Проклятие Капитана

Примечание: 🎵 Музыка рекомендована к прослушиванию, когда ребята танцуют на площади: 1. Thus Always To Tyrants—The Oh Hellos _____________________________________________________ — Ближе к обеду все, наконец-то, собрались у корабля. В руках было полно всякой всячины, половина из которой была простой тратой графских денег. Они поднялись на борт. Корабль казался особенно родным — почти домом. Где-то вдалеке по-прежнему звучали праздничные мелодии, над крышами мелькали разноцветные ленты, а от пристани уже несло ароматами дыма и пряностей. Арсений, уже ожидавший их у штурвала, обернулся: — Ну что, нашли корабль? Или пришлось покупать новый? — Этот более в наличии, чем я думал, — буркнул Рома, опуская тросы на палубу. — Вы чувствуете? Запах лепёшек? — спросил Скат. Арс улыбнулся: — Это ведь, возможно, последнее место, где нас не спросят: "зачем вы идёте туда, где кончается мир?". Последний город, где можно просто быть людьми. Ещё день. Потом — пустота, вода и, возможно, опасность. А пока... Он жестом показал на улицу: — У вас есть вечер и эта ночь. — Ты отпускаешь нас? — спросил Рома. — Пока не встанет солнце, — подтвердил Арс. — Послезавтра на рассвете выходим. Сегодня — живите. Все были искренне рады неожиданной передышке. После долгих дней пути, разговоров о картах, снаряжении и таинственном крае мира, возможность просто быть — без цели — казалась почти роскошью. Они разбрелись по улицам города с радостной лёгкостью, будто дети, которых отпустили погулять после долгой учёбы. Сергей и Арсений ушли в сторону старых кварталов — туда, где среди каменных домов с деревянными ставнями, располагались лавки ремесленников. Их особенно заинтересовала мастерская: кузнец прямо на улице вытачивал тонкие бронзовые кольца. Арсений увлечённо расспрашивал, как плетутся узоры, а Сергей застыл у витрины с диковинными металлическими игрушками — маленькими зверушками, что оживали от тепла руки. Кэт сначала направилась к площади — хотела посмотреть, откуда доносились звуки музыки и смеха. По дороге она купила у торговки с ярким платком на голове горячие, хрустящие лепёшки с сыром и травами. Её лицо озарилось настоящей улыбкой — такой вкусной еды она не ела уже очень давно. Скат выбрал самый шумный путь. Обменял пару кожаных ремней на местный напиток в бутылке из выдутого зелёного стекла. Напиток оказался крепче, чем он ожидал, но обжигал приятно. Побродив вдоль торговых рядов, он свернул в переулок, откуда доносились звуки бубна и флейты — там как раз начиналась вечерняя ярмарка. Небо стало тёмно-синим, почти бархатным. Над городом зажглись фонари — тёплые, жёлтые, они висели на верёвках, перекинутых между домами. На площади разожгли огромный костёр. Вокруг начали собираться люди — горожане и такие же путники. Музыка стала громче, ритмичнее, к ней добавились живые барабаны и весёлые крики. Кэт подошла ближе, сжимая в руках лепёшку, от которой всё ещё шёл пар. Она не сразу заметила, что в тени у костра стоит Скат — с чуть покрасневшими щеками и с тем самым зелёным стеклянным напитком, уже почти на донышке. — О, и ты тут! — сказала она, улыбнувшись. — Ага, нашёл себе хорошее место, — он отхлебнул. — Ты не представляешь, как это вкусно, если не думать, что в составе. — Это ты про напиток или про еду? — Про всё. Этот город вообще такой — вкусный и странный. Они присели на деревянную скамью у костра. Пламя приятно грело лицо. Рядом танцевали