すずかぜ

***

      Заря зашлась алыми пламенем, огненными языками нежно облизывала загоревшую кожу, обдуваемую ветром. Листья деревьев трепетали на ветру, отражая заходящее солнце, и горели мягкими всполохами света.       Это был хороший день, удачное место и правильное время. У группы впервые за долгое время получилось выбраться на природу без камер, сценария и менеджеров.

***

      Тихий островок, огибаемый морской водой, уже неделю заливался ярким смехом днём и тихими песнями под гитару ближе к ночи.       Первые дни Ыйджу честно участвовал во всех активностях, которые придумывали Кей с макне-лайном. Участвовал в водных боях, играл в прятки, выплывал со всеми в море на яхте.       Но хотелось тишины. Поэтому он все чаще уходил прогуляться в лес, уходил на обратную сторону острова, к заброшенному пантону, и долго-долго смотрел на морскую гладь.       И иногда к нему присоединялся кто-то из мемберов. Макне обычно клали голову на плечо и молчали, иногда держали за руку, оглаживали костяшки и уходили, проведя ладонью по спине. Кей и Фума приходили вдвоём. Кей укладывал на свои колени и перебирал отросшие волосы, пока Фума сидел рядом и смотрел куда-то в воду. Они так же тихо уходили, поочерёдно потрепав по макушке. Фума иногда оставлял плед, в который до этого кутался сам, накидывая на плечи, и просил вернуться к ужину.       Реже всех к Ыйджу приходил Николас. Он всегда знал, где его найти, будто имел какой-то компас внутри, но чаще приходил, шурша ветками, останавливался поодаль и просто присматривал. Ыйджу был благодарен. Он чувствовал, что Николас рядом, но это не напрягало. Наоборот – становилось тише, спокойнее.       Иногда Николас садился сзади и позволял облокотиться на свою грудь. Обвивал руками талию, клал подбородок на плечо и тихо-тихо напевал какие-то китайские песни, немного раскачивая обоих из стороны в сторону – баюкал. Коротко прижимался губами и холодным кончиком носа к оголенному плечу, прикрытому майкой, когда сильный порыв ветра заставлял покрыться мурашками.       – Нам пора, ты замёрзнешь, – говорил Николас, когда солнце скрывалось за горизонтом, а Ыйджу уже даже не старался держать глаза открытыми.       – Мне тепло, пока ты тут. – Ыйджу не открывал глаз, просто накрывал чужие руки на своём животе своими. – Спой ещё раз. Пожалуйста.       – Какую? Я пел много чего. – Николас зарывался в волосы на макушке, шепча, и сильнее прижимал Ыйджу к себе. Чтобы не замёрз.       – Все.       И Николас снова пел. Что-то нежное и стекающее по телу волнами спокойствия. Иногда сон побеждал, но утром Ыйджу находил себя на кровати в своём домике. Он ругал Нико, что тот не разбудил его, но тот лишь отмахивался.

***

      Дни сменялись друг за другом. Преступно быстро. Иногда Ыйджу ловил себя на мыслях о предстоящем камбеке, расписании, обязанностях. И когда он становился более серьезным и задумчивым, чем обычно, Юма с Таки обязательно находили, чем его раздразнить и отвлечь.       – Ыйджу-кун! – раздавалось где-то совсем рядом, прежде чем два вихря проносились рядом, стреляя из водяных пистолетов или забирая из рук мандарин, который Ыйджу чистил уже добрые полчаса, утонув в своих мыслях.       Он не знал, как им удаётся – осознанно или нет, но они делали его равным. Совсем незаметно снимали обязанности старшего и лидера, давали почувствовать себя свободным, выдохнуть и вдохнуть полной грудью, не отягченной званиями и ярлыками.       Для вида он гонялся за ними с недовольным лицом, но быстро сдавался, когда те валили его на траву и начинали щекотать, выбивая из него неприкрытый ничем, радостный смех. Остальные часто присоединялись, устраивая кучу-малу из тел, смеха и визгов. Когда все выбивались из сил, они раскидывались на траве и смотрели в небо, рассказывая истории из детства и рассматривая редкие облака, если они были.       Ыйджу чаще молчал, слушая мемберов. Иногда даже не слушал, о чем именно идёт рассказ, просто слушал чужой голос. Его руку неизменно находила рука Николаса, переплетала пальцы и сжимала крепче, когда тот рассказывал что-то из своего детства. Рассказы прерывались лишь тихим смехом и шумом прибоя, пока Фума не командовал идти готовить.

