Гонки и нотации

Перед стартом гонки царила привычная буря: рев моторов, взрывы эмоций болельщиков, лихорадочная суета механиков. Му Цин, облачённый в обтягивающий гоночный комбинезон, стоял рядом со своим болидом, проверяя данные на планшете. Внезапно его светлый экран затмила чья-то тень. Он даже не обернулся, узнав знакомые шаги. — Опять не до конца проверил тормозную систему? — голос Ши Цинсюаня, принца и заядлого любителя автоспорта, прозвучал как упрек, как холодный ветер, сдувающий листья с деревьев. Брови его были сдвинуты, взгляд строг и проницателен. — В прошлый раз ты чуть не вылетел на повороте, и всё из-за… — Всё проверено, — отрезал Му Цин, стараясь сохранить спокойствие, но голос Ши Цинсюаня набирал обороты, подобно гоночному болиду на прямой. — И перчатки? А шлем? Я вчера видел, как ты его бросил в углу, будто… — Ши Цинсюань, несмотря на свой легкомысленный нрав, всегда беспокоился за Му Цина. Му Цин вздохнул, отложил планшет и, резко развернувшись, поймал Ши Цинсюаня за запястье. Он ахнул, но не успел ни возразить, ни даже толком удивиться – его рывком притянули к открытому люку машины. — Э-эй! Я ещё не закончил!.. — протест Ши Цинсюаня заглушила дверца, захлопнувшаяся с глухим щелчком. В тесном пространстве кокпита пахло кожей, маслом и чем-то острым – адреналином. Му Цин, высокая и мускулистая фигура, нависал над Ши Цинсюанем, уперев ладонь в спинку сиденья. Его дыхание коснулось щеки юноши. — Ты пришёл читать мне нотации или болеть? — голос Му Цина был низким, хрипловатым, приглушённым теснотой пространства и волнением. Ши Цинсюань попытался отодвинуться, но места не было. Он был зажат в объятиях Му Цина. — И то, и другое! Ты же… — он начал было оправдываться, но Му Цин прервал его. — Тогда болей правильно. И прежде чем Ши Цинсюань успел что-либо ответить, Му Цин прижал его к сиденью, заглушая все возражения куда более… убедительным способом. Его губы нашли губы возлюбленного, и поцелуй стал горячим, страстным, не оставляющим места для слов. Снаружи раздался грохочущий стартовый сигнал. Но им уже было не до гонок. В тесном пространстве кокпита, в объятиях друг друга, они нашли что-то гораздо более важное, чем победа. Ши Цинсюань хотел было возмутиться, но губы Му Цина уже жадно прижались к его рту, горячие, влажные, требовательные. Попытка оттолкнуть его оказалась тщетной – тесный салон болида не оставлял места для манёвра. Только мягкая кожа сиденья под спиной, руки, зажатые между их телами, и настойчивый, властный язык Му Цина, вытесняющий все мысли, оставляющий только острые ощущения. — М-мф… Му Цин! — наконец выдохнул Ши Цинсюань, отрываясь, лицо пылало, дыхание сбилось. — Мы же на виду! Му Цин лишь усмехнулся, его пальцы крепче сжали бедра Ши, словно он опасался, что Цинсюань попытается сбежать. — Тонированные стёкла. Никто ничего не видит. — Но гонка… — Ши Цинсюань попытался возразить, но его голос звучал уже слабее. — У меня есть одна минута, — Му Цин прошептал ему на ухо, его голос был низким и хрипловатым, полным скрытой угрозы. И он снова наклонился, целуя шею возлюбленного, чуть ниже уха – в это самое чувствительное место, от которого у Ши Цинсюаня сразу же подкашивались ноги. — Ты… жулик… — выдохнул Ши Цинсюань, его голос дрогнул, когда зубы Му Цина слегка впились в его кожу, оставляя лёгкий след. Му Цин отстранился, его глаза потемнели, стали почти чёрными, полными желания и властного очарования. — А ты слишком болтливый, — прошептал