Душевное искушение

Арсений был очень красивым и послушным ребёнком. Мама его сильно любила, но не баловала. Отец же, Сергей Попов, был очень верующим, даже слишком... Он учил Арсения с самого детства правилам бытия в православном мире и заставлял читать Библию изо дня в день. Арсений, как уже известно, был послушным ребенком, поэтому выполнял все указания отца: он же старший, значит точно знает лучше. Но самой тайной, самой желанной мечтой мальчика была игра на сцене. Он хотел стать актёром. Мечте этой было суждено остаться лишь мечтой, ярко оформленной в голове маленького Арсения, ведь Сергей был в церкви священником и хотел, чтобы сын пошёл по его стопам. Арсения воспитывали очень строго: стоило ему хоть что-то сделать не так, как сразу же в руках отца оказывался ремень. А на успехи и достижения мальчика никто должного внимания не обращал, за что тому было безумно обидно. Мама Арсения, Татьяна Попова, была очень доброй и светлой женщиной, всегда пыталась защитить сына от нападок Сергея, но не могла пойти против своего мужа, боялась.Прошло время, и вот, Арсений наконец-то достиг своего совершеннолетия. Он все время жил своей маленькой мечтой и, почувствовав свободу, дарованную достигнутым возрастом, собирался поступить в актерский колледж. Но отец оказался непреклонен: после заявления сына о желании поступить в колледж, он воспользовался телесным наказанием и серьезным разговором, в котором четко изъяснил Арсению, что делать он будет так, как Сергей велит, то есть служить в церкви.Однажды, спустя несколько недель после инцидента, Арсений сидел на кухне и пил чай, а в вечерних новостях говорили о законопроекте по запрету ЛГБТ-пропаганды на территории России. Арсению было ужасно интересно послушать что-то новое и неизвестное, узнать, чем эти люди живут и то, что, на самом-то деле, ничем от обычных не отличаются. Программа уже подходила к концу, но на кухню зашел Сергей и, молниеносно выключив телевизор, так сильно возмутился, что его лицо приобрело ярко-бордовый оттенок. Чуть-ли не задыхаясь от возмущения, он пропыхтел о том, что это полнейший беспредел и страшный грех, и прнинялся читать очередное православное писание. Арсений же придерживался мнения о том, что однополая любовь имеет место быть, точно так же как и "нормальная". Если эти люди никому не мешают, за что же их винить? Годы шли, Попову-младшему исполнилось 25 лет, и от его мечты остался лишь тусклый огонек надежды, словно светлячок тлеющий в полном густого мрака поле, к которому молодой человек обращался каждый день перед сном. Он не по своей воле стал священником или, как его теперь называли, "отцом Арсением". Сергей, после той программы сделал упор и на эту тему в воспитании сына, навязав свое мнение о том, что однополая любовь — это страшный грех, а Арсений просто не смел ослушаться. Приходилось мириться, как он и делал всю свою предыдущую жизнь. И что-то ему подсказывало, что его терпение на исходе, нужен только повод. *** Начало лета, осталось сдать последний экзамен в этом году, по математике. Нельзя сказать, что Антон был гением данного предмета, поэтому его лучший друг на все времена, Димка Позов, в шутку посоветовал перестраховаться и поставить свечку в церкви, чтобы с такой "блестящей" подготовкой, как у Шастуна, у того хоть был шанс сдать нормально ЕГЭ. А Шаст что? Он взял и пошёл. — Ладно, Тох, мне ещё за сестрой двоюродной приглядеть надо, я пойду домой. — Эээ, ты что предлагаешь мне одному туда идти? — возмутился Антон. — Ага, ты и за меня свечку поставь, — отшутился Позов. — Я не пойду туда один, стрёмно как-то... — Антон задумчиво отвёл взгляд в сторону. — Ну Шаст, ты же смелый парень, перебори себя и иди, я мысленно буду с тобой! — он шутливо сжал кулаки в поддерживающем жесте. — Ладно... — вздохнул он, — Попробую... *** Осторожно войдя в церковь, Антон огляделся. Там стояло так много икон, сколько Антон в жизни не видел, хотя мама часто таскала его по разным храмам, особенно на всякие православные праздники. В самом центре стояла одновременно вдохновляющая и леденящая душу золотая статуя распятого на кресте Иисуса. Антону в настолько величественных местах всегда было не по себе.Когда его родители развелись, мама Антона, Майя, искала поддержку в религии, забрав сына от эгоистичного отца. Здесь она выговаривалась, изливала душу, просила о помощи, и ей это действительно помогло. Это место помогло ей заполнить зияющую дыру в душе после болезненного разрыва с любимым человеком. Прямо как на приемах у психолога. Иисус психолог...? Антон усмехнулся от нелепости своих мыслей.