***

      Все эти моменты перетекали в часы, а часы в дни, и половина отпуска уже была за плечами.       Сегодняшний ужин у костра негласно стал праздником. Днём Фума учил Юму и Харуа рыбачить, а Кей, захватив с собой упирающихся Таки и Маки, предложил устроить соревнование – у кого улов будет больше.       Харуа и Юма больше пугались морской живности и пугали друг друга, чем ловили рыбу, но через пару часов криков и даже слез от страха, стояли у причала вполне довольные с ведерком рыбы и слегка морально травмированным Кеем и утомленным этим опытом Фумой. Маки и Таки поймали только пару медуз, которых вернули в море, поэтому выглядели опозоренными, но тоже вполне счастливыми.       Харуа, всучив ведро Фуме, почти запрыгнул на руки Маки с довольным лицом и ехидным: "Проигравшие несут победителей в домик!". И Маки, будто Харуа ничего не весит, подкинул его, подхватив поудобнее, и почти бегом взобрался по пригорку.       Юма, хитро улыбаясь, уже крался к ещё ничему не понявшему Таки, который округлил глаза и попятился назад, когда до него дошло. Ещё минут пять были потрачены на игру в кошки-мышки, но в конечном итоге Юма оказался на спине Таки, который сыпал проклятиями под смех старших.       Услышав все это, когда все девятеро были в сборе у костра, и жарили разделанную Фумой рыбу, Ыйджу, Джо и Николас, которые в это время играли в настолки, зашлись смехом. Это было слишком обыденно для них, но никогда не становилось менее смешным.       Шутка сменялась шуткой, закуски и алкоголь, привезенный с собой на такой случай, понемногу исчезали со стола. Фума и Кей следили за младшими, которые устроили какую-то игру, где проигравший пьёт стопку, затащив играть даже Джо. Кей заботливо разбавлял сётю водой и добавлял льда, чтобы через час не растаскивать пять пьяненьких тел по комнатам.       Ыйджу уже полчаса пил второй стакан юдзусю с содовой, который ему смешал Николас. Цитрусовый вкус вместе с пузырьками щекотал нос и кончик языка, а тающий лёд приятно укладывался прохладой на языке и разбавлял напиток. Николас, казалось, вообще не пил. Только водил трубочкой по дну стакана и заливисто смеялся, когда у младших кто-то проигрывал и морщился от алкоголя, который в самом деле не был таким крепким – они сильно переигрывали ради шутки, и это работало.       Когда Джо проиграл седьмой раз по все ещё не совсем ясным правилам, разговор перетек в другое русло, и игра забылась. Теперь вдевятером они вспоминали что-то из общего прошлого и смеялись. Все были уже достаточно веселы и просто развлекались, отпуская себя.       Таки невесть откуда достал гитару и пытался сыграть какую-то песню, пока Юма доказывал, что тот делает это неверно. И пытался то ли отобрать инструмент, то ли заменить его собой в руках младшего. Джо выглядел слишком расслабленным и спокойным, пока по обе стороны от него, сидели Харуа и Маки, сложив головы ему на плечи. Кей и Фума обсуждали что-то свое, косясь на Таки и Юму, чтобы не пропустить момент, когда придётся их разнять. Они с Николасом сидели в отдалении от костра, ближе к тени. Справа раздавался бархатный смех Вана.       Ыйджу было хорошо. Не просто нормально, не приемлемо, не терпимо. Ему было просто по-человечески хорошо, и он в тысячный раз подумал о том, как он любит этих людей и как он им благодарен. Каждый раз это осознание приходило к нему, как в первый.       Он откинулся назад, положив голову на плечо Николаса. Тот, отставив свой стакан, привычно обвил его талию руками. Его смех теплой вибрацией отдавался по всему телу. Теплый соленый ветер пробирался под футболку и трепал волосы.       Ыйджу повернулся к лицу Николаса. Ему жизненно необходимо было сейчас увидеть его глаза. В них играли всполохи огня от костра, но те в секунду заполнились спокойствием океана, когда Нико словил его взгляд и посмотрел в ответ. Смех прекратился, но улыбка на лице стала шире и нежнее.       Он наклонился и оставил мягкий и трепетный поцелуй на лбу. Все существо Ыйджу тут же заполнилось какой-то умиротворенной уверенностью. На душе будто полегчало ещё в пару тысяч раз. Губы растянулись в улыбке и тихом, сказанном только глазами и губами: "спасибо".       Николас кивнул и покрепче прижал к себе, когда по округе раздался визг Юмы, которого старшим все же пришлось оттаскивать с уже лежащего под ним Таки, защищающего гитару от цепких котячьих лап.       Ыйджу мягко рассмеялся вместе с Нико.       Они иногда невыносимы. Но все же. Он в правильном месте и с правильными людьми.       Он уверен.