он, его дыхание обжигало кожу Ши Цинсюаня. За окном раздался рёв двигателей – гонка началась без них. Но Му Цина, казалось, это совершенно не волновало. Он нашёл куда более увлекательное занятие. — Подожди… — Ши Цинсюань заёрзал, когда рука Му Цина скользнула под его рубашку, лаская кожу. — Ты же участвуешь! — Уже нет. — Му Цин улыбнулся, его взгляд был полон нескрываемого веселья и триумфа. — Что?! — Ши Цинсюань был ошеломлён. — Дисквалифицировали за опоздание на старт. — Му Цин приподнял бровь, словно наслаждаясь реакцией любовника. — Теперь у нас много свободного времени. Ши Цинсюань открыл было рот, чтобы возразить, но Му Цин снова заглушил его поцелуем – ещё глубже, ещё жарче, ещё страстнее, чем прежде. На этот раз поцелуй не оставлял никаких сомнений – гонка действительно могла подождать. Ши Цинсюань оторвался от Му Цина, задыхаясь. Его губы были слегка распухшими, рубашка сбилась набок, открывая покрасневшую кожу на ключице. Взгляд его был одновременно и смущенным, и возбужденным. — Ты… ты с ума сошел! — пробормотал он, пытаясь приподняться, но Му Цин легко удержал его, прижимая к себе. — Тебя дисквалифицировали, а ты даже не… не расстроился?! — Я расстроился, — голос Му Цина был низким, почти ворчащим, в нём слышалось скрытое удовольствие. Он наклонился, горячее дыхание коснулось уха Ши Цинсюаня. — Поэтому ты обязан меня утешить. Ши Цинсюань фыркнул, но протест застрял в горле, когда зубы Му Цина легонько прикусили его мочку уха. — Э-эй!.. — Сам виноват, — Му Цин откинулся на сиденье, потянув за собой Ши Цинсюаня. Теперь Ши сидел у него на коленях, лицом к лицу, их тела соприкасались, и это было так близко, что Ши Цинсюань чувствовал биение сердца Му Цина. — Кто тебя просил лезть с нотациями перед стартом? — Я забочусь! — Тогда позаботься так. И он взял Ши Цинсюаня за запястье, медленно приближая его к молнии комбинезона. Цинсюань почувствовал под пальцами Му Цина пульсирующее тепло. — Му Цин… — голос Ши Цинсюаня дрогнул. — Да? — Нас действительно никто не видит? В ответ Му Цин лишь хмыкнул и нажал кнопку на панели. Глухой щелчок – и задние стёкла затемнились ещё сильнее. — Теперь точно нет. За окном продолжалась гонка – рев моторов, крики толпы. Но в тесной кабине царила своя, более горячая атмосфера. Пахло кожей, бензином и чем-то острым – желанием, адреналином, грехом. Ши Цинсюань вздохнул и, наконец, развязал пояс комбинезона. — Ладно… но если нас поймают, я никогда не приду на твои гонки снова. Му Цин усмехнулся и притянул его ближе. — Врёшь. И оказался прав, но не совсем так, как он ожидал. Ши Цинсюань, неожиданно перехватив инициативу, резким движением прижал Му Цина к кожаному сиденью, заставив его оказаться снизу. — Вот так лучше, — прошептал он, пальцы цепко впились в расстегнутый ворот комбинезона Му Цина. Му Цин лишь приподнял бровь, но не сопротивлялся. Его черные глаза, обычно холодные и непроницаемые, теперь горели тёмным огнем желания. — Решил взять инициативу? — Кто-то же должен, — Ши Цинсюань озорно улыбнулся, наклоняясь ближе. Его губы скользнули по обнажённой шее Му Цина, ощущая под кожей быстрый пульс. — Ты… — Му Цин резко вдохнул, когда зубы Ши Цинсюаня легонько прикусили его ключицу. — Я что? — Ши Цинсюань оторвался, наслаждаясь реакцией Му Цина. — Не играй. — А если хочу? Всегда ты ведешь… — пальцы Ши Цинсюаня скользнули вдоль позвоночника гонщика, — а сегодня я возьму руль в свои руки. *** Му Цин сжал зубы, когда