На Луне

Драко выдохнул, все, сейчас надо просто подойти и сказать: послушай песню. Нет! Или лучше предложить: Поттер, послушай, пожалуйста, мою песню, а то «иди послушай» в каком-то в повелительном наклонении звучит. Нет, надо как-то по-другому сказать, иначе, ласково, ненавязчиво, легко. Драко не часто предлагал Гарри оценить свое творчество. Почему-то дать ему послушать что-то своё — непрофессиональное, криво сведённое и местами бестактное — кажется чем-то постыдным. Будто его оценка сильно повлияет на музыку и на её искренность, и магия пропадёт. Гарри спрашивал и интересовался, чем Драко занимался по 10 часов в сутки со стареньким синтезатором, но получал лишь один ответ: дождись, пока я допишу альбом, не хочу портить впечатление. Но надо отдать Гарри должное, он не был навязчив, и ответ его удовлетворил, ведь он сам как творец понимал — первое впечатление самое важное. Гарри сидел на кухне с разобранным пультом и пытался правильно припаять оторвавшиеся контакты. — Все-таки не в батарейках было дело. — Драко зачаровала эта картина, как умело грубые руки обходились с припоем и паяльником. Поразительно. Драко готов поклясться, что вчера вечером тот смотрел видеоролик «как паять новичку». — Угу, — Гарри даже не поднял глаза, — оказывается, контакты от платы отошли, вот он и не работал. Ты будешь чай? — Нет, не хочу. Мне нужно... — Драко замешкался, он всё-таки не подобрал слова. — В общем, ты не мог бы мне помочь кое с чем? — Кое с чем — это с чем? — Гарри отложил своё занятие и как-то хитро ухмыльнулся, будто поймал с поличным. Он не часто видел такую несобранность от Драко. — Мне надо, чтоб ты послушал мою песню, — уже раздражительно сказал Малфой, он знал, что сейчас начнётся. На лице Поттера растянулась эта блаженная улыбка, он не торопясь отодвинул стул и нарочито медленно встал, не отводя игривых глаз от лица Драко. Сейчас начнётся шоу. — Великолепный Драко Малфой снизошёл до обычного смертного, чтоб показать свои гениальные наработки, — медленно и растягивая гласные, произнёс Гарри, он упивался, будто ждал этого момента всю жизнь. — О боже мой, — Драко уже успел пожалеть, что подошёл, — ещё одно слово, и я передумаю. Поттеру хватило выдержки не раскрывать свой рот, ведь любопытство сильнее. Почти вприпрыжку он полетел в студию, и к тому моменту, как Драко закрыл дверь комнаты, уже сидел в наушниках и с предвкушением ждал Драко. — Включай быстрее, иначе я прям на этом стуле умру, если не послушаю, что ты так долго рожал. Драко уже смирился, что это была самая худшая идея в его жизни — вообще в принципе писать музыку, но заднюю давать уже поздно. Он нажал кнопку плей. Улыбающийся Поттер откинулся на кресло и закрыл глаза. Ну всё, осталось дождаться 6 минут. Драко отвернулся, он не хотел знать сразу, понравилась ли Поттеру музыка или нет. А то, взглянув на него хоть раз, сразу всё станет понятно. За столько лет он, кажется, разгадал, что означает каждая морщинка, чуть приподнятый уголок губ и мимолётный взгляд. Он даже уверен, что способен читать его мысли, просто посмотрев в глаза. Драко каждый день поражается его искренности и абсолютной неспособности скрывать эмоции. И каждый день он в него влюбляется всё с большей силой, даже сегодня. Вот кому нужен этот старый пульт от кондиционера, не было ни одной объективной причины заняться этим делом прямо сейчас. Драко сам хотел его отнести в мастерскую на следующей неделе и не тревожить по такой мелочи Гарри. Но Поттер добрался до него быстрее, и на вопрос, зачем он занимается такой ерундой, просто ответил: — Ты же не любишь, когда жарко в спальне. И Гарри сказал это так, будто это была самая очевидная вещь на свете, будто научиться паять за пару часов, а не ждать пару дней в небольшом дискомфорте — самая закономерная вещь. Главное, ему это даже не важно, Малфою иногда кажется, что Поттер спокойно жил бы в хлеву, видя, как тот работает, но Гарри знает, что Драко было бы приятно спать в комфортных условиях. И вот эта забота в таких пустяках, как выстрел в голову — выбивает все мысли, оставляя на их