Раскрест для несчастных католиков

Тема эта всплыла внезапно: Гарри за очередной уборкой кухни после ужина в сочетании с ностальгией назвал Сириуса своим крестным, когда вспомнил о нем, и, столкнувшись с непонимающе-перекошенным лицом мужа, тут же догадался о некоторой культурной пропасти. Гарри начал было объяснять, что такое «крестный», на что Драко перебил, подскакивая для того, чтобы обнять за плечи. — Гарри! Тебя же, получается, крестили! — На лице Малфоя непередаваемый ужас, будто он узнал о проклятии или гибели всей семьи, — Гарри, золото мое, тебя крестили что ли?! Ты чего молчал? Гарри, ты крещеный? Ты все это время был крещеным? Повисает зловещая пауза. Гарри медленно моргает, пока муж трясет его за плечи. Потом кукурузится и смотрит поверх белой макушки. Стоп, его же реально крестили, получается? — Бля… — Поттер вздыхает самым тяжелым вздохом за последние два года, — Я че-то об этом не подумал… Получается, что так. — Золото мое, это пиздец, — Драко обнимает мужа, — Но я все равно тебя люблю, мы что-нибудь обязательно придумаем. Не все потеряно. — А я думаю, че мне без палочки так тяжко… Сука, католики задебаффали, — Гарри иронично ноет в мужинину грудь, забывая, что Драко не ходит с ним в компьютерный клуб и не знает, что такое «дебафф» — Я бы иначе безносого еще на третьем курсе вальнул! — Душа моя, мы найдем выход, мы сделаем раскрест! — Драко целует мужа в лоб, — Как же тебя так?.. — Да бабка небось по маминой линии… — Гарри вздыхает еще тяжелее, — Зато приятно знать, что я все это время в полсилы работал, а могу, получается, еще больше. Драко зависает, пытаясь калькулировать в уме. — А давно ты знаешь, что Сириус — твой крестный? — Ну да. Как встретил его, так и… — И ты только сейчас понял, что из этого следует, что ты крещеный? — Драко, давай без этого, и так настроение говно теперь… — Гарри получает еще один утешительный поцелуй в макушку. — Все будет хорошо. Нам надо узнать только, как правильно сделать раскрест и подключить тебя к нужным энергетическим частотам — тогда магия окрепнет. Я смутно помню, ни разу не делал, но мы узнаем, — Драко трет Гарри по спине, и это его самого успокаивает больше, чем Гарри. В ту ночь Поттер не мог уснуть, а только вздыхал «ебучие католики» и вжимался в объятия Драко сильнее. Ну как он раньше не допер?! Утро вечера, конечно, мудреннее, но не прям уж настолько — после ленивого перекатывания по кровати стало совершенно ясно, что схема раскреста в голове не родилась. Первое, что сделал Гарри, как умылся — протрезвонил Гермионе все зеркало, но она, видимо, была занята и ответила только к обеду, когда Поттера уже даже малфоевские слова не успокаивали, а ужас от обнаруженной информации заставлял ходить по комнате кругами. — Гарри, прости, я была на совещании, — Гермиона говорит в зеркало, пока куда-то идет, — Что такое? — Все окей! Я хотел спросить, как делать раскрест, — Гарри вздыхает, — это очень важно. — Кого? — Раскрест! — Ты о чем? И тут у Гарри рушится мир. Если и Гермиона не знала, что такое раскрест, то тогда все точно пропало. Теперь, наверное, придется бросить магию и уйти монастырь, чтобы не позориться, есть там картошку, мыть полы и делать свечи (Поттер почему-то именно так представлял себе жизнь в монастыре). А потом состариться там и умереть, чтобы Драко грустно приходил на могилку и шепотом рассказывал памятнику о магии, навевая теплые воспоминания юности… И цветы приносил красивые. От накручивания отвлек влезший в разговор муж. — Гермион, а ты сама-то случайно не крещеная? — Крещеная, а что? Малфой истерически ржет, а Гарри воет в ужасе, пока у него забирают зеркало. — Так, у Гарри момент иррационального, — Драко