Останься

      Мафую собирала вещи. Подруга помогала. Скоро переезд. Девочки волновались. Но у Мафую было не так много вещей, она отмахивалась от помощи и, кутаясь и пряча ладони в рукава кардигана, выхватывала из рук Канаде свою одежду, чтобы запихнуть в сумку. Пара свитеров, безликие блеклых цветов футболки без принтов и прочих украшений, школьная форма с галстучком, несколько колготок и одни штаны. Обувь стояла в коридоре, ждала своего часа. Асахина заходит в ванную комнату и оглядывает еë. Печальный вздох бьëтся в лëгких и вырывается наружу. Девушка смотрит в зеркало — так привычно, что больно. Берëт полиэтиленовый пакетик, собирает: щëтку, пасту, гель для умывания, крема и прочие средства от акне, бритву. Каждое моргание давалось через силу. Она мало спала и никуда не хотела. Переживала. Никто не узнает, но этой ночью она обняла подругу со спины и слегка всплакнула. Мафую любила маму, но... Но. Еë мать любила в ответ, но выражать любовь не умела. Еë забота — словно шипы, протыкали сердце при объятиях, а слова ранили, как стрелы, те самые стрелы, которые убирала дочь в сумку, собираясь на стрельбу. Каждое взаимодействие с матерью давалось с трудом, приходилось перебарывать себя, сглатывать ком, сжимать кулаки, прятать телефон, прятаться самой. Хотя бы в этот никчëмный, жалкий кардиган. Который тоже купила мама. Из соображений заботы, чтобы дарить тепло даже на расстоянии. Даже в чужом доме, куда бежала дочь, чтобы найти ту, что сможет быть рядом, не ломая тебя изнутри своей любовью. – Мафую? – тихий голос заставил вздрогнуть и уронить пакетик с вещами в раковину. Девушка обернулась с небольшим запозданием и вяло моргнула в знак своего присутствия, – тебя нет больше десяти минут... всë в порядке? Ты плакала?       Голос Канаде звучал равнодушно и незаинтересованно, но дело было лишь в том, что у неë не было сил выражать свою обеспокоенность. Мафую это понимала. Не винила подругу. Не все могут что-то чувствовать или выражать эти чувства. Например, когда хозяйка дома готовила обед, а в ответ получала лишь сухое "спасибо" и взгляд, не выражающий никакой удовлетворëнности съеденным, она не обижалась. Она всë понимала. Они всë понимали. – ах... нет. Прости, задумалась.       Девушка вновь отмахивается, жестом просит освободить проход и спешит упаковать сборы в сумку. Наверное, нужно было почистить зубы перед выходом. Она давно этого не делала. Но сил нет... совсем нет. Стыдно. Мама будет стыдить еë за это. Но Мафую стерпит. Пересилит, загонит себя в ванную, возьмëт обезбаливающую пасту и снова не почувствует еë ментоловый вкус, который уже вряд ли исправит запущенность ситуации. Наклонившись над раковиной, Мафую заплачет, просидит в ванне около сорока минут и вновь порежется в попытках побриться. Боль ей не понравится, но она будет испытывать смешанные эмоции насчëт того, что она вообще что-то почувствовала. И захочется ещë. – послушай, ты забыла, кажется-... – а?       Обернувшись, Мафую столкнулась с подругой и невзначай коснулась еë рук. Ладони были ледяные. Канаде мало кушала. В этом подруга еë не понимала. Не понимала, какого это — когда ты в стрессе не крадëшься в ночи к холодильнику, а просто забываешь поесть. Нервничая, Мафую набрала. Она и так была относительно высокой, а с килограммами у окружающих появилось больше поводов называть еë "крупной девочкой". Мафую ненавидела это. Она хотела быть как подруга: миниатюрной, лëгкой, возможно чуточку бессильной, с выпирающими рëбрами, небольшим тремором, постоянными напоминаниями о приëмах пищи, слабым взглядом и... ох.       Мама пыталась наставить Мафую так, чтобы помочь ей сбросить вес для еë же блага. Хотела как лучше. Но получалось как всегда. «А Канаде твоя-то, смотри какая прилежная, стройная девочка, ты чем хуже? Ну, ты чем хуже?». Мафую сжимала телефон в руке, дребезжащий от уведомлений из чата с подругами, и не знала, что сказать: «Мама, но... она не по своей воле так... т-так...». Матушка была непреклонна. С сердитым видом в душе была она обеспокоена здоровьем дочери и продумывала каждое слово на предмет действенности. Она хотела повлиять на Мафую, направить, дать вектор, помочь... «Она не по своей воле так питается, ей очень плохо, она... Она забывает поесть, и... не приплетай еë сюда, пожалуйста» — она почти плакала, открывая рот, как безнадëжно погибающая на суше Блю Демпси.       Она снова зависла. Опомнилась Мафую, уже когда обнаружила себя держащей руки подруги. Задержав взгляд на различиях даже в такой мелочи, как их ладони, она подняла взгляд и почти ахнула – лицо Йоисаки выражало неподдельное волнение. Глаза блестели, словно она сейчас расплачется, а брови дрожали, смыкаясь в середине льба, словно умоляющие о чëм-то. Губы были поджаты, не желающие выдавать искренних чувств своей владелицы. Она не позволяла им. – Кана-...       Не успела Асахина опомниться, как пальцы той, чьë имя ей не суждено было вымолвить, побежали вверх по локтям, по плечам, шее и — вот они на щеках. Словно вспорхнув, девушка приподнимается, закрывает глаза и касается своими губами губ Мафую. Не смеет заходить дальше, и даже не потому, что не хочет пугать подругу — нет — ей то вовсе не нужно. Опешив, вторая хлопает ресницами, но вскоре следует примеру Йоисаки и закрывает глаза, а ладони свои бережно кладëт на еë, пытаясь согреть их.       Отстранившись, Канаде всхлипывает, заправляя прядь волос за ухо, и обнимает Мафую. – ... останься.       Сжав шерстяную ткань на спине подруги, она утыкается лицом куда-то ей в ключицы, вжимая шею в подрагивающие острые плечи. Она не хотела. Не хотела больше оставаться одна, не хотела слышать звон бьющейся о стенки кружки чайной ложечки, тиканье секундной стрелки, собственные шаги в полном одиночестве, не хотела просыпаться, не деля ни с кем скромную и узкую кровать, не хотела слышать голос лучшей подруги чаще всего лишь по аудиосвязи. Не хотела. Но придëтся. Мафую возвращается домой. – ох... извини. Я не хотела на тебя давить. Ты вольна поступать, как считаешь нужным. Думаю... твоя мама уже соскучилась.       Протирая глаза, девушка отстраняется. Мафую отдëргивает руку, что тянулась, желая погладить Канаде по волосам. Пора выходить.