дети, кто-то играл на флейте, кто-то распевал старую песню про души, которые живут одним днём. — Как думаешь, — сказала Кэт, глядя на языки пламени, — после всего этого... когда мы вернёмся — сможем снова жить просто? Скат помолчал немного, потом ответил: — Думаю, не сможем. Но, может, будем помнить, как это было. Вот сейчас, например. — Он качнул бутылку. — Это ведь тоже часть нас теперь. И в этот момент они заметили Сергея и Арсения — чуть поодаль, с другой стороны толпы. Те бурно жестикулировали, спорили о чём-то, при этом улыбались. — Эй! — позвала Кэт и замахала рукой. — Идите к нам! Парни, заметив их, подошли. — Спорим, сколько стоит этот металлический шар, что реагирует на звук? — спросил Сергей. — Он реагирует на тепло, я же тебе говорю! — возразил Арсений. Они расселись у костра, взяв себе по кружке чего-то горячего. Музыка унеслась в новый ритм. Костёр потрескивал, пламя бросало мягкие отблески на лица. Разговор вдруг стал лёгким, обыденным — обсуждали, у кого натёрты ноги, чья фляга начала протекать, и можно ли стирать одежду в местной речке. В какой-то момент Кэт, оглядываясь, вдруг спросила: — А где Рома? Повисла пауза. — Он был с нами у лавок, — сказал Арсений. — Но потом сказал, что "пойдёт дышать туда, где заканчивается камень". — Это где? — Я думаю, он пошёл к внешней стене города, — тихо ответил Скат. — Он сегодня вообще какой-то... другой. Все уже почти свыклись с мыслью, что Рома, как всегда, потеряется в своих мыслях до полуночи, как вдруг... — Смотрите, — Кэт указала рукой. Из темноты, из-за спин танцующих, медленно появился Рома. Он словно вышел из другого мира — молчаливый, с задумчивым лицом, в расстёгнутом плаще, в руках держал длинную травинку, которую вертел между пальцев. Подойдя ближе, он окинул друзей взглядом — и улыбнулся. — А я думал, вы и не заметите, что меня нет. — Мы удивлены, что ты вообще нашёлся — фыркнул Сергей. — Где ты был? Рома присел ближе к костру. Тени заиграли на его лице. — У стены, — сказал он. — Там очень тихо. И как-то... легко. Словно с той стороны нет ничего, что может тебя потревожить. — Это поэтично или жутко? — спросила Кэт. — Всё сразу, — тихо сказал он. — Но сейчас я здесь. С вами. Улыбки стали шире, дыхание — свободнее. Пламя плясало, разбрасывая отблески на лица. — Я бы пошла танцевать, — сказала Кэт, чуть прикусив губу, — но... — Но? — Скат наклонился вперёд с лукавым блеском в глазах. — Ну, ты посмотри на них! Они как волны, текут и закручиваются, будто репетировали всю жизнь! А я сейчас туда выскочу и... — И затмим всех, — перебил её Скат и встал. — Пошли. — Подожди, я же не… — начала Кэт, но он уже протянул ей руку с широкой, искренней улыбкой. — Ну же! Если и есть момент для глупостей — это он. — Покажи им, как танцуют на краю света! — подхватил Арсений. Рома просто кивнул, глядя на неё так, будто она уже была в центре танца. Кэт хихикнула, будто ей снова было пятнадцать, схватила Ската за руку — и они сорвались с места. Буквально вбежали, врываясь в вихрь, где звуки сливались в единое живое существо — дикий, щедрый ритм, что бил из самой земли прямо в ноги. Музыка разрасталась. Кэт закружилась, запыхавшись от восторга. Скат подхватывал её за талию, шагал неровно, смешно, но с душой, и в этом было что-то настоящее, прекрасное. Люди вокруг смеялись, хлопали в ладоши, кто-то присвистывал. Арсений начал отбивать ритм ладонями по пустой кружке, а Сергей сопровождал всё одобрительным