не может проржаться, — Вы с Роном можете зайти к нам после работы? — Драко разворачивает зеркало вверх ногами и ставит его себе под нос с таким углом, чтобы было видно только нос и глаза, что заставляет Гермиону хохотать. — Зайдем. Связь прекращается, Драко не может перестать смеяться, хотя уже все его тело болит от истерических содроганий, пока Гарри лежит на кровати, закрыв лицо руками с очками набекрень. Малфой ложится рядом, все еще похрюкивая от смеха, и получает локтем в бок. — Че ты ржешь? Был бы ты крещеный, посмотрел бы я на тебя! — Ой, — Драко пытается пробить речь сквозь хахаечку, — меня мама пугала этим в детстве. — Чем? — Тем, что меня покрестят, если я буду плохо себя вести, — Малфой смеется и ложится к Поттеру ближе, чтобы обнимать, — это пиздец. — Меня обещали отдать цыганам, — даже не продать, отдать — и лучше бы это! — Гарри постиронично воет, — Какой ужас! Я крещеный! Я — католик! — Гарри, любовь моя, из тебя католик, как из меня балерина, не выдумывай, — Драко целует мужа в висок, — Придумаем, как исправить это, и все будет нормально. — Правда? — Гарри поворачивается к любимому лицом, полным надежды, — Ты обещаешь? — Не, ваще не обещаю, я хуй знаю, как это работает. В следующие полчаса Драко был вынужден паркурить по квартире, пока Гарри гонялся за ним с полотенцем в попытке игриво огреть, как следует. Когда Уизли оказались в камине, Гарри уже сидел в экзистенциальном ужасе на кухне и в тысячный раз поднимал-опускал френч-пресс, наблюдая за чаинками. Драко смотрел на это с обоснованной долей беспокойства, но позитива не терял. — Ребята, вы нас пугаете, — Гермиона уселась за стол и принялась наливать всем чай, не отрываясь от газеты, пока Гарри продолжал водить рукой вверх-вниз, уже не имея френч-пресса при себе, — Что происходит? — Короче, вы с Гарри крещеные, и это надо отменить, — Драко флегматично отламывает торт, — Настолько просто. — Вы с Гарри крещенные?! — Рон с испугу чуть торт не выплюнул. — Да почему вы так на это реагируете?! — Гермиона машет ложкой. — Хоть ты меня понимаешь, — Драко жмет руку Рону. — Это очень плохо! — Уизли берет жену за руку, — Меня все детство этим пугали! Это значит, что ваши магические каналы не чисты. Привязка к церкви или к любой другой такой штуке — это магический ритуал. Привязка высасывает из вас энергию в пользу конфессии и ослабляет магию. Как бы, с этим можно жить, но это просто тратит ваши силы впустую, да и глупости это… Так нельзя вообще перемешивать. Почему вы оба нам ничего не сказали? — Рон, блять, ты знал?! — Гарри смотрит самым устало-вымотанным взглядом, — А то, что Сириус — мой крестный отец, тебя не смутило? — Бля… — Рон чешет затылок, уплетая торт, — Косяк, согласен. — Так а чего вы паникуете? Раз можно отменить, значит, отменим, — Гермиона отпивает чай, — Давайте узнаем, как. — Там сложно, — Драко вздыхает, — В выходные нужно поехать в Мэнор, покопаться в наших книжках и с мамой моей поговорить, она сто процентов шарит за это. — Я помню, что для этого нужен проводник и река, — Рон доедает торт, почти не запивая, — а ща ноябрь, где нам их купать? — Я хоть в Темзу залезу, ребят! — Гарри закрывает голову руками, упираясь лицом в локти и разваливаясь на столе. — Темзу? У тебя рога вырастут, — Гермиона фыркает. — И хуй отвалится, — Декларирует Рон. — Я готов на эти жертвы! — Гарри почти воет. — Я не готов! — Драко вскакивает под гогот друзей и, раз уж встал, приносит кипяток на стол, чтобы перезаварить жмых во френч-прессе. — Там надо вроде, чтобы чистокровный волшебник проводил этот обряд, — Рон налетает на чай. — Ну, я Гарри раскрещу, — Драко хлопает мужа по плечу. — Ну и все! — Гермиона отпивает