месте цвести какие-то глубинные чувства. Малфой не смог пересилить себя и повернулся посмотреть на Гарри. Лицо того изменилось, вместо игривой улыбки осталась задумчивость и недоумение. Драко заметил движение к кнопке реплей и перехватил его. — Стой! Расскажи, как тебе. — Драко убрал свою ладонь с его и сел рядом. — Ну, я бы выразительней сделал главный семпл, может, бы добавил чуть больше инструментов, а так в целом мотив мне нравится. — Гарри перебирал дорожки и переслушивал отдельные фрагменты. — Сведение вот этих дорожек неровное, и, может, стоит добавить... — Драко не дал договорить и повернул его лицо на себя. — Что ты чувствуешь? — он увидел, как этот вопрос поставил Гарри в тупик. — Ну, ты же знаешь, я плохо понимаю, про что ты поёшь, — Поттер отвёл глаза. — Я думаю, это что-то личное, будто ты находишься в своих мечтах — на луне. Но меня не покидает ощущение, будто ты что-то очевидное хочешь донести, но из-за текста я всё никак не пойму, мотив такой и... — он на секунду завис, — «остальное не важно, нет». Поттер посмотрел на Драко такими глазами, будто в этой строчке он понял всю его суть. Понял, что его слова — не просто фон для музыки, а они её идеально дополняют, и это и есть смысл определения песни. Возможно, Драко — единственный музыкант, который пишет не трек, а именно песню. — Знаешь, для меня всегда большой проблемой было сказать, что я чувствую, хотя все эти эмоции и мысли меня с костями пожирают, я не знал, как справиться со своими страхами, мыслями, переживаниями, пока в один момент не понял, что могу сочинять. — Драко хотел взять его за руку, но увидел, как тот напрягся: руки вцепились в колени, спина стала неестественно прямой, губы сжались в тонкую линию, а глаза, не мигая, уставились на экран, будто ещё одно слово — и Гарри просто сбежит. Драко тоже перевёл взгляд на монитор, но не смог остановить поток мыслей. — Это как в какой-то сказке, когда называешь имя монстра — и он исчезает. И я хотел озвучить всё правильно, правильно рассказать о своих чувствах к тебе, так, как я это ощущаю, потому что боюсь их до жути. Боюсь, что я такой несобранный, глупый, эмоциональный рядом с тобой. Боюсь, что мне ничего не важно, кроме тебя, Гарри. И боюсь, если ты уйдёшь, я больше не смогу быть собой, ведь ты уже часть меня. Драко услышал тихий всхлип. Слёзы капали на стол. Поттер больше не смог сдерживать эту волну чувств и закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться. Драко взял его за предплечье и притянул к себе, обнимая. «Только бы он не ушёл, не переживал это один» — единственное, о чём он мечтал в этот момент. Гарри вцепился в ответ, спрятал лицо в изгибе его шеи и затрясся в рыданиях, сжимая рубашку Драко, не в силах что-то сказать. У Малфоя от этой сцены проступили слёзы. Не зная, что делать, он просто гладил своего любимого по голове и крепче его обнимал. — Я... Извини меня за это, — у Поттера всё ещё было сбито дыхание и мокрые от слёз глаза. — Я тоже люблю тебя, люблю тебя безумно, — бормотал он куда-то в шею Драко, случайно касаясь кожи своими губами. — Извинения излишнее, — Драко рефлекторно всё гладил его по волосам. — Как ты назовёшь песню? — чуть отпрянув, спросил Поттер. — «На Луне». Аутро альбома. Гарри неприлично долго молчал, будто Драко сказал какую-то великую глупость. — Надеюсь, твои планы изменятся, иначе это слишком... на показ что ли, надо её спрятать, поставь в середину, — Поттер уже совсем успокоился и опять вернулся к анализу дорожек. — Но с этим сведением определённо надо что-то делать, форма — тоже важно. — Ты, по-моему, хотел чай, — Драко внезапно вспомнил, почему редко показывает ему работы. Поттер что-то промычал, но так и не отпрянул от экрана. - Я тут вспомнил, что Сауле передала Чак-чак, надеюсь, от него остался кусочек. — Думаю, ты сильно удивишься, но да, — Поттер наконец отлепился от экрана, вспомнив своё желание, и с улыбкой направился на кухню. Даже не верилось, что недавно он был настолько уязвим. Открыв дверь в студию, повал ил дым. — О боже мой! — Неужели Гарри забыл выключить паяльник?