свистом. И тут — неожиданно для всех — Арс вскочил. — А ну пошли! — возбуждённо крикнул он и потянул за собой Сергея. — Ты с ума сошёл?! — засмеялся тот, но не сопротивлялся. Рома, казалось, колебался лишь мгновение. Его лицо вспыхнуло живым светом, как будто внутри зажгли лампочку. Он отбросил капюшон и, улыбнувшись, встал. — Вы оба сошли с ума, — бросил он, — возьмите и меня. Трое влетели в круг, и толпа их приняла, как своих. Арсений размахивал руками, как заводной, выкрикивая обрывки песен. Сергей скакал, будто отбивал шаг на палубе корабля. А Рома… он двигался, как будто вспомнил, каково это — жить по-настоящему. Его шаги были плавными, но точными, движения — глубокими, искренними. Смех звучал всё громче. Это был не просто смех — это было освобождение. — Они что, все сошли с ума?! — воскликнула Кэт, смеясь. — Да! И именно поэтому они мне и нравятся, — ответил Скат, хватая её за руку и пританцовывая прямо на месте. Толпа хлопала в такт, незнакомцы подхватывали их, передавали движение, будто ритм был заразным. Это было не просто веселье — это триумф. Праздник, который устраивают, когда не знаешь, что ждёт тебя завтра. Когда музыка ненадолго стихла, а танцоры разошлись по краям круга, переводя дух, друзья, взмокшие и счастливые, вновь оказались рядом. — Вот это выдали! — хохотал Арсений, хватаясь за бок. — Я не чувствую ног, — выдохнул Сергей, — и мне это нравится! Кэт села, прижимая руку к сердцу. Оно колотилось от танца, от счастья, от того, что весь мир сейчас был в этих лицах, в этом свете, в этой ночи. Рома, медленно улыбаясь, посмотрел на костёр, потом на команду. — Запомните это. Каждое мгновение. Это — наша история. Наша настоящая жизнь. Они сидели у костра, наслаждаясь остатками тёплого ветра и догорающим пламенем. Танцы остались позади, но в теле всё ещё звенел ритм, словно музыка осталась внутри. Вдалеке продолжался праздник: скрипки, смех, крики — город не спал, он бурлил. — Не хочу возвращаться на корабль, — лениво протянул Арсений, подложив руки под голову. — Ага, особенно после такого вечера, — поддакнул Скат. — Ну, можно и не возвращаться, — небрежно бросила Кэт. — Найдём ночлег. Город не спит — значит, кто-то ещё сдаёт комнаты. — Я за, — отозвался Сергей. Они встали, отряхнули одежду и отправились в город. Ветер тянул за подолы, на улицах было оживлённо: люди шли парами, смеялись. Через пару улиц они наткнулись на аккуратное здание из светлого камня, трёхэтажное, с кованым балконом и вывеской над дверью: «Комнаты у госпожи Майи». За окнами на первом этаже виднелась таверна, но она была пуста — только несколько горящих свечей, деревянные столы, за стойкой — никого. Рома постучал. Через несколько мгновений послышались шаги, дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина — лет пятидесяти, в чистом переднике, с высоким пучком и немного уставшими глазами. У неё были светлые волосы, тонкие пальцы, в одной руке — подсвечник. — Доброй ночи, — сказала она с лёгким удивлением. — Что-то случилось? — Простите, что так поздно, — начал Арсений. — Мы ищем ночлег. Нас пятеро. Она взглянула на них чуть внимательнее — сапоги в пыли, расстёгнутые плащи, щёки в румянце от ночной прохлады и смеха. — Комната у меня есть. Просторная, под самой крышей. Там две большие кровати и одна поменьше — вполне достаточно на пятерых. Камина нет, но стены держат тепло, и оконная рама новая — не продувает. — Уговорили, — сказал Скат. — Тогда