Ни разу не поссорились

      Море такое бескрайнее… Картины с его изображением имеют своеобразный шарм, похожий на околдование; утопленником становиться, конечно, не хочется, но как минимум хочется зайти в воду по щиколотки, чтобы по коже пробежались странной очаровательности мурашки. Красота бесконечности дурманит, а иллюзия отсутствия горизонта дарит надежду. Сложно понять – на что конкретно, но в этом нет необходимости.        Наблюдать за тихим прибоем приятнее всего с берега: отрыть среди полусухого песка несколько камней, бросить их в воду с характерным звуком и наслаждаться морским бризом. Солоноватый воздух пробивает грудь очередным порывом, и Несс распахивает свои глаза, глядя на пасмурное небо. Здесь такое редко, но чудеса ведь бывают? Алексис верит в чудеса.       Осенью на море почти никого нет: в их районе слишком холодно, туристы разъезжаются очень быстро. Несс находит в этом свои плюсы, ведь уединение на морском берегу многого стоит. Только он, песок и море – самое лучшее одиночество.        Алексис медленно опускает поджатые к груди колени в позу бабочки, тянется к своему старенькому фотоаппарату и делает снимок. Смотрит на изображение долго-долго, разглядывая то узоры из далёких туч, то сгустки морской пены на водной поверхности.  Он решил посмотреть на них вживую: мелкие пузыри лопаются друг о друга, разлетаясь в стороны мелкими каплями.        — Что ты здесь делаешь?       Несс оборачивается назад, но лицо всё так же расслаблено. Позади стоял Михаэль, укутанный в свой новый красный шарф, которым хвастался буквально пару дней назад. Волосы его колыхались от морского ветра, изредка перекрывая его глубокие голубые глаза.         Алексис едва заметно вздыхает, махнув в знак приветствия лучшего друга. Кайзер недовольно бурчит что-то в ткань шарфа, доставая руки из карманов и присаживаясь рядом. В голове начинают мелькать тёплые воспоминания из детства: тот же пляж, тот же одинокий мальчишка на берегу и тот же случайно оказавшийся там блондин.        — Как твои дела? — тихо спрашивает Несс, закрывая объектив фотоаппарата.        Михаэль скучающе сгребает песок в кулак и тот медленно струится вниз, разлетаясь песчинками вслед за потоками ветра. Поворачивается на Алексиса, словно не желая отвечать на заданный вопрос, а шатен всё понимает. Просто так. Без слов.  Они, давно привыкшие друг к другу, не нуждались в бессмысленной трате слов и действий. Несс был чутким, всегда знал – что с настроением Михаэля и как это исправить; тот в свою очередь старался не распространяться, хотя хотелось. Хотя бы для Несса.        В силу своего отвратительного – по словам общества и всех близких людей – характера, Кайзер нередко срывался. На злобный крик, порой даже на поднятие руки во время ссор. Один раз он очень сильно толкнул Несса от злости, а всю следующую неделю обрабатывал его коленки от глубоких ссадин.        Алексис ёжится от очередного порыва ветра и прикрывает глаза, чтобы не начали слезиться. Заметивший это Кайзер негромко цокает языком, привстает, чтобы оказаться перед Нессом, и стягивает с себя шарф. Обматывает его вокруг шеи шатена, щёлкает его по носу, когда видит удивленный взгляд, и садится обратно на песок.        В груди Алексиса что-то колет, а, когда рука касается приятной мягкой ткани, он вдыхает до боли знакомый запах: Михаэль стал пользоваться этим парфюмом, когда Несс назвал его аромат особенным. Он едва заметно глядит на профиль лица лучшего друга и, отводя глаза, мягко улыбается.       — Так странно…

странно…странно…странно…

      Кайзер резко поворачивает голову на слова Алексиса, поднимая одну бровь: его обыденное действие, которое нередко забавляет Несса. Блондин, борясь с внутренним желанием коснуться и расчесать, наблюдает, как щёлковые волосы друга спутывает ветер. Рука инстинктивно поднимается, но резко останавливается.       — Мы с тобой сегодня ни разу не поссорились…       Пальцы чуть опускаются, и Михаэль задумывается. Несс чертовски прав: переломный момент в их дружбе начался уже очень давно. Бескрайнее количество ссор по пустякам усугубляют ситуацию всё сильнее, однако волна негатива тянет ко дну и вариант «остановиться» становится недоступен.        — Всё ещё обижаешься? — тихо спрашивает Михаэль, вновь зарываясь рукой в песок. Слегка щекотно, но приятно.       — Вовсе нет, — скромно усмехается Алексис, поднимая голову вверх, к застеленному пасмурностью небу, — просто… — замолкает на секунду, — ещё вчера мы жалели, что однажды мы с тобой встретились…       В груди Кайзера болит: слова режут острее ножа — он знал это правило до блядской дрожи в коленях, но всегда терял контроль, метаясь колкостями и оставляя на сердце самого близкого человека глубокие порезы. Он смотрит на щёки Алексиса, едва покрасневшие от прохлады на берегу, и задерживает взгляд на улыбке. Наивной, искренней улыбке, от вида которой хотелось улыбаться в ответ.       Но почему сейчас Михаэль плачет?       Несс протягивает руку в сторону юноши, стирая слезинку с лица справа и продолжает улыбаться. Кайзер в ответ прижимается к протянутой ладони, словно провинившийся кот, накрывает её своей и греет. Несмотря на холодный характер, руки блондина всегда тёплые, иногда горячие – он редко замерзает.       — Единственное, о чём я действительно жалею, — говорит Михаэль, чуть успокоившись, — так это о том, что делаю тебе больно. И вряд ли смогу как-то исправ…       Он не может договорить, ведь Алексис целует его. Так приторно и сладко… Кайзер думал, что самое приятное на вкус – это десерт в виде ванильного мягкого мороженого из фургончика, но – как оказалось – он ошибался. Губы Несса нежные, прямо как его характер; холодные, прямо как его ладони даже в самую жаркую погоду; самые лучшие, прямо как он сам.        Медленно отстранившись, шатен касается лба напротив своим, чуть щекоча кожу волосами. Губы Кайзера дрожат – не то от злости, не то от возмущения; но вместо того, чтобы в очередной раз получить удар в грудь, Несс чувствует объятия. Неловкие, неумелые объятия, от которых по спине пробегает табун мурашек, и собственные глаза застилает пелена слёз.        — Я не злюсь на тебя, Михаэль, — слёзы безбожно стекают со щёк, обжигая кожу и впитываясь в волосы и подставленное плечо.        — Помолчи.       Несс тихо хихикает в ответ на слова смущённого до чёртиков Кайзера; Алексис единственный, перед кем лицо и уши блондина краснеют.        На фоне бьющихся друг о друга небольших волн ситуация пронизана нитями драмы и романтики. Михаэль чуть ведёт носом по шее друга и едва касается той губами, да так нежно, что тело Алексиса начинает дрожать. Руки лишь крепче прижимают продрогшего шатена к себе, пока стихия шепчет свои благословения на счастливый финал встречи.        Когда после недолгого отстранения взгляд Михаэля устремляется в глаза напротив, он сам наклоняется и целует Несса.       С берега у моря невозможно уйти печальным. Чуть отставая от Алексиса перед уходом, Михаэль оборачивается в сторону бескрайнего пейзажа и говорит одними лишь губами, без единого звука:       — Спасибо.