Помещение было пустым и мрачным, людей в столь раннее время не было, и Шастун осмелился пройтись по залу. Его шаги раздавались гулким эхом, отталкиваясь от расписанных библейскими мотивами каменных стен. Пахло чем-то необычным, вроде благовониями и церковным воском, а еще старостью и таинственностью. Атмосфера здесь была довольно странная. —Ладно, всё, надо успокоиться, — шепотом сказал сам себе Антон. Подойдя к кандилу, стоящему перед одной из икон, на котором было лишь несколько свечей, он почувствовал присутствие человека за спиной и резко обернулся. Перед ним стоял мужчина с грустными, но такими яркими голубыми глазами, тёмными волосами, которые невероятно красиво переливались в свете пламени, с приятной улыбкой и двухдневной щетиной на впалых от усталости щеках. Антон пару раз похлопал своими зелёными глазами и чуть не открыл рот от красоты неизвестного мужчины. По его черным одеждам, Антон понял, что перед ним священник этой церкви. Почему-то обычная форма на нём выглядела по-особенному хорошо: рубаха облегала грудь и выгодно подчеркивала необычайно сильно выраженную для мужчины талию, а специальная шапочка почти сливалась с такими же темными волосами, не делая вид достаточно молодого священника нелепым... — Вам свечку поставить, молодой человек? — глубокий и низкий голос брюнета слишком резко раздался в полной таинственной тишины церкви, из-за чего Антон вздрогнул. Арсений вопросительно поднял бровь. — Ааа... Да! — неуверенно ответил Антон. Его голос сорвался, поэтому он прокашлялся, окончательно разрушая должную атмосферу церкви. — Ну так, ставьте, — серьёзно сказал священник, не смягчая своего тона. Слишком уж долго шатен крутился в зале, рассматривая убранство, а Арсению не нужны лишние непредвиденные происшествия. Антон медленно повернулся, всё ещё пребывая в прострации непонятно от чего. В животе что-то приятно растекалось тягучей горячей патокой, окутывая все внутренности. Он потерял дар речи: слишком его впечатлил красивый вид церковного служителя, Антон-то привык, что все батюшки — седые мужчины в возрасте с животами втрое больше обычного пивного животика. Арсений же, несмотря на свой строгий вид, с интересом разглядывал мальчика. Его милые кудряшки, растрепавшиеся, словно птичье гнездо, зелёные глаза и длинные светлые на концах ресницы заставили брюнета почувствовать щемящее тепло в душе. Он уже и забыл какого это... Забыл какого это, что-то чувствовать. Чем-то в своей незамысловатой внешности Антон смог зацепить частицу души Арсения. Антон, повернувшись обратно, чувствовал, как за его спиной всё ещё стоят и взглядом прожигают дыру в спине. Медленно взяв восковую свечу он поджёг её с помощью уже горевшей и чуть-чуть расплавив обратный конец свечи тем же способом воткнул в позолоченный подсвечник. Собственно, что дальше делать? Молится? Он уже давно этого не делал всерьёз, да и ни одну молитву не помнил наизусть. В основном, он просил у Бога помощи на предстоящем экзамене и на этом всё. Было тяжело сосредоточиться, когда сзади стоит вполне симпатичный священник и пялится на тебя, будто в чем-то подозревает.Антон закрыл глаза, стараясь об этом не думать, и начал просить помощи, произнося импровизированную молитву мысленно. Господи, это слишком нелепо, ещё и за Димку хорошо было бы свечу поставить. Хоть как-то попросив помощи и удачи на ЕГЭ, он поставил свечку ещё и за Поза. Наконец, Арсений немного отошёл в бок и посмотрел на него еще более пристально и подозрительно. — Обычно я редко вижу людей твоего возраста здесь, — Попов хмыкнул, сощурив глаза. — Ну, знаете, мне нужна помощь на экзамене и моему другу тоже, — смущенно потупив взгляд в пол, ответил шатен. Изящно подняв бровь, Арсений улыбнулся краем губ: видимо его действительно позабавило это. На самом деле, он очень хотел дотронуться до его кудряшек проверить, действительно ли они такие мягкие и густые, как кажутся на первый взгляд. Перед ним стоял самый очаровательный мальчик, которого он когда-либо видел. За эти годы он перестал получать хоть какие-нибудь эмоции даже от таких мелочей жизни, как, например разговор с человеком. Приходил домой, надеясь, что отца там нет, спал сколько сможет и снова выходил на работу. Он уже очень хотел съехать оттуда, но Сергей не пускал. Арсений даже спорить с ним не хотел, потому, что знает, что это бесполезно. Таким вот образом ежедневное смирение со всем, что происходит у него в жизни и привело к состоянию беспроглядной апатии, причиняющей боль от одиночества еще сильнее, чем отец своим ремнем в детстве. — Молодец, что пришёл. Уверен, тебе от этого будет легче. — Не знаю, всё равно волнуюсь, — Антон пожал плечами. — Понимаю, экзамены это важно, — продолжил Арсений, выводя юношу на ни к чему не принуждающую светскую беседу. — А вас как зовут? — с любопытством и лёгкой улыбкой спросил Шастун, смелее поднимая взгляд прямо на брюнета. — Арсений, — сухо ответил священник. — Приятно, а я Антон, — уже явно улыбаясь, парень протянул руку.Арсений пожал её и чуть слышно вздохнул. — Получается, Вы — Отец Арсений? — ребячески усмехнулся Шастун, но увидев ледяные глаза, сразу замолчал и неловко поёжился. Арсений, заметив эту перемену в настроении собеседника, слегка улыбнулся, чтобы смягчить свою тон разговора. — Можно просто Арсений, мне так больше нравится, если честно. — Да без проблем! С этого дня Антон ни на секунду не забывал про священника, он прочно засел у него голове и ни за что не собирался вылезать обратно, заполняя все мысли только собой. Парень не мог забыть ту судьбоносную встречу, от которой мог по ошибке отказаться, даже экзамены его уже не так волновали, как желание поскорей вернуться обратно. Перед собой он видел лишь его лик и в животе снова происходили непонятные ощущения. Шастун не мог их объяснить, но Арсений стал для него особенным. Хоть Попов и выглядит суровым, но в нём точно есть доброта и Антон это чувствовал.