проходите. Оплата — четыре франка, завтрак по желанию. Могу принести тёплой воды, если нужно умыться. Меня зовут Майя. — Спасибо, Майя, — кивнула Кэт. — И вода не помешает. Они прошли внутрь — мимо пустых столов. Лестница скрипела, как будто дом жил и дышал самостоятельно. Поднявшись на третий этаж, Майя открыла дверь в просторную комнату. Она была уютной и простой. По обе стороны комнаты, у противоположных стен, стояли две широкие кровати с высокими резными спинками и покрывалами в мелкий цветочек. Возле окна — узкая односпальная с деревянной рамой. В углу —кувшин для умывания и таз, комод, кресло, свеча в латунном подсвечнике. — Пледы в сундуке у стены. Если понадобится чай — кухня на первом этаже, но, пожалуйста, тихо. Люди уже спят. — Мы не шумим. Только храпим, — заметил Сергей. Майя мягко улыбнулась, пожелала им доброй ночи и вышла, прикрыв за собой дверь. Они некоторое время просто стояли, прислушиваясь к тишине комнаты. Через окно виднелся лунный свет, мерцали городские огни. — Ну что, кто куда? — тихо спросил Арсений, потянувшись. — Я с Сергеем, — первым ответил Рома, шутливо. — Выглядите как надёжная пара. — Вообще-то я с Арсом, — сказал Сергей, уже разуваясь. — Тогда мне остаётся только один вариант, — пожал плечами Рома и с усмешкой кивнул Скату. — Придётся делить подушку с тобой. — Только не храпи мне на ухо, прошу, — отозвался Скат, укладываясь на одну из широких кроватей. Кэт молча заняла одиночную кровать у окна. Это место было даже уютнее остальных. Они устроились, но никто не торопился укрываться — что-то ещё держало их на ногах. — Смотрите, — вдруг сказал Арсений, указывая на подоконник. — Карты. Рома взял колоду, пощупал, перемешал. — Идея: сыграем. Проигравший рассказывает какую-нибудь занятную историю. — По рукам, — кивнул Скат. — Только давайте быстро за чаем сгоняем. — Хорошо, только тихо, — напомнила Кэт, уже вставая. — Мы тут гости. Ребята спустились на первый этаж. Там царила тишина, нарушаемая только осторожными звуками посуды и шорохами. Кэт нашла коробку с травами. Арсений аккуратно разложил кружки. Рома следил за закипающей водой, а Скат пытался найти ложки, обходясь в итоге щепотками сахара и измерением на глаз. — Чай с липой и мятой, — сказала Кэт, поднимая крышку заварника. — Лучше не придумаешь. — Сколько тебе сахара, Арс? — спросил Скат. — На глаз, но с душой, — улыбнулся тот. Вернувшись в комнату, они уселись вместе на одну из широких кроватей, теснее друг к другу. В руках — кружки, в воздухе витал тёплый аромат мяты. Рома разложил карты. Игра началась. — Первая пошла, — сказал он, кладя карту. — Будем честными? — спросил Скат. — В пределах разумного, — ответила Кэт, потягивая чай. Первые ходы прошли молча. У всех были разные выражения лиц — сосредоточенные, но мягкие. — Ну, —через некоторое время сказал Арсений, поднимая глаза, — кто проиграл? — Кажется, ты, — заметил Сергей. — У тебя меньше всего. Арсений горестно вздохнул, но не сопротивлялся. — Ладно. Было это два года назад. В общем, хотел я на лошади прокатиться и зацепился плащом за седло — вылетел с него, как пробка из бутылки. Прямо на ярмарочной площади. Люди хлопали, думали — трюк. А я лежу и думаю: жив, но гордость — всё, раздавлена. — Надеюсь, кости уцелели, — фыркнул Скат. — Только самолюбие треснуло. До сих пор побаливает. Кэт усмехнулась, упрятав лицо в кружку. Сергей уже тасовал карты для следующего круга. И они продолжили играть. Без