dark memories.

12:32, 7 сентября 2012 года, Сибирский посёлок.

Бах!

      Увесистый ботинок со свистом влетел в деревянную дверь. Старое дерево прогнулось, скрипнуло протяжно, будто ворча на своих несносных хозяев, что совершенно не чтили старенький, столько всего повидавший на своём веку полицейский участок. Массивная, мельтешащая фигура влетела в комнату, нервно скрипя половицами и снося всё на своём пути. Комнату заполнил рой злых, раздраженных ворчаний, а после толстенькая, грузная папка шмякнулась на дубовый стол, словно её обладатель хотел проломить несчастное дерево. Удивлённый мужчина лет пятидесяти с бесчисленным количеством морщин взглянул сначала на неё, а после, медленно переведя взгляд, и на её запыхавшегося, всклокоченного, как волк после охоты, владельца. — Что на этот раз? — правая бровь саркастично поползла вверх. — Успокойся сначала. Фигура продолжала метаться по комнате, держась за голову. — Успокоиться? Да как тут успокоиться?! Это – пиздец! Пятый пропавший ребёнок, Тихон, пятый! — взвыл парень хриплым, срывающимся от нервов голосом. — Полегче, пацан, полегче. Всё хорошо. — Да нихуя не хорошо! — с безысходностью выкрикнул парень, плюхаясь на стул. — Рома. — Массивный кулак глухо ударил по столу. – Я сказал. Успокойся.       Парень инстинктивно вздрогнул: плечи напряглись, на лице отразились растерянность и удивление, а в голове снова возник образ пятнадцатилетнего мальчишки на которого, в очередном приступе ПТСР*, кричал отец. Из прострации его вывел резкий щелчок перед носом. — Пятифанов. — Снова щелчок. — Приём.       Мужчина уже было потянулся, дабы растормошить парня, похлопав по щекам, но Рома вовремя вернул самообладание и недовольно отпихнул его руку. — Да слышу я, слышу. — сквозь зубы процедил он, уводя взгляд в пол и нервно почесывая затылок. Промолчав пару секунд, он нехотя буркнул, упорно делая вид, что носок его ботинка – самая интересное вещь на свете. — А чего ты там сказал, кстати... Поняв, что пауза затянулась, он как бы невзначай взглянул на мужчину исподлобья и с удивлением обнаружил, что его губы охватила тёплая улыбка. — Да так... Ничего важного, — интонация явно смягчилась, а былой серьезный настрой угас. , — Говорю, вот, психолог к нам один приезжает. — Что?! Это еще на кой хер? — Ромка резко вскочил, опрокидывая кипу бумаг со стола. — Слушал он. Как же, — старший лейтенант неодобрительно покосился на образовавшийся беспорядок. — Про пятого пропавшего уже знаю. Утром было совещание, из главка звонили. Говорят, мол, с делом не справляемся, помощь выделят. Ну вот, собственно, выделили. Криминальный психолог, парнишка возраста твоего. Говорят, высококомпетентный и смышлёный. Будущий гений, не меньше. — Эти столичные мозгоправы до ума не доведут. Не доверю я таким! Да и звучит как наебалово, — сердито пробурчал Пятифанов, потирая переносицу, последнюю фразу произнеся уже вполголоса. — Чего мы тут, одни не справимся что-ли? — Ты бы дослушал для начала. И да, не справимся. Уже не справляемся. Свыше лучше знают, как нам нужнее будет. Стоит прислушаться. Мы в этой глубинке знать не знаем про всяких психологов криминальных, значится и выводы делать не можем. Авось и поможет делу. Нам особо выбирать не приходится. — Че за петух-то хоть... — смирившись поинтересовался парень. В ответ на свой вопрос он получил тухленькую, содержащую в себе всего два листа бумаги, папку, категорично подсунутую ему под нос.       Подумать только, чтобы в этом забытом богом месте на кого-то было персональное досье? Так еще и целую папку всего для двух листов! Да в таком случае этот недопонятый гений должен решить все их проблемы в течении минуты.       Примирительно вздохнув, Ромка лениво взял "ценнейшее достояние всея посёлка" в руки и открыл. Внутри, на удивление, информации оказалось немного. Это возмущало еще больше – такая бесполезная трата бумаги и пластика, которого у них и так в недостатке. Потратили бы на что-то полезное, ей-богу!       Взгляд быстро пробежался по строкам. По середине заглавными буквами было выведено "Справка к оперативному внедрению". Само же личное дело из трёх частей: первая – стандартные данные, которые хоть как-то могли пригодиться; Это единственное, на чем Рома посчитал нужным акцентировать внимание.

***

ЛИЧНОЕ ДЕЛО № №У-2478/ПС

(Гриф "Для служебного пользования")

ФИО: Антон Борисович Петров.

