Эйфорийный стыд

Ревность. Только одно это слово вызывает у Рагаты приступы тошноты и боли в животе, как если бы внутренности перекрутили в мясорубке… Ревность — одна из тех эмоций, которые Рагата не могла себе позволить чувствовать. Ревность — она убивала мучительно, словно маленькое семечко, сначала попавшее в сердце, повреждая мягкую плоть, а после прорастающее, пуская корни, высасывая всё то хорошее, что было… Зацвела, застилая разум, закрывая глаза и не давая увидеть всю картину. Рагата всегда старалась избегать её, как и гнева, который портил всё, до чего прикасался, как печали, после которой всегда было так стыдно за свои слёзы и прочее-прочее… Рагата не хотела быть той злобной сукой, как её матушка — той, которая всегда наорёт, не скажет ни единого ласкового слова, лишь посмотрит свысока, гордо задрав нос, как будто бы ты — мерзкая сороконожка, а потом фыркнет, дёрнув головой. Рагата не хотела быть как она. Ведь таких люди не любят… А она хочет, чтобы её любили, чтобы её слушали, чтобы ей восхищались, чтобы она чувствовала себя — несмотря ни на что — важной, как будто бы она действительно хоть что-то значит. Поэтому ей так сильно нравилась Помни. Она, как только попала сюда, была такой тревожной, напуганной, смотрела на всех своими большими глазами, в которых читался лишь неподдельный страх. Может, поэтому для Рагаты она и была идеальна. Помни была слишком напугана, чтобы дерзить, чтобы строить из себя героя, чтобы перечить… Сначала та принимала помощь, не осуждала и вела себя как маленький и крохотный котёнок, которого хотелось защищать и оберегать от всего мира. Она была идеальной для Рагаты. Ведь такая Помни никогда бы не ушла от неё, не сбежала — нет, она бы стала для неё тем, кого нужно всегда спасать, и Рагата бы чувствовала такое удовольствие от осознания, что кто-то привязан к тебе словно цепью… Это восхитительное чувство — когда ты помогаешь кому-то и чувствуешь эйфорию, осознавая, что ты хорошая девочка. Такое сладкое, тягучее чувство… Оно медленно разливается по твоим жилам, словно наркотик, течёт по сосудам и ударяет прямо в мозг, дарит ощущение значимости в чьих-то глазах. Что ты — хорошая. А значит, менять себя не нужно, ведь ты и так идеальна! Но потом эйфория проходит. Ты можешь содрать свои собственные руки до крови — или, скорее, набивки, — выдернуть все эти дурацкие волосы… Всё, лишь бы вновь ощутить это чувство значимости и удовольствия. И Рагата получала его так легко и просто: приходила, а Помни слушала её бесконечные страхи и переживания, позволяя той выплеснуть на себя все проблемы, словно гору мусора, а потом… ощутить эту эйфорию — и так по кругу. Снова и снова и снова. Это ощущение было так легко достать: всего один раз помоги — и ты уже плаваешь в океане удовольствия. Но всё имеет свойство заканчиваться. В том числе и лёгкое удовольствие. И оно закончилось у Рагаты, когда Помни окрепла. Помни научилась выдерживать всё это безумие Кейна, она окрепла и стала сама опорой. Начала слушать чужие проблемы, начала помогать другим, становясь тем, кто поддержит и поможет, тем, кем не стыдно быть, тем, кто не жалеет о том, что рассказал кому-то о своих проблемах, кто не будет винить себя за это, прокручивая по ночам один и тот же момент, словно старую пластинку. Ревность и ярость смешались в один бурлящий и обжигающий глазницу и горло коктейль. От него скручивало живот, слюны во рту становилось слишком много. Казалось, вот-вот — и Рагата выблюет его вместе со своими кишками. Она столько трудилась, чтобы быть хорошей в чужих глазах, столько работала, чтобы быть важной для всех — а по итогу её так легко заменит Помни? Та, которую она должна была оберегать взамен за быстрый дофамин? Отвратительно, мерзко и больно. И вот Рагата здесь. Ночь в коридорах цирка всегда прохладная, ветерок дует в спину, заставляя поёжиться и пожелать вернуться в постель. Но… она остаётся стоять возле двери Помни. Ладони предательски потели, как и всё тело. Она чувствовала, как её дурацкая кукольная оболочка становится всё более и более неуклюжей, а разум как будто бы плывёт. Что она делает? Сама не знает ответа на этот вопрос. Ей просто хочется этого — хочется ощутить ту же эйфорию, пусть другим методом, пусть это будет отвратительно, мерзко, но приятно. Дверь скрипнула слишком громко, заставляя куклу вздрогнуть, а потом с облегчением выдохнуть, понимая, что Помни всё ещё спит. Рагата на цыпочках осторожно подошла к спящей клоунессе, и знаете… Помни до сих пор выглядела всё так же невинно и мило, как и в их первую встречу. Брови слегка сдвинулись к переносице, губы поджаты, руки цепляются за край кровати, а тельце слегка дрожит — Помни снится кошмар. Рагата тяжело задышала. Вот оно — чувство, когда ты становишься спасителем для кого-то. Осталось лишь сделать кое-что, и эйфория вновь польётся по её жилам. Она осторожно касается щеки девушки. Лицо холодное, словно фарфор, и наверняка оно было бы очень хрупким… Рагата чувствует кончиками пальцев, как дрожь слегка прекращается, а губы перестали быть плотно сжаты в тонкую линию — и теперь были приоткрыты. Сердце Рагаты пропустило удар — такой громкий в её голове и неслышимый на самом деле… Она осторожно погладила клоунессу, и — о чудо — дрожь стала ещё слабее. Помни перестала так яростно держаться за край кровати, как будто бы это её последний шанс на спасение из этого цифрового ада. Рагата тихо застонала. Вот оно — чувство эйфории. Оно медленно разливается по её жилам, коленки от него дрожат, а сердечко бьётся невероятно быстро, но одновременно чётко и мелодично… Идеально. Но недостаточно. Рагата не знает, что творит. Разум её был затуманен. Ей просто хотелось наконец получить всю дозу без остатка. Она наклоняется и целует губы. Лёгкий, мимолётный поцелуй. Губы у Помни тонкие, холодные, слегка шершавые и покусанные, но от них не хочется отлипать, хочется и дальше их целовать и целовать, пока не сотрёшь чужие и свои собственные губы до крови… Эйфория наконец полностью разлилась по венам, даруя то самое чувство спокойствия и радости, то чувство, к которому Рагата стремилась — и… Что она творит? Осознание ударяет, словно молния, а удовольствие резко сменяется стыдом. Ведь что она делает? Разве это значит быть хорошей?! Та отлипает от Помни и, секунды не думая, вылетает из комнаты подруги так быстро, как только может, оставляя дверь открытой. Мысленно радуясь, что Помни никогда не узнает, что произошло в эту цифровую ночь… Забывая, что никому из них не нужен сон.