влажные пальцы скользнули между его ягодиц, лаская нежное кольцо мышц. Он не сопротивлялся, лишь глухо рассмеялся, голос срывался на хрипоту: — Ты уверен, что справишься? Ши Цинсюань ухмыльнулся, прижимаясь губами к его шее, и без предупреждения ввел первый палец. Му Цин резко вдохнул, мускулы напряглись, но тут же подались, подрагивая вокруг незваного гостя. — А ты проверь, — прошептал Ши Цинсюань, наслаждаясь тем, как его партнер слегка выгибается. Он не торопился, методично растягивая момент — второй палец вошел медленно, с легким сопротивлением, но Му Цин уже не был так напряжен. Круговые движения, осторожное раздвигание — и вот бедра гонщика начали непроизвольно двигаться, ища большего трения. — Хватит... дразниться... — Му Цин прошипел, но голос дрогнул, когда пальцы внутри него раздвинулись чуть шире. Ши Цинсюань рассмеялся, горячее дыхание обжигало кожу: — Но это же так весело. Он впился зубами в мускулистое плечо, одновременно вводя третий палец. Му Цин аж подпрыгнул, рука вцепилась в сиденье, ногти впились в кожу. — Ты... — он не договорил, потому что пальцы внутри него изменили угол, и волна удовольствия заставила его податься вперед. Когда наконец вошел, то сделал это одним плавным, уверенным движением, заставив Му Цина выгнуться дугой. Губы гонщика приоткрылись в беззвучном стоне, а пальцы впились в бедра Ши Цинсюаня, будто пытаясь остановить его — или притянуть ближе. — Тесно... — прошептал Ши Цинсюань, запрокидывая голову, мокрые волосы прилипли к шее. — Как в твоей гоночной кабине... только горячее. Цинсюань застонал в ответ, ощущая, как Му Цин сжимается вокруг него, обжигающе плотно. Он что-то хрипло пробормотал, но слова рассыпались, когда Ши Цинсюань начал двигаться — сначала медленно, почти невыносимо, давая привыкнуть, а затем все увереннее, глубже, находя тот самый угол, от которого у Му Цина перехватило дыхание. — Нравится? — Ши Цинсюань одной рукой вцепился в его бедро, притягивая ближе, а другой обхватил грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Му Цин не ответил — он лишь резко вдохнул, когда пальцы Ши Цинсюаня обхватили его и без того перевозбужденный член. — З... зараза... — вырвалось у него, но это больше походило на мольбу. Ши Цинсюань рассмеялся, ускоряя движения — бедрами, рукой, всем телом, пока Му Цин не начал терять ритм, дыхание срывалось на прерывистые стоны. — Принимай финиш, гонщик. И Му Цин сорвался первым — спиной выгнувшись в дугу, пальцы впились в руку Ши Цинсюаня, губы обнажили зубы в немом крике. Он дрожал, сжимаясь вокруг него так сильно, что Ши Цинсюань не выдержал — его собственные бедра дрогнули в последнем, глубоком толчке, и он прижался лбом к потной спине Му Цина, пытаясь отдышаться. Позже, когда пульс успокоился, а дыхание стало ровнее, Ши Цинсюань лениво провел пальцами по красным полосам на бедрах — следам своих же ногтей. — Что скажешь? Я хорошо веду? Му Цин лишь хрипло фыркнул, но его пальцы сплелись с пальцами Ши Цинсюаня — и в этом было все признание. ** Салон болида был душным, пропитанным смесью дорогого лосьона для кожи, металла, бензина и чего-то остро-сладкого. — Никогда не думал, что ледяной Сюаньчжэнь может издавать такие... выразительные звуки, — он провел языком по собственным губам, — Особенно когда я вот так— Его пальцы скользнули по внутренней поверхности бедра Му Цина, и тот резко втянул воздух, впиваясь ногтями в кожуха сиденья. — Если ты... сейчас не уберешь руку... — голос