Как правильно расчёсывать волосы

В квартире Ромы было довольно просторно. Гостиная, кухня, ванная, спальня, все для жизни. Для жизни в одиночку. В первый раз Иван так немного удивился, что его друг вообще живёт один, но как второй объяснял, это был хитроумный план родителей, чтобы побыстрее выселить его, со словами, цитирую: "Вот, будешь жить один, ума и опыта наберёшься, нечего у нас на шее сидеть, хоккеист хренов". И все равно, что Роме тогда было 16 лет, однако все не так плохо же. Целая квартира в его распоряжении! Да, с деньгами стало туже, но, опять же, ты можешь делать все, что душе угодно. Сегодня вот друг пришёл. Хотя, он пришел без приглашения, никак не предупредив, но это мелочи. Были выходные, и Роману срочно захотелось что-то поменять в своей жизни. Как говорится, "начать с нового листа", всех однажды так накрывало, вот и Ромку не обошло стороной. Начать, он решил, с того, что выбросит ненужные, старые вещи, которые остались ещё с дома родителей. И не успел Рома по нормальному начать, как в дверь позвонили. - Оу, привет, рыжик. Я тебя сегодня не ждал. - Привет. Хех, понимаю. Просто, так получилось, что я звонил тебе, а когда ответа не было, тогда захотел прийти. - Так ты звонил? Что хотел? - спросил Рома, про себя вспоминая, слышал ли он звонок и забил на это, или, всё-таки не слышал. - Ничего. Хотел тебя услышать. На щеках, у обоих парней, проступил лёгкий румянец. Ванька всегда умел делать милые вещи, осознано или нет. Ромка отступил, давая Барашкину возможность войти в свою обитель. - Теперь ты меня и слышишь, и видишь, так что, раз такое дело, проходи. Иди в спальню, я там вещи хочу разобрать. Бери тапочки, рыжик. Барашкин послушался, но только на половину, ведь сначала он пошел в ванную, чтобы помыть руки, а только затем направился к Ромке. Парень парнем, конечно, но о гигиене забывать не надо. Сиякин сидел на стуле, напротив тумбочки, и висящего на стене зеркала, перелистывая какую-то, явно не первой свежести, книжечку. Напоминало чем-то макияжный столик, не хватает только самих приспособлений для макияжа. Иван подошёл к Роме, и уже со второго взгляда понял, что это никакая не книжечка, а школьный дневник. Очень обшарпанный школьный дневник. Рома, этим дневником, в футбол играл? Будто читая его мысли, Сиякин сказал: - Это мой старый, школьный дневник за 4 класс. Да, он видел некоторое дерьмо. Я вот только нашел его, и думаю, выбрасывать или на память оставить. Барашкин нагнулся, и положил руки на плечи Романа, вместе с ним просматривая страницы. Ничего необычного, обычные записи уроков, домашнего задания. Только внизу страниц были описаны какие-то мысли маленького Ромки, к примеру, как было круто, когда учитель забыл дать домашнее задание, или что ему было очень больно, после того как одноклассник случайно дал ему в морду. Оценки постоянно колебались от двоек, аж до пятёрок. Очень странно. - Так ты хотел услышать меня, увидеть меня? Вот, ты это сделал, а хочешь меня касаться? - неожиданно подал голос Ромка, смотря на Ваню через зеркало. Тот немного отстранился, но неуверенно и вопросительно кивнул. - Ещё и руки умыл, хорошо. Тогда, бери расчёску и расчеши меня. - Сиякин снова уткнулся в дневник. Барашкин сразу взял расчёску с тумбы, и принялся за это нелегкое дело. Рома сидел близко к кровати, так что, Иван сел на неё, поравнявшись с первым. Капитан синих держит в руке расчёску и мягкими, неторопливыми движениями ведёт её по спутанным прядям волос второго. Он старается не причинить боли, другой рукой придерживает волосы у корней, чтобы потянуть аккуратнее. Да, старается, но это не значит, что все идеально получается. Рыжик то и дело останавливается, разминает пряди пальцами, распутывает их вручную, прежде чем продолжить. Может показаться, что