спешки. Не глядя на свечу, которая медленно догорала. — Кто следующий на скамью позора? — спросил Сергей, раздавая. — У кого самая слабая карта — тот и рассказывает, — напомнила Кэт. Они раскрыли свои. — Ах, — простонал Скат, — шестёрка червей. Не судьба мне сегодня выиграть. Он сделал вид, что долго думает, потом хмыкнул: — Был у нас в порту один новичок, взяли на погрузку. Говорю ему: “Поставь бочку вот сюда, к стенке.” — Он ставит. Через минуту возвращается — говорит, поставил. Спрашиваю: “Ты уверен?” — Кивает. Я иду смотреть, а он бочку в буквальном смысле поставил на саму стену. На камень. Прислонил, понимаешь? А та сразу — бух! — и в воду. Он только смотрит и говорит: “А что, не так?” Я смеялся полдня. С тех пор он у нас “архитектор”. Ребята захохотали. Арсений снова раздал. — Валет у меня, — сказала Кэт. — Кто слабее? — О, у меня двойка, — поднял руку Сергей. — Ладно, слушайте. — Было это в порту. Я тогда решил сделать сюрприз — купил живого краба, хотел сварить его на праздник. Положил его в мешок, поставил под койку. А он, зараза такая, выбрался. И ночью кто-то начал визжать — оказалось, краб пополз по коридору и вцепился в ногу боцмана. Тот босиком шёл за водой. С криком “Дьявол!” он швырнул ведро и ударил по нему сапогом. Краб улетел прямиком в люк. Его так и не нашли. Я потом месяц слышал, как все шутили про морское привидение. Следующим проиграл Рома. Он помолчал, обдумывая, потом сказал: — Был один случай. Сдаю один груз на пристани. Смотрю — мальчишка, лет шести, стоит, весь в грязи, но держит какую-то верёвку. Подхожу. Он такой серьёзно говорит: “Этот корабль мой. Я швартую.” Я — так же серьёзно в ответ: “Хорошо, капитан.” Мы с ним минут десять “пришвартовывали” ящик. Они негромко рассмеялись. Уже не заливисто, как раньше, а мягко. — Всё, последний круг, — протянул Рома, потягиваясь и бросая взгляд на окно. — Играем — и в постели. Кто проигрывает, тот завтра первым идёт за булками. — А кто выигрывает? — уточнил Скат, перебирая карты. — Тот может спать, не вставая до полудня, — серьёзно сказал Арс. Сергей зевнул, допивая уже остывший чай. — Как будто мы вообще собирались вставать до полудня. Карты легли в финальном раскладе, и Кэт, не спеша, первой открыла свои. — Дама пик, — улыбнулась она. Рома выложил свою — восьмёрку. Скат — валет. Арс выдохнул, показывая девятку. Сергей с мученическим лицом перевернул шестёрку. — Да чтоб вас всех... — пробормотал он. — Поздравляю, я официально несу титул королевы вечера, — с довольным видом заявила Кэт, откладывая карты. — И, к слову, с булками завтра разбирается Сергей. — А можно я хотя бы не один пойду? — попросил он. — Нет, таковы правила, — строго произнёс Арс. — Проиграл — страдай. Они ещё немного посмеялись, но усталость брала своё. — Ну что, господа и леди, — Рома поднялся и похлопал по кровати, — отбой? Скат кивнул, стянул сапоги и бросил взгляд на свечу — та медленно догорала в подсвечнике. — Всё равно странно — веселье на улице ещё гудит, а мы будто уже в другом мире. Рома забрался под покрывало рядом со Скатом. Кэт легла на узкую кровать у окна, завернувшись в плед. Оттуда ей было видно, как внизу, далеко, всё ещё мигают огни: факелы, фонари, разноцветные лампы. — Доброй ночи, — тихо сказала она, не глядя на остальных. — Спокойной, Кэт, — откликнулся Рома. Комната наполнилась ровным дыханием. Лунный свет скользил по полу, за окном по-прежнему слышались далёкие звуки праздника.