Наследник боли

      В комнате было до ужаса душно. Казалось, сами стены давили на мозг, грозясь сомкнуться.       Захарра сидела у трюмо, пока фрейлина расчесывала ее волосы. Девушка задумчиво смотрела на свое отражение.       В зеркале виднелась бледная, как мел, инфанта. Нет, теперь уже принцесса. Наследница. Губы плотно сжаты, взгляд пустой, осанка неестественно ровная. Но в глазах застыло какое-то непонятное выражение. Что-то было не так. Но что? — Вы в порядке, Ваше Высочество? — спросила у Захарры фрейлина. Принцесса вздрогнула, словно очнувшись от транса, и еле слышно прошептала: — Все в порядке. — Вы сама не своя последнее время. Оно и понятно, вы были так близки с братом. Еще и эта казнь утром… — Достаточно, — слишком резко сказала Захарра, но, увидев, как фрейлина стыдливо опустила взгляд, смягчилась, — мне тяжело об этом говорить. — Извините, что задела вас, Ваше Высочество, — пролепетала фрейлина. — Ничего. Можешь быть свободна, Диана, я хочу немного побыть одной. — Конечно. Зовите, если я понадоблюсь, — фрейлина улыбнулась и, поклонившись, поспешила удалиться. Когда за ней закрылась дверь, Захарра снова взглянула на свое отражение. — Близки… Да что ты вообще можешь знать о нашей близости? — процедила она сквозь зубы.       Захарра любила своего брата. Очень. Но в то же время страшно завидовала ему. Получил все на блюдечке, все то, о чем она мечтала. А все лишь потому, что Фэшу посчастливилось родиться раньше. А он что? Плевать хотел на свои обязанности, на престол, в его голове были лишь ветер и бескрайнее небо. — Куда вообще смотрел отец? — Захарра с досадой хлопнула по столу. Сколько лет она уговаривала его пересмотреть правила наследования, и все тщетно!       В отличии от брата, принцесса с детства не вылезала из книг и карт. Помимо дворцового этикета и игры на музыкальных инструментах, она сама изучала историю, искусство переговоров, практиковалась в фехтовании, и во всем этом превосходила брата. Фэшу никогда не хватало должной дисциплины. Преподаватели носились с ним, как с маленьким ребенком, прощая любые шалости и нахваливая даже самые незначительные достижения. Захарра же всегда оставалась в стороне. До нее никому не было дела, она же не претендует на трон. Более того, инфанта отвлекает наследника от его занятий! — Конечно, это же я надоумила его обдурить слуг и прогулять уроки, сэр Огнев! — принцесса гневно вскочила, опрокинув стул. — Конечно, я не осознаю важности его обучения! Я же такая наивная и глупая! — она схватилась за трюмо и сжала его так сильно, что костяшки побелели. — И кто в итоге остался в выигрыше?       Захарра подняла голову и наконец поняла, что изменилось в ее взгляде. На глубине глаз плескалась тайна. Секрет, который она не посмеет рассказать никому.       Но совесть разъедала ее изнутри. Уже дважды она чуть не проболталась матери. Этого нельзя допустить. Если кто-либо узнает, ей несдобровать.       Принцесса открыла верхний ящик трюмо и достала небольшой сверток. Внутри лежал тонкий кинжал из серебра с изящной рукояткой. Навершие было инкрустировано светло-голубым камнем.       Подарок генерала Огнева на пятнадцатилетие. Не смотря ни на что, Захарре нравился глава стражи. Он был человеком справедливым, честным, пусть и строгим. Но судьба жестока. Ему не повезло в тот роковой день оказаться в башне.       Захарра снова взглянула на себя в зеркало. В глазах плясали тревожны огоньки. Попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неестественной, даже жуткой. Тогда она высунула язык, как часто любила делать в детстве, кривляясь с братом на позировании для семейного портрета. А потом, резким движением, чтобы не передумать, перерубила его у корня.       Адская боль пронзила язык, и она закричала. Изо рта хлынула кровь. Принцесса рухнула на колени, кинжал выпал из рук и со звоном отскочил под трюмо. Пол заливала кровь. Девушка попыталась остановить ее, закрыв рот рукой, но ее было слишком много.       “Дьявол!”, — хотела сказать она, но изо рта вырвалось только противное бульканье. Без языка она не могла выдавить из себя ни слова.       На крик прибежала ее фрейлина. Увидев эту страшную картину, девушка тут же подхватила принцессу под руки и повела к лекарю. — Господи, Ваше Высочество, зачем вы это сделали? — в панике повторяла она, вбегая в очередной коридор. Но принцесса не могла ей ответить, даже если бы хотела.       Конечно же, увидев, что дочь сотворила с собой, королева разрыдалась. Захарра не хотела расстраивать маму, но не могла поступить иначе.       С детства девушка была болтливой. У нее не было секретов от семьи, особенно от мамы. И, не отрежь на себе язык, рано или поздно проболталась бы маме о том, что убила собственного брата.       Он не был виноват в том, что случилось. Тогда гнев затмил рассудок. Захарра и до этого часто ловила себя на мысли, что, не будь Фэша, она бы получила все, о чем мечтала. Но принцесса в страхе отгоняла ее: как можно так думать о родном брате? Она любила его всем сердцем и ни за что не пожелала бы ему смерти. Ведь так?       Но в тот день прогнать навязчивую идею не получилось. Фэш стоял у окна и искал пролетевшую мимо птицу, хотя ему приказали немедленно отправляться в класс. Он никогда никого не слушал. И не думал о последствиях.       В порыве ярости, Захарра резко подошла к брату со спины и, что есть силы, толкнула его в раскрытое окно. Последнее, что она видела, был его испуганный взгляд.       Лишь прибежав в свою комнату, она осознала, что натворила. В тот день она проплакала всю ночь, от горя и страха за свою судьбу. Ей ничего не оставалось, кроме как обвинить во всем отчитавшего ее сэра Огнева, который, помимо королевских отпрысков, единственный был тогда в башне. И принцессе поверили. Конечно, король не усомнится в правдивости слов собственной дочери. Генерала казнили, как и всю его семью, что прежде была частыми гостями в замке.       Из-за Захарры оборвалась не одна, и даже не две невинные жизни. Ей было ужасно жаль, что так произошло. Но теперь она добилась того, о чем мечтала всю свою жизнь. Королевский престол теперь ее, а без языка можно жить дальше. Главное, что ее тайну больше никто не узнает.       Всему есть своя цена, будь то свобода или трон. А жизнь не может быть справедлива ко всем.