Иван какой-то мазохист, раз ему нравится вычёсывать эти патлы. Но дело то, не только в этом, ведь, в это время Роман почти не замечает этих заботливых усилий, сидит слегка наклонившись вперёд, с живым блеском в глазах и говорит что-то о школе без остановки. Это и цепляло. - На самом деле, 4 класс был моим самым любимым. Тогда учителя, видимо, решили, что у нас слишком мало активностей было, и начали делать какие-то театры там, с нами, малолетними. Все мямлили, пока рассказывали стихи, а вот я нет, говорил так, будто сам этот стих написал, честное слово! Танцы устраивали, какие-то походы, и везде я был лучшим. Всегда, после таких мероприятий нам дарили подарки, и я тоже их получал, ведь я был так хорош собой. Я был лучше чем гопарь Саня с той, чертовой, последней парты, чем пай-мальчик Игорь, что был любимцем учителей, чем тот спортсмен Лёха, к которому все лезли, чтобы подружиться. Я лучше их всех! Кхм.. у тебя были какие-то школьные мероприятия? - Хмм, да, что-то припоминаю. Но, я больше запомнил то, как нас таскали по музеях, балетах. - Блин, та же фигня! Я всегда не понимал, зачем? Ну не нравится мне музеи, хочу пойти гулять, так отстаньте от меня! Нет, все равно, иди, при чем, за свои же деньги. Единственное удовольствие было в том, что можно было пообщаться с людьми, и побеситься с того, что эта идея глупая. Как странно, эти музеи типа объединяли нас всех, на почве негодования, даже тех, кто был внизу самого класса... - Роман закусил губу. Тем временем, Иван, можно сказать, заканчивал. Волосы Ромки сегодня не были такими дикими, так что парень управился быстро, что даже удивительно. Ваня положил расчёску на свое место, и начал любоваться своей проделанной работой. Тёмные, аккуратно расчёсанные волосы привставали на затылке, и где-то сверху, они блестели, словно парень только что после салона пришел. И как это у него так получается? Ваня обхватил шею Ромки, и обнял её. - Вот видишь? В каждом действие можна найти свои плюсы. - после этих слов поцеловал капитана красных в щеку. Сиякин ничего не ответил, и так они остались сидеть в тишине. После несколько секунд молчания, он аккуратно отстранился от чужих рук, оставив открытый дневник на тумбе и развернулся к Ивану лицом. После чего, положил руку на плечо, притягивая к себе, и впился в губы. Осторожно прихватив верхнюю губу, Роман безмолвно молил о большем, толкаясь кончиком языка в ровную кромку зубов. Иван что-то невнятно пробормотал в поцелуй и приоткрыл рот. Не помня себя от восторга, Рома тут же ринулся покорять уже давно изведанные места. Спина Вани вздрагивала под чужими прикосновениями. Не думая ни о чём, Ромка целовал и с каждым поцелуем смелел всё больше. Перехватив руки вымпела, одну Сиякин уверенно поместил себе на грудь, а другую - прижал к своей щеке, побуждая наконец ответить. Это была удачная идея, потому как, обхватив наконец затылок метеора, Ванька ощутимо расслабился, полностью отдаваясь поцелую. Роме стоило неимоверных трудов оторваться от Барашкина, чтобы сесть на кровать, рядом с ним. Хотелось быть намного ближе, хотелось большего. Но, это Ромке хотелось, а про Ваню он не знал, потому замешкался на пол пути к ещё одному поцелую, Сиякин же, не какой-то насильник с подворотни. Однако, то, как капитан "Вымпелов" нежно смотрел на него, заставило отринуть все сомнения, и снова насладиться чужими губами. Иван с улыбкой посмотрел на капитана "Метеоров", обхватывая его талию. Сердце начало биться ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда дальше, когда вымпел возжелал сделать своему любимому кое-что приятное. Он привстал...: - Ты сиди. - тихо пронеслось. ...