еще чая, — А Рон — меня, и дело с концом. — Нет, Гермион, тебя должна раскрещивать ведьма, — Малфой вздыхает. — Это почему? — Поттер активизируется и поднимает голову. — Потому что она — женщина? — Драко машет ложкой в воздухе, мол, так не понятно? — Гермиона, брат, ты — женщина? — Поттер снова закрывает голову, но уже иронично, пока остальных разносит на самый подростковый гогот. — Я тоже не сразу привык, — Рон допивает чай, — только курсе на четвертом это осознал. Но да, она женщина, проверял, — Уизли гогочет, пока Гермиона шутливо бьет его свернутой газетой по загривку. — Фу, Рон! — Гарри закатывает глаза, отъезжая от стола на стуле с характерным скрипом и нервным смехом. — Гарри, взрослей, мы детей заделать пытаемся, — Рон снова получает газетой, еле сдерживает смех. — Я в Мунго, посоны, — Гарри встает из-за стола, — какие дети?! — Которых я рожу? — Гермиона смиряется и запрыгивает в эту вагонетку безумного троллинга, начиная хихикать вслед за мужем. — Как?! — Поттер стремится к выходу, размахивая руками. Ну зачем доводить и без того нервное создание? — Гарри, там так можно, — Драко начинает ржать, — если не глотать, а… — Ой, пошел нахуй! — Гарри шутливо хлопает дверью, заставляя оставшихся на кухне кататься по столу. На проржаться потребовалось минут пять. — Или мама моя, или Джинни, или Панси, или Астория, если что, — Драко резюмирует, глядя на Гермиону, — поехали с нами в Мэнор в субботу? — М-м-м, Мэнор, нежные воспоминания о беззаботных пыточках, — Гермиона саркастично вскидывает брови и смотрит вверх, имитируя восторг, — Поехали, че, только в зале чур не сидеть. — Уговор, — Драко допивает чай. — А я реально думал, что Сириус-крестный отец — это типа прикол… — Рон откидывается на спинке стула, гипнотизируя чаинки во френч-прессе. — Знаете, то, что из вас говно католики — это уже хороший знак, — Малфой зевает и послушно встает к раковине мыть посуду. *** Когда Нарцисса узнала, чего дети от нее хотят, она думала имитировать обморок и остаться нетронутой до тех пор, пока это все само собой не рассосется. — Я не буду делать раскрест, вы белены объелись? — Малфой смотрит на компанию, как на альтернативно одаренных, — Драко, вы бы лучше занялись вопросом документов: я вас когда еще просила Малфой на Блэк поменять? Мы тут как род чуть не вымерли, а вы мне про Иисусов ваших — ни стыда, ни совести, — Нарцисса, конечно, в шутку говорит про стыд и совесть, но Уизли становится не по себе. — Ну мам! Гарри смотрит на Драко, и в глазах его субтитром бежит «ты сейчас серьезно на двадцать первом году жизни решаешь прием «ну мам!» использовать?» Нарцисса смотрит на детей и вздыхает так, как обычно в похожих ситуациях вздыхала МакГонагалл: Рона аж передернуло. — А вам горит? Двадцать лет жили, проблем не было, и на тебе, — глаза закатывает, — В мои времена из церкви физически надо было выписываться — вы сперва проверьте, как это теперь. Книжки поищите, я ритуал вспомню. Но я почти уверена, что вам надо найти церковь, где вас крестили, и написать им объяснительную для начала. Теперь тяжело вздыхает уже Гермиона, а Гарри стоит с настолько кислым лицом, что Драко его расцеловать захотелось. — А если я не знаю, где меня крестили, а все мои родственники мертвы? — Поттер скрещивает руки на груди, и мысли о жизни в монастыре снова окутывают его разум. Причем никто ему не говорил и не из чего не следовало, что ему придется жить в монастыре — оно само. — Наверняка есть общий реестр этих штук, я спрошу у мамы, — Гермиона кладет Гарри руку на плечо, — и мы найдем, где тебя крестили. — В библитотеку тогда? — Рону не терпелось уже хоть что-то начать делать, — В смысле, если Миссис Малфой не