Дата рождения: 01.12.1990

Место рождения: г. Москва

Статус: Курсант 4 курса Академии ФСБ России

Факультет: Факультет психологии служебной деятельности

Специализация: Психологическое обеспечение оперативно-розыскной деятельности

Характеристика: рекомендован для работы с особо сложными случаями

***

      Тут он замер. В памяти всплыл образ мальчишки из юности — белые как снег волосы, большие совиные глаза и несгибаемый характер. Он тут же отогнал эти мысли. Тот парень не вернулся бы сюда после всего, что случилось, даже под страхом смертной казни. Да и Антонов Петровых в Москве наверняка полно. Имя-то не редкое.       Далее шел второй блок, что подразумевал собой общую характеристику с табелями успеваемости, огромным количеством печатей и прочей волокитой, которую, увы, но Роме интересно читать не было. Конечно, ради приличия он попытался, но уже вторая строчка утомила его настолько, что он громко захлопнул папку и подсунул ее обратно Тихонову. — Херня какая-то, — цокнул языком Ромка, а точнее, Роман Андреевич — младший лейтенант и, по совместительству, единственный, в этом Богом забытом посёлке. — Нифига интересного. Вот когда лично увижу — тогда и побазарим.       Старший лейтенант уже было нахмурил брови, и хотел начать читать очередную нотацию о уважении к людям, морали и рамках приличия, но столь желанное для Ромы событие прервала трель телефона, доносящаяся откуда-то из глубины офиса. Тихонов, ворча и поднимаясь с насиженного места, пополз интересоваться, кто же соизволил обратиться в этот Богом забытый участок, а Ромку же, в свою очередь, вновь захлестнули воспоминания.       О белобрысом мальчике, беззубом и мелком Бяшке, что этих зубов так и не заимел, той злосчастной зиме и событиях, что нагрянули на, казалось бы, пятнадцатилетних парней, только входящих во взрослую жизнь. Та зима отразилось на них всех, та зима звучит навязчивым набатом в их, казалось бы, уже повзрослевших головах и по сей день. Бяшу в своей жизни он наблюдал регулярно, а иногда даже слишком, поэтому не задавался вопросом, как сложилось его жизнь. Однако о Зайчике - как они часто его называли, он не знал ровным счётом ничего. Пропал, как в воду канул, после того самого дня..       Вынырнув из воспоминаний, Рома прислушался к телефонному разговору, который уже подходил к концу. — В четвёртом? Понял. Сейчас будем. — На другом конце положили трубку. Лейтенант, повернувшись к подопечному, указал кивком на дверь. — Приехал он. Сейчас и "побазаришь". — К нему ещё и идти надо? — закатив глаза, возмутился парень. — Не много ли чести для одного столичного мозгоправика? Он мужик или принцесса какая-то? Всыпал бы ему кто-нибудь разок.       Тихонов явно не одобрил шутки, только иронично выгнул бровь и освободил место в проходе, мол, "давай, дерзай". Промычав что-то нечленораздельное, Пятифанов лениво поднялся с насиженного места и большими шагами преодолел комнату, а затем и коридор. В конечном итоге, Старший Лейтенант таки его обогнал, опасаясь, как бы кто-то, так рьяно мчащийся по коридору, не угробил репутацию их скромного участка окончательно. Зайдя в кабинет и продвинувшись на пару шагов, мужчина приостановился. — Антон Борисович, полагаю? Рад познакомиться лично.       Рома, пройдя за наставником, уже хотел было акцентировать внимание на его чрезмерно любезной вежливости перед каким-то столичным сопляком, что в сыновья ему годится, но переведя взгляд на третьего в комнате, замер в оцепенении.       Казалось, перед ним был призрак. Он моргнул — нет, человек не исчез. Может, он галлюцинирует? Или он так много перерабатывал, что в край свихнулся и начал видеть тех, кого видеть не должен?       Перед его глазами на старом, деревянном подоконнике сидел юноша лет двадцати. Белые, слегка вьющиеся волосы, чёткий профиль, худощавое телосложение. Он небрежно закинул одну ногу на подоконник, когда вторая свисала, свободно болтаясь. Несмотря на расслабленную позу, его осанка была абсолютно прямой. Одна рука, покоившись на колене, держала зажженную, практически дотлевшую сигарету, а другой он опирался на потрескавшуюся от времени раму. Облачен беловолосый был в черный плащ, полы которого колыхались от легкого потока ветра, идущего от открытого окна. Из под него выглядывали идеально выглаженная белая рубашка и черный, безупречно завязанный галстук. Такой же черный, как брюки и туфли на каблуке, идеально начищенные до блеска. Весь его вид излучал холодную элегантность и аристократическую надменность, будто только ступив на порог здания, оно уже стало принадлежать ему.       Так называемый "Антон Борисович" лениво, почти неохотно, словно одним этим действием оказывая услугу, повернул голову в сторону старшего лейтенанта Тихонова, не удостаивая второго и взглядом.       Если раньше, в пятнадцать лет, его щёки были слегка пухлыми, то сейчас же картина была иной: от них не осталось и следа – на замену им пришли скулы, лицо вытянулось, однако не утратило былой обаятельности. Тогда его улыбка выражала пусть и скромную, но искренность эмоций. Сейчас же она была ленивой и натянутой, больше похожая на ухмылку.       Рома хорошо помнил его глаза. Большие, словно совиные, с белыми, пушистыми и длинными ресницами. Они были ледянисто-голубыми. Тогда они казались ему слишком холодными. Иронично, но он и помыслить не мог, насколько тогда ошибался: это не шло ни в какое сравнение с тем, что он видел перед собой сейчас – казалось, в этих глазах поместиться весь Хельхейм*. Его взор был мертвенно-спокойным и рассудительным. Могло показаться, что он, смотрел сквозь душу. Лениво, растягивая буквы, он произнес: — Да. Взаимно. — Его голос сочился лаской, располагал к себе и именно поэтому, становилось так не по себе. Это не Зайчик... — Подумал Рома. — ...Это – полярный Лис.