и медленно опустился на колени. Но, зато он быстро расправился с шортами Ромки, и пока просто разглядывал то, к чему собирался прикоснуться. Происходящее было для обоих чрезвычайно волнительным, поскольку это было в первый раз. От вида Вани, сидящего на земле, с покрасневшим лицом, всего в паре сантиметров от члена, Ромка чуть не сорвался, однако подавил свое желание, схватить сидящего за рыжие волосы, и приставить к своему паху. Подожди немного, Ваня сделает все сам. Окинув взглядом такого же красного Рому, Иван аккуратно приподнял его ствол, направляя в свой рот, но перед этим не отказал себе в удовольствии немного подразнить: прикоснулся к венчику головки лёгким, почти невесомым поцелуем. С губ Сиякина сорвался задушенный стон, что заставило Барашкина усмехнуться. Его орган под губами Вани подрагивал, хотя он ещё даже не перешёл к активным ласкам, лишь осыпая его поцелуями. Заметив на навершии первую прозрачную капельку, свидетельствующую о нарастающем удовольствии, Иван аккуратно слизнул её, а потом не удержался и потёрся об его пах лицом, с наслаждением вдыхая запах. - Ваня, ты хоть понимаешь, что делаешь... - простонал Ромка. Да, он знал, и чтобы это показать, Иван решительно, одним движением поглотил так глубоко, как только мог. Наградой был ещё один стон, переходящий в хриплый вскрик, когда капитан синих начал двигать головой, лаская языком его твёрдый гладкий орган, обильно смачивая слюной. Парень двигался плавно, размеренно поддерживая ритм, с каждым разом впуская его всё глубже, вспоминая, как хотел сделать так же, когда они впервые признались друг другу в чувствах. Вскоре Рома стал вскидывать бёдра навстречу чужому рту в попытке получить больше. Ваня добавил игривые поглаживания языком, в капитан красных забился от внезапного всплеска энергии по всему телу и вцепился в рыжие волосы, насаживая на свой член, не давая возможности отстраниться. Что-то теплое и липкое проникает в горло Барашкина, тот не сопротивляется, и глотает все, что вышло, только потом вырывается из "плена". - Это...это было... - Сиякин не мог продолжить свою мысль, но оба знали, что Роме понравилось, и Ване, так сказать, пришлось по вкусу. Иван сел на своё прежнее место, не удосужившись как-то вытереть рот, втягивая Романа в поцелуй. Их языки встретились с друг другом, лаская, и будто играя. Когда же парни отстранились, метеор почувствовал липкий вкус, что остался после того поцелуя, и неосознанно проглотил слюну, вперемешку со своей же белой жидкостью. Теперь они оба это попробовали. Рома подтолкнул Ваню, чтобы тот лёг, и затем, когда второй это сделал, улёгся на него сверху, устраиваясь между безвольно раскинутых ног, прижимаясь своей обнаженной кожей, к всё ещё одетому в ткань, Ване. Надо было решать такое недоразумение, и Сиякин быстрым движением избавился от, таких ненужных сейчас, шорт. Затем, с такой же скоростью стащил с себя футболку, а затем и с Барашкина. Ромка провел обеими ладонями от ключиц к плавному изгибу бедер, затем вернулся к розовым соскам и сжал их, потирая. Иван ответил на это громким стоном, и Рома понял, что, неожиданно, нашел чувствительное место. Прижавшись к одному соску, парень взял его в рот, посасывая и лаская языком, а рукой спустился к ягодицам. Иван прикрыл глаза наслаждаясь моментом, и идиллией, что царила, но которая была ненадолго прервана. Сиякин потянулся к рядом стоящей тумбочке, и достал оттуда смазку, открутил крышку и плеснул себе на руку. Этой же рукой Рома нырнул меж ягодиц Барашкина, и осторожно коснулся ануса, через мгновение плавно вошёл первым пальцем внутрь. Ваня сладко застонал, прогибаясь в спине, и закинув руку на затылок Роме. Не прошло и секунды, как после этого, присоеденился второй палец. Бедра подрагивали, а налитый кровью член, показывал что никакой боли рыжик не ощущал, и Роман продолжи его растягивать, и поддразнивать, то вынимая, то вставляя