сорвался, когда Ши Цинсюань намеренно медленно провел большим пальцем по чувствительному месту у самого основания. — Что? Прикончишь меня прямо в командном гараже? — он приподнялся на локте, вдыхая запах их смешавшихся тел. — Какой скандал... "Два ведущих пилота "Черного дракона" найдены в компрометирующем положении после квалификации"... Му Цин внезапно перевернулся, придавив его всей массой. Губы обожгли шею Ши Цинсюаня — не поцелуй, а скорее предупреждающий укус. — Ты забываешь, — горячее дыхание обожгло ухо, — кто здесь главный гонщик. — О-о, так вот как ты... мм... собираешься восстанавливать иерархию? — слова рассыпались, когда его ладонь скользнула вниз, нежно обхватывая возбуждённый член, и Ши Цинсюань вздохнул, цепляясь за его плечи. — М-Му Цин... не так быстро... Но Му Цин лишь прижался ближе, чувствуя, как дрожит тело супруга под его прикосновениями. – Тебе нравится? — прошептал он, губы скользя по уху. Ши Цинсюань зажмурился, ощущая, как волны удовольствия разливаются по телу. — Ты... несправедлив... Му Цин рассмеялся и замедлил движения, но лишь затем, чтобы мягко стащить с него брюки. Прохладное стекло машины контрастировало с жаром их тел, а его руки осторожно раздвинули бёдра Ши Цинсюаня. — А прелюдии? — попытался ворчать тот, но голос дрогнул, когда смазанные пальцы коснулись чувствительного места. Му Цин притянул его ближе, губы касаясь плеча. – Ты же знаешь, что мне трудно терпеть, когда ты так близко. И он вошёл в него плавно, но глубоко, заставив Ши Цинсюаня вскрикнуть. — Д-дай привыкнуть... Но Му Цин уже начал двигаться, ритм неспешный, но неумолимый, каждый толчок заставлял Ши Цинсюаня терять дар речи. — Ты... слишком... ах!.. – Расслабься, — прошептал Му Цин, обнимая его крепче, и Ши Цинсюань поддался, чувствуя, как напряжение сменяется сладким томлением. Снаружи раздались шаги механиков, их голоса приближались: – Где они, черт возьми? Старт брифинга через десять минут! Му Цин не остановился. Наоборот — его движения стали быстрее, а свободной рукой он зажал рот Ши Цинсюаню, когда тот закинул голову назад, чувствуя, как волна нарастает где-то внизу живота. — Тише, — прошептал он, прижимаясь губами к его виску. — Или хочешь, чтобы вся команда узнала, как их стратег теряет контроль? Ши Цинсюань зажмурился, кусая его ладонь, когда волна накрыла с головой. В ушах пульсировало в такт ударам сердца — ровно как мотор на предельных оборотах перед финишной прямой. Когда сознание вернулось, он увидел, как Му Цин неторопливо вытирает руки салфеткой из бокового отсека, его фирменная полуухмылка играет на губах. — Это... нечестно, — Ши Цинсюань с трудом перевел дыхание. Му Цин уже застегивал комбинезон, но на секунду задержался, наклонившись так близко, что их губы почти соприкоснулись: – В гонках нет понятия честности. Есть победа. Они остались так — дыхание сплеталось, сердца бились в унисон. — Всё равно ты... невыносим, — пробормотал Ши Цинсюань, но пальцы его всё ещё сжимали руку Му Цина. Тот лишь улыбнулся, целуя его в висок: – Но ты меня любишь. Дверь болида распахнулась, врываясь поток света. "Вы тут?! Мы вас обыска—" Механик замер, увидев, как Ши Цинсюань беспомощно раскинулся на сиденьях, а Му Цин невозмутимо поправляет перчатки. — Опоздали на пять минут, — сухо бросил гонщик, выпрямляясь. — Следующий раз — штрафные круги для всей команды. Ши Цинсюань фыркнул, ловя его взгляд. В этих черных глазах явно читалось: Раунд два — после брифинга.