Квинтэссенция чувств

Боль - это то, что делает человека человеком, доказывает реальность всего окружающего, подтверждает, что существо живо. Разные виды боли имеют всякие влияния на человека и личность. Есть боль моральная, самая отвратительная из всех, ведь она способна держаться годами, заставляя не то чтобы буквально, но очень даже гнить свою жертву заживо. Для подавления моральной боли существуют множество средств, но самое распространеное - физичиская боль, перекрывающая на время страдания человека. "Всё это временно, сейчас я изрежу себе бёдра и мне станет лучше, ведь так? Но лишь на время. Я уже это осознал, делая это не впервый раз. Но всё нормально, я сильный... Это лишь необходимые меры, лишь бы прекратить испытывать эти мерзкие эмоции и боль хотя бы на мгновенье!" - Мысли Вэй Усяня были тревожными. Дрожащими пальцами он держал кинжал, приобретённый сразу с одними только целями. Не самыми светлыми, ну а что ещё поделать? Ведь надо же глушить этот сумбур в душе, который, если честно, уже въелся в него клешнями, что казалось уже нельзя было избавиться от этого. "Ленивый!" - Говорят ему близкие (ну кроме шицзе и дяди Цзяна) и не очень люди. Да-да, он не отрицает, но почему-то в его теле больше нет сил, желания как-то двигаться и выполнять базовые вещи. Они иссякали постепенно, как и потухал блеск в ныне пустых глазах. Всё стало казаться серым и бессмысленным, не имеющим значения в его голове. Радость куда-то исчезла, как и желание радовать окружающих. Вэй Ину стыдно за это, ведь он первый ученик, пример для всех... Но есть ли смысл в этом? Впрочем, он должен и дальше быть тем, кем его видят. Не разочарованием, достойным лишь презрения Мадам Юй, а лучшим. Лучшим... "Сын слуги." - Какое ему дело до перешёптываний горожан и адептов собственного ордена? Нет, это никак не задевает его! Он понимает, что люди склонны быть злыми и ненавидящими других людей, это номально. Нормально же... Да, Вэй Ин так не делает и никогда не сделал бы, но у него и характер, и темперамент другой! Хотя всё же неприятно немного. Да, совсем чуть-чуть, незначительно, всего лишь слеза скатывается по щеке, но это ресница в глаз попала. Да, затруднённое дыхание и болящая голова - так это всё просто усталость! Он подпирает двери (это уже традиция), чтобы точно никто не зашёл, закрывает окна, чтобы никто не подсмотрел и полностью голый, с кинжалом в руке начинает резкими и грубыми движениями истязать ляжку на которой и так уже были не до конца зажившие порезы разной степени давности и тяжести. Это как зависимость от наркотика - один раз попробуешь и уже не прекратишь, в попытках почувствовать временную лёгкость и расслабление. На его животе тоже есть следы, не глубокие, чтобы не вспороть себе живот, хотя, признаться, ему хотелось бы. Ощутить сильную боль, превышающую моральную, увидеть как из живота вылазят слипшиеся между собой кровавые, мерзкие на вид кишки, как они падают на пол с харктерным хлюпом и тянут вниз за собой Усяня, заставляя его захлёбываться в собственной крови. Ух, какая же приятная мерзость. Возможно, пролежи он в таком состоянии не один час - умер бы от потери крови и ядро бы не спасло. Жаль, что это не реальность. Ведь смерть - это освобождение от боли, от страданий и отчаяния, то чего желает Вэй Ин. Но он же не слабак какой-то, ведь так? "Это какое-то безумие... Эти мысли неконтролируемы, я думаю лишь о способах умереть, разве это нормально? Я же здоров, что не так тогда? Это какое-то проклятие... Я не смею сказать об этом, потому что это мерзко и неправильно, я не должен нагружать своими жалкими проблемами семью Цзян." - Периодическая мысль в его голове. Сильная боль в груди, постоянные мигрени, ненависть к себе, желание распрощаться с такой жизнью, став эгоистичным ублюдком - это то как существует Вэй Усянь уже несколько лет. И он не может выбраться из этого кипящего бульона нездоровых чувств. Как вообще так вышло? Ну не думает он, что постоянные унижения и насилие в его сторону от Мадам Юй, частые ссоры свиты Цзян, презренные шепотки вокруг него виноваты в его состоянии. Нет, просто он неблагодарный щенок, что обрёл необоснованную обиду на себя, на семью и окружающих, которую не смеет показывать и даже заикаться о ней. Да, слёзы падают и на пол, и на бёдра, и на лезвие. Это он слабый, не умеющий контролировать свои порывы мазохизма и находящийся в предистеричном состоянии последний час. Вэй Усянь прикусывает губу, сгорбившись начинает содрогаться. Ну вот зачем он опять поддался своему импульсивному желанию? Разве он не пример для подражания? Если бы только было в мире существо, способное ответить на эти вопросы...