против. — Миссис Малфой не против, — Нарцисса улыбается, — но в следующий раз без пятилетнего красного полусладкого чтоб не приходили. Женщина скрывается за дверью одной из множества комнат, пока Поттеры смеются — только это помогает Рону осознать, что это была шутка. Он ведь серьезно начал загоняться, что не принес вино. После третьего часа интенсивного перебора ритуальной литературы казалось, что ответов найдено не будет. Мрачные своды непонятно-скольки-но-много-скольки-метровых потолков таили в себе книг больше, чем национальная библиотека — рай для Гермионы, которой одной, кажется, нравилось заниматься происходящим. Чем больше они узнавали из книг, тем больше становилось понятно, что раскрест — это скорее формальность, чем реально меняющее суть вещей дело. Он был данью приверженности магическому миру, а не чем-то сакральным, но энергию все же очищал. И Поттеру, и Грейнджер хотелось пройти эту процедуру — магия стала ядром их жизни и они были готовы за нее умереть, а в глаза невиданные католические крестики остались бесполезным атавизмом магловских заблуждений. — Неужели ты все это читал? — Рон озирается, отрываясь от увесистого тома кельтской мифологии. — А сам как думаешь? — Драко закурил от канделябра, пока мама не видит. — А по нему не видно? — Гермиона вбрасывает между делом, не поднимая глаз от книги. — Э! — Поттеры говорят это хором, а Грейнджер-теперь-уже-Уизли только вскидывает руки вверх, мол, шучу-шучу. — Из того, что я увидел: нам надо натереться солью в реке или озере, но я не понимаю, что говорить — тут ни слова об этом, — Гарри захлопывает пыльный сборник заметок о ритуалах раннехристианской Англии и зевает. — Можем свое заклинание сделать, так даже круче, — Драко заражается зевотой. — «Отрекаюсь от креста католического, принимаю крест педерастический» — Рон хрюкает с собственной шутки, и после этого вся библиотека заливается пубертатным гоготом. — Я за! — Гарри, смеясь, целует Драко в щеку под коллективное умиляющееся «оу». Собрав еще заметок и передав их Нарциссе (лопатить восемь книг не входило в ее планы на ближайшее время), компания перенаправилась к родителям Гермионы: нужно было узнать все про церковную бюрократию. *** Грейнджеры знали, что появление трио на их пороге не предвещает ничего хорошего, а теперь с ними еще какой-то белобрысый — кажется, дела становятся только хуже. Никто из родителей Гермионы глубоко верующими не были, но «покрестить для бабушкиного спокойствия» было важно. У Гарри кейс такой же, предположительно, и это больше всего расстраивало: не спросили, нашаманили там чего-то, а теперь мучайся. Насилие какое-то над личностью, ей-богу. Когда Гарри узнал, что поиск церкви, где его крестили, будет являть собой обзвон трех лондонских епархий, ему поплохело. Драко было грустно, что грустно его мужу, и хотелось его всего зацеловать-заобнимать. Но как-то само собою сформировалось правило, что при Грейнджерах они этого не делают: не то поколение, не те нравы, проверять не хочется. То, что магию они смогли принять, а это вот под вопросом, Драко бесило, но он не хотел усугублять и создавать Гермионе проблем, а потому старался не сидеть к Гарри слишком близко или слишком долго на него смотреть, отчего палился еще сильнее. Гарри усадили за телефон обзванивать епархии: Вестминстер, Саутварк или Брентвуд точно содержали в себе нужную церковь. Осталось ее откопать. Гермиона родителям явно дала понять, что раскрест неизбежен, но бабушке об этом говорить совершенно не обязательно — вроде бы успокоились. Гарри обзванивал церкви, предварительно обзвонив телефонные книги города, чтобы узнать телефоны церквей, а Драко смотрел на это все и содрогался