Под дождем остаются двое

Гром оказывается слишком оглушительным, а на трассе уже появляются своеобразные озёра воды, которая никак не хочет стекать. Никто не ожидал, что такая погода накроет Гран-При именно в Бразилии, ведь чаще всего как раз этот трек воображают как что-то яркое, солнечное и очень-очень жаркое. Все что угодно, но явно не это. Гром, молнии и сильный ливень заставляют гонку прерваться до улучшений погодных условий, ведь благо, у FIA все же еще осталась доля разума и в такую погоду они решили загнать всех гонщиков на пит-стопы. Удивительно было то, что они сумели к ним доехать, что уж тогда говорить о самой гонке. И ведь даже если сейчас взглянуть на трассу, то в голове прорисовывалась эта ужасная картинка, где тебя заносит. А погода улучшаться и не собиралась, казалось, даже наоборот. Черные грозовые тучи укутали все небо, не оставляя ни малейших просветов. Надеяться на быстрое продолжение гонки было так же глупо, как и на предстоящие стратегии Феррари. Шарль уже успел их послушать. Честно, слушать их больше не хотелось.  После очередного совершенно бессмысленного и откровенно тупого действия, Леклер просто напросто понял, что он больше не выдерживает. На одном квадратном метре было слишком много идиотских идей и ему казалось, будто он сам сейчас начнет деградировать.  Выпалив что-то на подобии "это блядский идиотизм оставаться на медиумах", Шарль не добавляя больше ни слова, вылетел из моторхоума. Чертовы идиоты! Гонку остановили 20 минут назад и пока что, не было ни единого намека на рестарт. И выезжать на обычных медиумах, что совершенно не будут подходить для еще не высохшей трассы, было равно тому же, что и просто сдаться посреди гонки! Кто, черт возьми, придумал эту стратегию?!  Леклер больше не мог выдерживать отсутствие и ума, и логики. Проговорив пару ласковых на французском себе под нос, гонщик, забывая и дождевик, и зонтик, решил убраться из моторхоума как можно скорее. Ему следовало развеяться.  Руки агрессивно были сжаты в кулаки, а сам он был настроен особо недружелюбно. Вся его походка будто кричала об этом. Вылетев к болидам, гонщик еще несколько раз покрутился на месте, будто обдумывая свой путь, а потом махнув на это рукой, двинулся в первую попавшуюся сторону. Плевать куда, лишь бы не оставаться дольше там. Ему и так придется разгребать это все позже, а сейчас, перед рестартом, нужно  хоть чуточку успокоиться.  Пристроившись где-то в углу, осматривая издалека свой болид, Шарль нервно провел по волосам. Ну конечно. Конечно он забыл свой дождевик там! Как же еще ему может повести сегодня, если не промокнуть насквозь перед гонкой!  Злобно прикусив внутреннюю часть щеки и еле сдержав себя от того, чтобы не врезать чему-либо, будь-то стена или проходящий мимо инженер, Шарль уткнулся спиной о забор позади, вновь взглянув вперед. Гордость превышала желание оставаться сухим, из-за чего гонщик даже не рассматривал возможность вернуться назад к Феррари как минимум в течение ближайших 30 минут. Но не успев даже вздохнуть, неожиданно, рядом появилось до боли знакомое лицо.  — Мм, а я то думал, что из нас двоих я самый агрессивный,— проговорил Макс и, не спрашивая ни разрешения, ни чужого мнения, устроился рядом с Леклером.  Тот даже не оборачивался на него. Отвел взгляд в сторону и презрительно хмыкнул.  — Неужто проблемы с погодным прогнозом?,— Вновь попробовал Ферстаппен, шурша зонтиком. Дождь перебивал его слова, делая все слишком размытым.  — С прогнозом у них все нормально, а вот с мозгами - вопрос,— Выпалил Шарль, закатывая глаза. Лично Ферстаппен ему ничего плохого не сделал, да и вряд ли сумел бы, но желание говорить хоть с кем-то пропало вовсе. Макс увидеть недовольное личико не мог и все же, будто почувствовав нечто подобное, слегка ухмыльнулся. Не из-за злорадства, а скорее из-за разочарования Феррари.  Гром прогремел где-то совсем рядом, и капли дождя еще громче забили по асфальту. — Присоединяйся к нашему плану, мы как раз собираемся поставить нормальные шины.  — Вы все тут думаете, что Феррари - цирк, а я тут главный клоун, да? — Нет, Шарль, совершенно наоборот. Ты слишком хорош для этого цирка. Леклер только собирался вновь цокнуть и вскинуть руки, чтобы бросить какую-либо колкую фразочку в ответ, но резко опешил. Он больше не чувствовал ударов капель по лицу. Резко развернувшись, он впервые за сегодня взглянул на Макса. Он выглядел… обычно? самый-самый обычный Макс Ферстаппен. С самой обычной легкой ухмылкой, самой обычной редбулловской кепкой, самыми обычными глазами, дружелюбным выражением лица, растрепанной и уже мокрой прической… самый обычный Макс Ферстаппен, который почему-то сейчас стоит прямо перед ним и так спокойно отдает свой зонтик, хотя сам ничего другого над собой не имеет.. такой легкий жест и все же Шарль замирает. Просто замирает, разглядывая чужое лицо так, будто видит его впервые.  И видимо он смотрит на него чуть дольше, чем следовало. Макс вопросительно поднимает одну бровь и слегка хмыкает, когда Леклер резко просыпается и уже сам хмурится. Ну не растает же он тут от одного взгляда, правильно?!  — Так зачем ты пришел?,— Выпалил Шарль, казалось бы, чуть грубее, чем следовало. Зонтик он не взял, но этого было и не нужно. Макс продолжил держать его над ним, сам оставаясь мокнуть под дождем.  Ферстаппен пожал плечами, будто вопрос был каким-то чересчур сложным, и оперся спиной о забор рядом. — Не знаю… Посмотреть, как ты тут с ума сходишь, наверное. Ты всегда забавно психуешь. Он сказал это спокойно, без усмешки. Без привычного ехидства. Просто факт. Шарль злобно прикусил губу, чувствуя, как раздражение снова ползёт по коже. Только вот злость эта была больше на самого себя. — Отвали, Макс. — Ага, уже бегу, — так же спокойно ответил тот, даже не шелохнувшись. Леклер вновь тяжело выдохнул и, сложив руки на груди, увел взгляд в сторону. Тишина казалась слишком тяжелой и Шарлю причудилось, будто она начала заполнять легкие. Такая вязкая и тяжелая, что хоть ножом режь. Капли дождя об зонтик растворялись в ней и, возможно даже дополняли. Макс молчал, потому-что слишком хорошо знал Шарля. И даже несмотря на разгневанное лицо и нежелание довериться, Ферстаппен знал, что это именно то, что ему было необходимо в этот момент. Он не просто молчал, он ждал. Чтобы Шарль собрался с мыслями, посердился на себя, механиков, всю формулу 1, а потом, в потоке, высказался бы и самому Максу. Вот тогда бы он и заговорил.  Он знал Леклера как облупленного. Он знал его хорошие стороны, которые гонщик показывал другим и на камеру. Он знал его плохие стороны, когда после неудач, Шарль пытался как можно быстрее спрятаться. Он не хотел показывать свою "темную" сторону другим, и все же Ферстаппен был тем, кому удалось заглянуть тому в душу.  Они были знакомы еще с дней в картинге, а теперь, когда оба вышли на уровень мирового характера, все вновь перекрутилось. Также, как и их отношения между собой. Но сейчас, Макс пытался остаться хоть какой-то опорой. Неважно из каких именно чувств. — Они меня добьют. Я серьезно. Я просто не могу понять, почему они хотят завести в могилу именно меня? Им ведь это блять только на пользу! могут ничего не делать, просто слушать что им говорят, а не мешать всему! Однажды я просто возьму и..,— Леклер не договаривает, а лишь морщиться и прикусывает губу, будто бы съел что-то очень кислое. Буквально попробовал на вкус тактики Феррари.  — Знаешь, иногда я задаюсь вопросом, почему я все еще вижу тебя в красном. Естественно, тебе он неимоверно идет, и все же. Ты можешь сделать большее и ты достоин большего. Ты продолжаешь доказывать этим придуркам то, что уже давно увидели другие, а они так яростно продолжают закрывать глаза и уши. Но ведь ты знаешь, что ты на самом деле. Слова были сказаны слишком мягко, чтобы принять то, что они были от Ферстаппена. Именно поэтому эти они вонзились под кожу сильнее любой колкости. Чистая правда, которую так резко вылили на тебя. Леклер вновь взглянул на него. Спокойствие Макса добивало. Он тоже успел уже полностью промокнуть, но даже несмотря на это, продолжал держать свой зонтик над Шарлем. А он вновь задержал взгляд. Черт. Гонщик Редбулла слегка склонил голову вбок, усмехнувшись краем губ. — Чего? Наконец кто-то сказал тебе правду?,— Он проговорил это тише, чем все предыдущие слова. Именно с той легкой полуулыбкой, от которой Леклера каждый раз прокручивало как на американских гонках.  — Ты иногда такой невыносимый,— процедил Шарль, сделав шаг в сторону Макса и мягко забрав чужой зонтик. Теперь два гонщика местились под единственным небольшим укрытием, что уже не помогало. Каждый знал об этом и все же продолжал стоять рядом. Плечи соприкасались, чуточку, но согревая друг друга.  — Зато честный,— Кивнул Макс, теперь расплываясь в улыбке, отпуская ручку зонтика. Всего на мгновение задерживаясь возле чужой руки.  — Самовлюбленный ублюдок. — Упрямый кретин. И оба прыснули от смеха. Макс уставился на профиль другого гонщика, мечтательно наблюдая, как капельки воды падают с волос. Злоба уже не имела прежнего веса. Она растаяла под этим бесконечным дождём и упрямым присутствием Ферстаппена, который почему-то не торопился уходить. — Ты ведь знаешь, что я всё равно выйду на этих долбаных медиумах, если они мне скажут, — проговорил Шарль тише, почти себе под нос. — Потому что ты упрямый и правильный одновременно. Тебе наплевать на абсурд — ты всё равно хочешь получить из этого максимум. Знаешь, ты слишком дословно слушаешься их.  — Но в итоге, я все же окажусь в стене или финиширую восьмым.  Глаза застилала больше не злость, совсем нет. Осталось лишь чувство тупой усталости и тягучее ощущение того, что этот человек рядом - единственный, кто хоть чуть-чуть понимает. — Знаешь,— Медленно начал Леклер, не отводя взгляда от чужих глаз,— Иногда я тебе завидую.  Макс удивлено вскинул бровь. — Мне? Почему? — Ты можешь позволить себе быть мудаком и все равно всегда приезжаешь первым. Я так не умею. Ферстапенн прервал зрительный контакт, покачав головой. — А не надо уметь. Ты же я не я. И слава богу. — Это сейчас был комплимент мне или оскорбление самого себя?,— Шарль прищурился. — Трактуй это как хочешь,— Макс ухмыльнулся, покачав зонтик так, что пара капель упала прямо Леклеру за ворот. Гонщик поморщился, вскинул руку, собираясь толкнуть его плечом, но остановился. В этом не было смысла.  Вместо этого они вновь замолчали, наблюдая за бегающими туда-сюда механиками. Дождь может и стал меньше, но гонку пока никто не собирался возобновлять. Капли все также били по зонтику, а на фоне иногда были видны яркие молнии.  — Ты со своей стороны зонтика мокнешь,— проговорил Макс, покачав головой.  — Я знаю,— Но зонтик не убрал. Будто бы этим жестом показывал уважение. Ферстаппен вновь покачал головой и, положив свою руку поверх чужой, подвинул его чуть в сторону. Теперь Шарль полностью находился в сухой зоне, не говоря про Макса, который наполовину находился под дождем,— Замерзнешь и заболеешь, с кем же мне тогда тут развлекаться? — Полно ведь других гонщиков, а ты говоришь так, будто бы тут только мы с тобой. — Я говорю про тех, кто умеет танцевать со мной. А это только ты,— Леклер замирает, в голове резко появляться один большой вопрос, но не успевает он его задать, как Макс продолжает,— Вот и выходит, что мы вдвоем.  Макс легко выдохнул, будто наконец выдал что-то такое, к чему давно готовился. И, говоря по правде и учитывая реакцию Шарля, он явно не облажался. Гонщик Феррари заметил это краткое движение, будто знак, просто осознал: он ведь мог уйти, но остался. Мокрый, спокойный, упрямый. И, чёрт возьми, почему-то именно это сейчас выводило из равновесия сильнее любых медиумов на мокрой трассе. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты хреновый психолог? — негромко сказал Шарль, будто в пустоту. Макс ухмыльнулся, не оборачиваясь. — А тебе — что ты чересчур быстро читаешь между строк? — Не говорили, ты первый. И я сомневаюсь, что это правда. Смотрю на тебя и не понимаю, что же ты все таки делаешь. Не в этом ли смысл?  — Ах, Шарль..,— казалось он хотел добавить что-то еще, но резко замолчал. Повернулся и посмотрел второму гонщику прямо в глаза, расплывшись в спокойной улыбке,— Смысл в том, что ты должен оставаться живым. Неважно кто или что тебе говорит, ты должен знать кем ты являешься. Шарль хмыкнул, будто бы и не воспринял всерьёз, но по тому, как чуть дрогнули его пальцы на ручке зонта, Макс понял — он попал. Минутная тишина снова повисла между ними. На трассе снова кто-то пробежал, закутавшись в дождевик, мелькнул блеск молнии, вдали прокатился раскат грома. Погодный кошмар никуда не делся. — Я ведь, наверное, всё равно вернусь туда, — негромко сказал Шарль, не отводя взгляда от линии пит-лейна, — и буду делать, что скажут. Потому что я всегда так делаю. Продолжаю быть их псом на котором поводке, которым всегда потакают.  — Ты дурак, Леклер. Но ты мой любимый дурак, — пробормотал Макс, даже не стараясь прикрыть улыбку. — Хреновый у тебя вкус, Ферстаппен. — Так в этом и все удовольствие, — Макс оперся плечом о чужое плечо, — Тебя не изменить. Ты или совсем с ума сойдёшь, или однажды всё-таки скажешь им: идите нахуй и выйдешь на трек так, как сам хочешь. А я определенно буду ждать этого момента.  Шарль ухмыльнулся, чуть склонив голову набок. — И что сделаешь ты, если я однажды так поступлю? — Побью тебя вчистую. На честных, ровных условиях. Без их дурацких стратегий. Без политики. Просто ты и я. Вот это будет день. Они оба рассмеялись. Негромко, по-своему. Смех, который не имел ничего общего с радостью — больше с усталостью и каким-то странным пониманием, что, как бы они ни бесились друг на друга, всё равно вот так и будут стоять рядом. На мокрых пит-лейнах. В пустых паддоках. Между молниями и очередными катастрофами. — Пошли. И без твоих этих философий. Я и так промок, а ты, по ходу, вообще отмороженный. — Да это ты меня раскисляешь, Леклер. И оба медленно пошли по мокрому паддоку. Ни один из них так и не сказал вслух, почему Макс пришёл. Почему остался. И почему это чёртово молчание оказалось важнее, чем любые разговоры. А дождь всё лил. И где-то между грохотом грозы, мокрыми тропами пит-лейна и двумя упрямыми фигурами под одним зонтом, затерянными в сером мареве — было то, что понимали только они. И если кто-то со стороны бы посмотрел сейчас на этих двоих, мокрых до нитки, с чертовски уставшими лицами, но при этом с искренними улыбками — он бы понял: здесь было что-то большее, чем просто соперничество.