обратно пальцы, или прокручивал ими. На кончике члена было видно повисшую густую каплю, от наростяющего безумия. - Рома... - это был рай для ушей того, кого позвали. Его имя, из уст Ивана звучало словно музыка, от чего у Ромки даже зазвенело в ушах, а в глазах потемнело. Никто не может позвать Рому так, как делает это Ваня. - Рома, возьми меня уже..! Рома бы взял не раздумывая, только в его приоритете было не ударить в грязь лицом перед Иваном. Ему не хотелось показаться каким-то безумцем, что унижает и использует для собственного удовольствия. Унижать он может и на хоккейном матче, а вот за пределами такое не пройдет. Секс наполненный любовью так прекрасен, не так ли? Рома добавил третий палец, раскрывая как можно шире, нащупывая в глубине набухшую простату и прижимаясь к ней подушечкой пальца. Иван ёрзал на постели, выстанывая что-то неразборчивое, смотря на это, Рома не мог не улыбаться, наслаждаясь вот таким Ваней. Немного погодя, Ромка вынув пальцы и придерживая второго за бёдра, приставил головку к смазанному входу уверенно толкнулся вперёд, и сразу же поплыл. Внутри Ивана было неимоверно горячо и мокро. Барашкин вздрогнул всем телом и замычал, зажимая Сиякина. - А ну-ка успокойся, ты слишком тугой... Тебе что, так больно? - Н-нет, не больно. П-продолжай. - потребовалось немного времени, чтобы Иван расслабился, и дал волю Роме двигаться. На пробу метеор легко повёл бёдрами, заполняя вымпела. Чёрт возьми, Барашкин был создан именно для Сиякина: такой жаркий, такой милый, только для него. Только для него. Сделав несколько осторожных толчков и убедившись, что всё хорошо, Ромка задал размеренный ритм, чередуя глубокие нежные толчки с быстрыми хаотичными, доводя Ваню до экстаза. Ощущая, что уже на пределе, капитан чуть притормозил, и без слов, подвинул второго капитана ближе к себе, чтобы с каждым толчком попадать по нужной мне точке. Судя по непрерывным громким стонам, простату Ромке удалось найти с первым же толчком... Теперь он двигался быстро, резко, каждый раз выходя почти полностью, чтобы с силой вонзиться обратно. Оба выглядели очень соблазнительно; комната была наполнена рычащими стонами, и мольбами. С уголка губ Ромы стекала блестящая струйка слюны, а Ванины глаза, полные слез и удовольствия, сверкали при каждом удачном толчке в простату, порою закатываясь назад. Удивительное зрелище. Через несколько движений к Ивану подоспел сокрушающий сознание оргазм, заставивший его выгнуться так сильно, будто ударили электричеством. Теперь Ваня не стал ограничиваться, и прерывисто вскрикивал, изливаясь себе на живот. Рома несколько раз беспорядочно толкнулся в расслабляющеесе тело, прежде чем с облегчением, и протяжным стоном кончил, наполняя Ивана своим горячим, белым семенем. Пытаясь отдышаться, Сиякин не без труда, но и без желания, вынул свой член, и с усталым видом плюхнулся рядом с Барашкиным. - Рыжик. - глаза Ромы поблескивали, и он потянулся убрать с мокрого лба прилипшую прядь рыжих волос. - Ты жив вообще? - Конечно. - Иван укладкой посмотрел на собеседника, устало улыбаясь. Ненадолго все прекратилось, прекратились стоны и разговоры, было слышно лишь учащенное дыхание. Парни смотрели друг на друга, подмечая, как же они необычно и красиво выглядят сейчас. Рома показал свою, метеоровскою улыбку, вот только она была более спокойной, безмятежной. Не очень похожая, конечно, на ту, епичную улыбку, но Иван не смог не прокомментировать это: - Ты сияешь. Это так очаровательно. - Ты тоже сияешь. Тебе же тоже понравилось. - Хе-хе, ну да. Только вот это у тебя фамилия такая, а для меня нужно что-то другое придумать. - Зачем придумывать? Я тебе, однажды, свою фамилию в паспорт поставлю. Будем сиять вместе. К сожалению, Ромка свои вещи сегодня так и не разобрал.