающе сочувствующим видом. - Не зависай и не кисни, - говорил он при этом, очевидно, заметив, что Каз ненадолго выпал из их разговора. Раздражение Каза стало сильнее, когда проклятый Фахи вдруг заговорщицки ухмыльнулся. – Плюсы тоже есть. Если она поедет с тобой, представь, что вы с ней сможете вытворять в душе без перегородок! Спорим, Рико на месте подохнет, когда увидит? Каз резко встал, выпрямляясь во весь рост. Он всегда был бледен как смерть, а потому любые изменения на его лице читались легко, словно по открытой книге. Ему очень хотелось надеяться, что он не покраснел, но щеки предательски запылали. - Не забывайся! – процедил Каз, надеясь, что звучит холодно, но услышал, как в его хриплом голосе отчётливо прорезались сдавленные нотки. Теперь Джеспер не усмехался, а хохотал. - Каз Бреккер смутился! – разобрал Каз в его смехе. Он сжал руки в кулаки, напряг челюсть и кинул на Фахи такой взгляд, который умел кидать очень хорошо. Тот, что проводил чёткую границу между мальчишкой Казом, с которым можно выпить в баре, и Грязными руками, способными на любую работу. В том числе на убийство за лишнее слово. Этот взгляд ощущался в любой ситуации. За него Каза тоже боялись. Джеспер тут же перестал смеяться и поднял руки в успокаивающем жесте. Он тоже встал из-за стола и медленно, будто Каз был диким зверем, пошёл от него. По его лицу Каз видел, что Джеспер не испугался, но лезть в ссору ему не хотелось. А Джеспер знал – с Казом, пойманным за человеческими чувствами вроде смущения, лучше не шутить. - Ладно-ладно, прости! – бросил ему Фахи. – Я, пожалуй, пойду, если тебе не смешно. Но насчёт душа ты подумай, - подмигнул он. Наверное, вид у Каза уже был такой, будто он хотел броситься за Джеспером в погоню, если тот убежит, потому что он сильно ускорил шаг.