Валентинка от Марлин

      Тихий и спокойный вечер в комнате парней был прерван оживлением, витавшим в комнате. До 14 февраля оставались считанные часы, и воздух гудел от сплетен и ажиотажа. Сириус, сидя на столе, спросил: «Кто кому будет валентинки дарить?»       Джеймс, лёжа на кровати и подбрасывая золотой снитч, самодовольно улыбнулся: «Угадайте с первой попытки!»       — Лили... — хором ответили Рем и Сириус. Обменявшись взглядом: «Опять двадцать пять». Это не было вопросом, это была констатация сезонного бедствия.       — Лунатик, — Сириус подался вперёд, — а ты? Будешь дарить кому-нибудь валентинку? — его глаза сверкали любопытством.       — Не-е, 14 февраля не для меня, — Римус пожал плечами. — Вот 15-е... Блэк закатил глаза по типу: «скучно».       — А ты сам-то будешь? — спросил Фрэнк, заходя в комнату и кладя на стол какие-то книги.       Брюнет откинул непослушную прядь со лба, а на губах появилась загадочная ухмылка:       — Возможно.       — И кому же? — Джеймс привстал удивлённо на кровати.       — Пока что не знаю, сказал же, что возможно, но это ещё не точно.       — Бродяга, что за секретки тут? Быстро рассказывай! — Поттер бросил в него снитч, а Сириус ловко увернулся от него.       — Я же сказал, что не знаю, и нету тут никаких секретов! — Он немного нервно постукивал пальцами по столу. На самом деле он уже неделю мучился с этой грёбаной валентинкой, пытаясь написать Марлин что-то между «Привет» и «Ты не так бесишь меня, как остальные». Он планировал анонимно подложить ей. Сколько он уже порвал валентинок, одному Мерлину было известно.       — Фрэнк, а ты? — решил спасти друга от настойчивых вопросов Джеймса Римус.       — Я Алисе подарю, — просто отозвался Лонгботтом.

[Тем временем в комнате девочек...]

      Марлин МакКиннон сосредоточенно сидела за столом, уткнувшись носом в розовый пергамент, и что-то выводила изящным почерком. Рядом валялись обрезки бумаги, скомканные черновики и куча конфет.       — Марлин? — Лили оторвалась от своей книги, — что ты так усердно делаешь? — поинтересовалась Лили, — неужели к самостоятельной готовишься?       — Гораздо лучше, рыжая! — она повернулась к ней с победной улыбкой, — Завтра же 14 февраля! Или ты забыла?       — Такое забудешь... — сказала она задумчиво, вспоминая все дни святого Валентина и вечное внимание Поттера, особенно в эти дни. — Так ты делаешь валентинку? Неужели? — Эванс улыбнулась, — и кто же этот счастливчик?       — Счастливчики, — поправила её МакКиннон.       Лили заинтересованно и не понимая подняла бровь.       Видя её выражение лица, Марлин, закатив глаза, ответила на это:       — Я пишу валентинки от парней для парней.       — Ты серьёзно? — удивление в голосе не ускользнуло от другой девушки.       — Почему бы и нет? А кому же ещё писать? Ты только представь их лица! — Смеясь, ответила та.       Рыжеволосая только ухмыльнулась: — Ну так-то да... Думаю, будет весело.       — Вот! Верно думаешь. — Снова улыбаясь, Марлин вернулась за свои очень важные дела.       И вот настал долгожданный день. Марлин, используя суматоху перемен, успешно подложила всем адресатам свои «послания». Естественно, она подложила валентинку «от Римуса» — Сириусу, и «от Сириуса» — Римусу. Немного сплагиатив некоторые из сонетов Шекспира и парочку строк из поэм и стихов любимых авторов Римуса, и взяв некоторые строчки из песен, которые любит Сириус. Она даже аккуратно сымитировала их почерки.       Ну а Джеймс, причесавшийся перед зеркалом, надев свой самый парадный костюм и надушившись в два раза больше, чем обычно, духами, которые, кстати, выбирали всей комнатой, торжественно вручил свою «скромную» валентинку Лили. Многие бы даже позавидовали этой «скромности». В комплекте с ней шла коробка любимых конфет Лили, три коробки. Огромный букет цветов и большая валентинка. Плюсом всё это сопровождалось вручением, стоя на колени и в сотый, а если быть точнее, тысячный раз приглашая девушку на свидание. Угадайте с первого раза реакцию девушки. Она даже не дала ему пощёчину и даже решила уделить ему свое драгоценное время. Послав своего ухажёра на три буквы и убедившись, что он не отстанет, она приняла «скромный» подарок. Джеймс был в тот момент самым счастливым человеком.       Когда же Люпин и Блэк после уроков пришли в свою комнату, они обнаружили в портфелях конверты. Сириус вскрыл свой с обычным для него наплевательским видом. Ему было не привыкать к этому, большинство девушек сохли по нему, но вот одна... Одна девушка, которая была ему нужна, даже не смотрела в его сторону... Блэк старший прочитал послание. Он в удивлении поднял брови, глаза округлились, а лицо немного покраснело. Посмотрев на Римуса удивлённым, почти шокированным взглядом, он выдавил:       — Ты... Серьёзно!? — А в голове пронеслось: «Он!? Меня!? В романтическом плане!?»       В тот же самый момент Люпин дочитывал свою валентинку. Его обычно спокойное лицо выражало смятение. Подняв глаза на Сириуса с таким же немым изумлением, он выдохнул: «Блэк, ты серьёзно!? Я!?» Когда его друг вчера говорил, что «возможно кому-то подарит», Рем явно не ожидал, что этот «возможно» окажется именно он.       Они замерли на пару минут, перечитывая раз за разом текст на розовой бумаге, мозги отчаянно пытались переварить информацию, придумывая разные варианты, как так получилось, ведь даже почерк был похож на почерк друг друга. Придя в себя, парни сказали в один голос:       — Покажи валентинку!       Они молча, чуть ли не выхватывая бумажки друг у друга, поменялись посланиями. Перечитывая их снова и снова, вчитываясь в каждую строчку, ища намёк на подделку, они только сильнее запутывались.       — Я это не писал!!! — хором проговорили они.       Как раз в этот момент в комнату ввалился Джеймс.       — Что тут у вас? — спросил он, подойдя и заглянув в бумажки. Его взгляд пробежался по строчкам, а потом посмотрел на друзей, — Вы... — он закашлялся, подавившись смехом, — Вы оба сейчас серьёзно??? — его удивлению не было границ.       — Весь прикол в том, что мы этого не писали, — проговорил Лунатик.       — Ну а кто же тогда? — недоумевал Сохатый, пытаясь придать серьёзное выражение лица и не засмеяться во весь голос.       Блэк всё ещё стоял в ступоре, пытаясь вспомнить почерки всех, кого он знал, но вдруг его лицо озарилось догадкой. Он вспомнил, у кого был идентичный стиль письма, хоть и этот человек прекрасно подделал их почерки.       — Марлин, мать твою!!! Я её убью!