***

Вэй Ин больше не может искренне смеяться, его чувства сгнили и он ощущал разложение своей личности. Сейчас, в облачных глубинах, они своей небольшой компанией из трёх человек - Вэй Ин, Цзян Чэн и Не Хуайсан - шли к своим домикам в которых им предстоит жить. Цзян и Не иногда кидали шутки, смеясь с них, а Вэй так и не смог искренне даже улыбаться. Пришлось использовать наигранные эмоции, чтобы никто и не подумал, что с ним что-то не так. Ах чёрт... Цзян Чэн его знает же как облупленного. -Вэй Усянь, если тебе не смешно, то мог бы сам пошутить, а не наигрывать смех, придурок...! -О, Цзян Чэн, ты чего? Я искрене посмеялся, очень даже смешно было! -Да не ври, я что, глухой и слепой? И вообще, что с тобой в последнее время? Хмурый и спокойный какой-то, неужели за ум взялся? О! За больное прям... Вэй Ин же на самом деле не пинает балду, просто никто никогда не обращал внимания на него во время того, как он учился сам. И был, как все могли заметить, успешен в этом! Но никто старания особо не оценил... Ну ладно, переживёт он это замечание, он же не ранимая девица в конце концов... Да, ведь? -Эй, вообще-то я и так умный! -Да никто и не спорит, просто ленивый до чёртиков. Вэй Усянь нервно улыбнулся и его глаз задёргался. С каких пор он стал раздражительным? В их трио раздражительным мог быть только его шиди! А тут - на тебе! Сюрпризы... И ведь это не впервые, это уже длится продолжительное время. Интересно, что с ним вообще? Он знает лишь, что медленно сходит с ума.

***

Ну допустим он попался Лань Ванцзи в первую ночь. Ну допустим понёс наказание. Вэй Ин чувствовал себя не очень хорошо, когда его били ферулами, а ещё хуже - он испытал стыд за то, что из-за этого недоразумения подвергается насилию ещё и Лань Чжань! Из-за него... Что за ужас, он действительно позор семьи Цзян. Вэй Усянь чувствовал тошноту, дрожь и неприязнь. Он в принципе не очень переваривал, когда к нему проявляют насилие, но терпит. Он же виноват чаще всего и отрицать нет никакого смысла и желания. Это его и пугало в себе. Почему он так легко с этим мирится, а не пытается как-то предотвратить это всё, ограждая себя от ещё более уничижительного состояния? Наверное просто уже привык. Ведь не прошло и года как он впервые оказался на Пристани Лотоса, как к нему стали проявлять насилие в целях воспитания. Только к нему. Цзян Фэнмянь пытался повлиять на жену, но не получалось. Ребёнком Вэй Ин думал, что это цена за жильё, воду, еду и образование. Сейчас он осознал, что просто является манекеном для битья лишь чтобы выплеснуть гнев и обиду. Но он стерпит. Ведь он сильный и ему это не причинит вреда! Ну побочным эффектом будет всего лишь боязнь резких движений и немного слёз. Очень удивительно, как при таком раскладе он не боится причинить боль сам себе. Ну это всего лишь пустяки! Они же не мешают ему, да? Он привык. Лань Чжань же выглядит смиренно и так, будто бы его сейчас не бьют ферулами, а гладят по голове, нахваливая. Вэй Усянь восхитился им. Ванцзи по любому не испытывает того, что Вэй Ин, не делает как Вэй Ин, не живёт как Вэй Ин... Он полная противоположность ему. И Усянь, впервые за долгое время, смог почувствовать интерес к человеку. Вэй Усянь так долго не чувствовал чего-то такого, что у него задрожало тело и губы. И от боли и от внезапного чувства интереса. Казалось бы, он потерял интерес к чему-то уже как который год и тут внезапно появляется он, Лань Чжань... Такой холодный и отстранённый, но отчего-то притягивающий. Вэй Ину хочется плакать. Но он уже умеет контролировать свои эмоции и не даёт этому позору просочиться наружу. С этого момента, Усянь решил для себя, что обязан подружиться со Вторым Нефритом.