«Выведи Хвана из себя (любой ценой)»

      Если Феликс окончательно поедет кукухой от влюбленности в Хенджина, никаких знаков не будет, понятно станет сразу: этот ебудубу дал, пакуйте.       Когда Хенджин сказал, что ему нравятся брюнетки - Феликс осветлил волосы. Когда Хенджин заявил, что карие глаза красивее голубых - Ликс начал носить линзы. Когда Хенджин пренебрежительно отозвался о пирсинге - у Ли появилось сразу четыре новых прокола, по два в каждом ухе. Когда Хенджин обмолвился, что вызывающий смоки кажется ему вульгарным, Феликс на следующий же день стоял перед зеркалом с черным карандашом для глаз в руке.       Этот квест «Выведи Хвана из себя (любой ценой)» стартовал примерно полтора года назад, когда Феликс начал замечать, что лучший друг стал от него отдаляться: парни больше не обнимались во время просмотра сериалов, переплетясь всеми конечностями, как в детстве, все реже выходили куда-то гулять вдвоем (Феликс звал, Хенджин сливался) и долгих разговоров по вечерам о самом сокровенном как ни бывало. Хенджин вообще перестал делиться чем-либо, спрятался, как улитка в свой домик, дистанцировался на расстояние вытянутой руки, не отталкивая, но и не подпуская слишком близко. Даже глаза отводил, не способный только с Ликсом поддерживать зрительный контакт.       Конечно, общительного и тактильного Феликса все эти изменения в поведении друга возмущали до глубины души. Особенно тот факт, что с остальными из их компании Хенджин общался как раньше. Но что бы не делал Феликс, его Хенджин как будто специально игнорировал.       Они знали друг друга с начальной школы, нашлись благодаря всегда не в меру болтливому и суетливому Джисону, с которым Хенджин сидел за одной партой. Сблизились из-за общего увлечения танцами, когда начали посещать этот кружок после уроков, и там же столкнулись с Минхо, который представил младшим своих товарищей Чанбина и Криса. Как в эту разношерстную хаотичную компашку умудрились влиться молчаливый рассудительный Сынмин со стеснительным закрытым Чонином - великая загадка мироздания. Сынмин частенько иронизировал, что такие отбитые друзья были посланы ему небесами, чтобы, искупив все грехи на земле, он после смерти попал в рай вне очереди.       Они собирались после учебы в европейской кафешке в пригороде и ели бургеры, покупаемые щедрым Крисом, удостоившимся за свою заботливость милым прозвищем "папочка". Старшие, к которым относились и Минхо с Чанбином, называли младших "детишками", иногда по-братски журили и поучали, но чаще сами много прикалывались и творили какую-нибудь безобидную херню. Даже будучи уже студентами, они забывались в кругу друзей, отпуская формальности в общении. Все, кроме Минхо. Но тот, как правило, цеплялся только к бедному безобидному Джисону, никогда на него по-настоящему не огрызающемуся, а посему беспрестанно терпящему со стороны хена подколы и беспардонное вторжение в личное пространство, обыкновенно в районе пятой точки (поверхностно, Минхо просто нравилось всех лапать за жопы). Для вида Хан изредка бухтел, но по факту был вполне доволен таким раскладом вещей. Минхо, в общем-то, тоже.       Небрежный смоки, влажная укладка, кожаный жилет на голый торс и рваные джинсы с россыпью страз на бедрах - да, Феликс определенно сошел с ума идти в таком виде на вечеринку в логово пьяных паленым алкоголем озабоченных студентов. Крис и Чанбин, которые позвали детишек на тусовку к своим однокурсникам, привыкли им доверять, зная, что те скромные и достаточно хорошо воспитанные, чтобы случайно не создать им проблем. А зря. Феликс придирчиво осматривал свою задницу, отлично подчеркнутую по фигуре сидящими джинсами, и наверняка знал: сегодня он так или иначе найдет на нее приключения.       - Ну, как я выгляжу? - спросил он у зашедшего за ним Сынмина.       - Как малолетняя потаскуха, - держа серьезную мину констатировал тот. - Самое то, чтобы лишиться девственности в дешевом клубе на окраине Сеула.       - Отлично, - Феликс подхватил одноклассника под локоть и потащил по направлению к автобусной остановке.       - И стоит оно того? - как бы невзначай фыркнул Сынмин, осматривая прикид Ликса. Никто из их компании так никогда никуда не выряжался, предпочитая щеголять в безразмерных толстовках и широких джинсах.       - Если Хенджин и это проигнорирует, то в следующий раз…       - …пойдешь голым? – закончил за него Сынмин.       Мин был единственным человеком, посвященным в историю почти год тянущегося помешательства Феликса на Хенджине. А еще единственным, кто просек, что это помешательство имеет под собой более весомые основания, чем просто желание получить хоть каплю внимания.       Любовь. Это была любовь. И Сынмин раньше самого Феликса это понял. Пока тот сгорал и выгорал от гнева из-за очередной неудачной попытки спровоцировать Хенджина, Сынмин молча наблюдал за его метаниями, терпеливо ожидая, когда до него самого дойдет. Дошло. Потребовалось всего-то полгода. А потом еще пара месяцев, чтобы принять свою ориентацию и свыкнуться с мыслью, что весь этот аттракцион полностью бессмысленный, если Хенджин его чувств не разделяет. «Ну и пусть, даже если так, - решил тогда Феликс. - Пусть лучше меня ненавидит, чем вообще не замечает».       Крис и Чанбин встретили их у подъезда. Комментировать ничего вслух не стали - округлившиеся глаза были красноречивее любых слов.       В набитой двумя десятками людей квартире было душно, приглушенный свет не позволял хорошенько рассмотреть незнакомцев, но Феликса они и не интересовали, Феликса интересовал только Хенджин, развалившийся на кожаном кресле с бутылкой соджу в руках. На подлокотнике справа от него сидел Джисон и громко смеялся, трепал Джина за плечо. В тот момент, когда вся компания объединилась, Феликс намеренно занял место на диване прямо напротив своей ничего не подозревающей жертвы.       - Ты выглядишь сегодня очень... - Крис очерчивал в воздухе фигуру Ликса, старательно подбирая слова.       - По-блядски? - подсказал Минхо.       - Он хотел сказать "эффектно", - поправил его Джисон, мастер по сглаживанию углов, которые Минхо специально затачивал.       - Классный макияж, - Чонин с искренним восхищением рассматривал лицо Феликса, приоткрыв рот.       - Спасибо, - коротко поблагодарил блондин.       - Ну, за встречу!       Друзья подняли вверх открытые бутылки и звонко соединили их, потянувшись друг к другу.       Первый час Ликс молча прожигал Хенджина взглядом и терпеливо ждал, когда тот хотя бы мельком глянет на него. Тщетно.       Второй час Хенджин пропадал, вливаясь то в одну, то в другую группку пересмеивающихся пьяных студентов, шарахаясь случайных пересечений с Ликсом, как огня.       На исходе третьего часа терпение Феликса лопнуло. Он допил уже вторую бутылку соджу, знатно охмелел и, уронив голову на руки, заявил Сынмину:       - Я сдаюсь.       Под этой капитуляцией парень предполагал, что оставляет попытки поймать убегающего от него Хенджина и перенаправляет спектр своего внимания на других присутствующих, планируя залечить свое разбитое сердце за счет обжиманий с каким-нибудь на все согласным нетрезвым незнакомцем. Благо найти такого не составило труда.       Первый поцелуй, который Феликс мечтал подарить своей первой настоящей любви, берег его до семнадцати лет, украл какой-то высокий шатен с пирсингом на языке. Ли не особо понравился процесс, даже без богатого опыта в подобных делах быстро стало понятно, что целуется этот парень так себе. Но подожженный невысказанной обидой и ревностью, Ликс позволял самозабвенно вылизывать свой рот, сминая алые от тинта губы. Грубые руки неумело скользили по ягодицам, полосовали голые плечи, тянули в стороны ворот жилета. Ликс подстраивался, притирался к груди незнакомца своей, тихонько постанывал от укусов и злился-злился-злился. Злился, что это не Хенджин затащил его в туалет, в порыве страсти забыв захлопнуть дверь, и что это не Хенджин так самозабвенно блуждал горячими касаниями по его дрожащему от предвкушения и страха телу.       - Енбок? – приглушенный голос раздался неподалеку, такой знакомый, но с непривычной хрипотцой, гортанно низкий, угрожающий. - Какого хуя?! - кто-то отодрал шатена от Феликса и одним рывком впечатал разгоряченное тело в противоположную стену.       Феликс, еще не успевший прийти в себя, стер с подбородка слюну и проморгался, чтобы прогнать галлюцинацию в виде Хван Хенджина. Галлюцинация никуда не прогналась, она рыкнула что-то угрожающее и наотмашь ударила того, кто несколько мгновений назад вжимал податливое тело пьяного подростка в стену.       - Он. Блять. Мой, - прошипел Хенджин, прорезая студента черными от гнева глазами.       - Хенджин, твою мать! - это со стороны коридора к дерущимся подскочил взъерошенный Минхо. - Я попросил тебя найти Джисона, а не возможность сесть в тюрьму!       Хенджин не слышал, он продолжал бить противника с пугающим остервенением, сам схлопотал только один несильный удар в лицо, которого хватило для того, чтобы из носа закапало красным.       Разняли парней довольно быстро, но шум поднялся такой, что разъяренного Хвана пришлось буквально выталкивать из квартиры, предотвращая еще одну драку. Потерянный Ликс продолжал стоять у стены с раскрытым ртом. Минхо, потрепал младшего за плечи, позвал:       - Ты как?       - Порядок, - соврал Феликс, дрожащие колени которого едва не подкосились от облегчения, что все закончилось.       - Что это нахрен было?       - Не знаю.       - Хочешь сказать, что наш пай-мальчик-пальцы-веером просто так накинулся на ни в чем не повинного пацана, стараясь закололить его до смерти?       Феликс сильно прикусил губу, борясь с собой. Его привычный мир с громким треском расходился по швам. Прежде он никогда не видел Хенджина таким - бешенным, жестоким, опасным. Его лучший друг детства, безобидный и трогательный, переводящий через дорогу бабушек и таскающий тяжелые пакеты дедушкам, просто не мог быть таким.       - Иди поговори с ним, – предложил Минхо.       - Я? – после произошедшего Феликсу не то что разговаривать, даже видеть Хенджина не хотелось.       - Ты единственный, кого он не пошлет.       - Да ну нахуй. Я единственный, кого он уже полтора года на дух не переносит. Это плохая идея.       - Енбоки, - голос старшего стал приторно-сладким, он натянуто улыбнулся, сдерживая раздражение, и разжевал для особо одаренных: - Тот, кто тебя на дух не переносит, только что чуть не убил человека, только потому, что тот с тобой сосался. Смекаешь?       До осознания три, два…       - Минхо, он что, гомофоб?       - Блять.       …один.       - А. А-а-а-а… А?..       Провожая младшего до двери, Минхо поддал ему волшебного пендаля для ускорения и, невиннейшее улыбаясь, помахал ручкой вслед.       На ступенях подъезда, сжимая в руках упаковку салфеток, выданную заботливым Чонином, сидел Хенджин, побитый во всех смыслах этого слова. Ликс непроизвольно сжал кулаки, борясь с желанием добавить Хвану синяков и ушибов. Сверкающие взгляды скрестились, как шпаги перед дуэлью. Упертый, как баран, Хенджин молчал, а уязвленный, но до кретинизма влюбленный Феликс выругался и сдался первым:       - Бесишь меня, - он опустился на корточки, забрал салфетки и, вытянув одну, с силой приложил ее к разбитому носу, с нажимом вытирая свежую и уже успевшую подсохнуть кровь. Хенджин дернулся и зашипел.       - Что на тебя нашло? – вздохнул Ликс.       - А на тебя? - парировал Джин.       - Хотел немного расслабиться, если ты про того парня.       - Расслабился?       - Не успел. Мне помешал один чокнутый придурок.       - Не за что. Ай!       Об ориентации Феликса никто, кроме Сынмина не знал, но все догадывались.       - Ладно, если тебе больше нечего мне сказать... - Феликс выкинул грязную салфетку в сторону и уже начал подниматься на ноги, но Хенджин схватил его за руку, вынуждая остаться на месте, он потупил голову, скрывая за упавшими на лицо черными прядями эмоции, и сдавленно проговорил:       - Не делай так больше.       - Или что?       - Или я снова разобью об чью-то наглую морду кулак.       - Пошел ты.       - Проводишь?       Глупая шутка не помогла разрядить обстановку, Ликс продолжал злиться, а Хенджин продолжал тянуть кота за самые интимные места.       - Давай так, или ты мне сейчас говоришь то, что на самом деле хочешь сказать, или я ухожу и ты больше не лезешь в мою личную жизнь и не мешаешь мне сосаться с кем я захочу, когда я захочу.       Не дождавшись ответа, блондин громко фыркнул, подскочил на ноги и уже направился прочь, как за спиной прошелестело тихое:       - Я тебя люблю.       Феликс, занесший ногу для широкого шага вперед, громко шаркнул подошвой по асфальту, резко затормозив. Послышалось? Он обернулся назад и встретился с большими, наполненными искренним сожалением глазами Хенджина, попросил:       - Повтори.       - Ты все слышал.       - Слышал. Повтори.       - Я люблю тебя.       - Точно?       - Кому из нас последние мозги выбили, тебе или мне? - огрызнулся рассерженный Хван, которому с большим трудом далось это короткое признание из трех несчастных слов. Феликсу захотелось пошутить, что сотряс пошел Хенджину на пользу, мозги наконец-то на место встали.       - А как давно? - он опустился на корточки перед другом, устроил ладони на его коленях.       - Давно.       - И как ты это понял?       - Два года назад, на физре, когда у меня на тебя в первый раз встал.       Феликс очень старался мысленно выстроить хронологию событий, но никак не мог припомнить ничего подобного, а спустя несколько секунд до него дошла вторая часть сказанного.       - У тебя... на меня?..       - Да. Прости.       - Э-э-э… - Феликс окончательно растерялся.       - Это неправильно. Так нельзя, я знаю.       - Э-э-э-э… П-почему?       - Потому что мы друзья.       Тишину пустого двора разрезал звонкий смех.       - Бля, какой же ты дурак, - ухохатывался Феликс, схватившись за живот. - И я не лучше. Линзы, пирсинг, макияж... Неужели ты специально меня мучил?       - Я не специально, - нахохлился Хенджин, которому вся эта идиотская ситуация казалась скорее грустной, чем смешной. – А ты что, из-за меня все это вытворял?       - Ага. Ты же со мной почти перестал общаться. Ничего лучше, чем выбесить тебя, я не придумал, вот и наворотил хуйни. Повезло, что ты не пизданул, например, что тебе мини-юбки не нравятся.       Хенджин, представивший Енбока в подобном прикиде, хрюкнул от смеха и поспешил прикрыть рот рукой.       - Знаешь, что? – он прикоснулся к сережкам на ухе Ли, согревая холодный металл подушечками пальцев.       - Что?       - Из-за всех этих твоих выебонов я кое-что понял.       - Удиви меня.       - Когда любишь человека, тебе абсолютно плевать и на цвет глаз, и на цвет волос, и на количество сережек. Он всегда для тебя красивый. В любом виде красивый. Даже в мини-юбке. Даже в мешке из-под картошки.       Парни соприкоснулись лбами и затихли, прикрыв глаза. Чтобы переварить все, что произошло, жизненно необходим был небольшой пит-стоп. Хенджин переместил руку на осветленную макушку, запустил пальцы в волосы, притянул ближе. Ликс тихо выдохнул:       - Пиздец. Выходит, я зря проебал свой первый поцелуй. Если бы ты меньше херней страдал, он был бы твоим. Знал бы ты, как я долго его берег… для тебя.       Хенджин напрягся, распахнул глаза, вмиг потемневшие от ревности и обиды, прошипел сквозь стиснутые зубы:       - Мне до сих пор противно от того, что кто-то тебя... Это должен был быть я.       - Ну так вперед, - хмыкнул Феликс, окончательно расслабившийся, наконец осознавший, что его квест по провокации Хенджина увенчался успехом, хоть и совсем не так, как он себе представлял. - У тебя еще есть шанс забрать мой второй поцелуй.       - Сначала рот прополощи. С хлоркой.       - Я тебе сейчас ебало прополощу, если еще раз…       Договорить Ликс не успел, Джин заткнул его по-французски, вопреки всему тому, что сказал до этого.       - Так-то лучше. Теперь на твоих губах мой след, а не чужой.