в ужасе: как маглы придумали телефоны? Поттер выяснил, что был крещен в Вестминстерской епархии, и начал выяснять, где именно. Гермиона в этот момент уже звонила в крайдонскую церковь Святой Марии, чтобы узнать, как заполнить бланк на выход из происходящего. — Им реально бланки надо заполнять? — Рон закатывает глаза. — Ей проще сказать, что она ведьма, чтоб ее просто отлучили, — Драко улыбается, — Понапридумывали всякого… — Надо телефон купить, — Рон говорит полушепотом, чтобы не перебивать звонящую рядом Гермиону и также звонящего из соседней комнаты Гарри. — Это как-то… — Драко ищет слова, чтобы выразить свое недовольство телефонами как таковыми. — Не по-христиански? — Уизли закрывает рот рукой, чтоб сдержать смех, пока Малфой его отворачивает, чтобы адские звуки сдерживания ржача не летели Гермионе в трубку. Она же смотрит на них, как на идиотов, но по-доброму. Не успела Уизли положить трубку, как Поттер настежь распахнул дверь в гостиную, переполненный радости. — Меня крестили в соборе Святого Павла! Драко и Рон непонимающе хмурятся, Гермиона восторженно ахает. — Гарри, это максимально в стиле твоего отца, — Гермиона немо смеется, прикрывая глаза рукой. — Я не шарю, — Рон жмет плечами. — Я не знаю, как вам объяснить, но если бы все церкви были воробьями, то этот собор — это, блять, павлин, — Гарри смеется, — поехали, посмотрим, заодно отказ напишем? — «Поехали»? — Драко оскорбился этим предложением. — Да, дорогой, поехали, потому что аппарировать туда мы не будем, это в самом центре Лондона. *** После автобусов и метро Драко хотелось помыться. Он не был в магловском Лондоне очень давно, и виды собора его впечатлили, но оно вообще не стоило того, что ему пришлось пережить. То, какой шум и рев издает лондонское метро, до сих пор не укладывалось в голове: в моменте показалось, что они слетели с рельс, но это было обычное дело. Поезд ревел, железо это терлось и дралось так, что в ушах звенело, а пассажиры постно читали книги и газеты — умом непостижимо. Бесплатно пустили только Гарри, чтобы выяснить свои дела — прочие остались курить на паперти. Рон вечно смотрел на часы: им нужно было вернуться, сделать то же самое в церкви Гермионы и аппарировать по домам готовиться к обрядам. Гарри как будто в бездну провалился. — Как же дорого тут было креститься, — Гермиона осматртвает собор, который фотографируют сотни туристов. — Мне кажется, Джеймс был до последнего против этой процедуры, но потом его продавили, и тогда он решил разгуляться, — Драко тоже поднимает глаза наверх, рассматривая купол. — Ну слушайте, тут и я бы покрестился, — Рон хлопает по колонне, — Драко, закурить не найдется? — Рон! Кто вчера про заделать детей шутил? — Гермиона смотрит на мужа не без осуждения. — Ну одну! — Э не-е-е, Мистер Уизли, — Драко убирает портсигар обратно, — бережем генофонд! Рон хотел было ответить, но тут из дверей высовывается Гарри со справочкой о выписке из католиков. — Ну как? — Драко кивает. — Гермиона, помнишь, когда мы ходили на пикник с вашими соседями, и магловская девочка рассказывала, как ее в больнице от аборта отговаривали? Вот так же, блять, — Гарри сворачивает бумажку и кладет ее во внутренний карман куртки. — Что такое «аборт»? — Малфой озирается по сторонам. — Бля-я, я бы такую шутку зарядил года четыре назад, — Рон ехидно улыбается. — Года четыре назад, Рон, ты бы меня и отпиздил, — Драко смеется. — С удовольствием, — Уизли приобнимает друга и хлопает по плечу. — Аборт, Драко, это когда беременность прерывают врачи, — Гарри спускается по ступенькам. — Ах, така-а-ая шутка, — Малфой цокает, — Ну такую я бы и сам пошутил. — Слава богу, ты не знал, что это, Драко, иначе бы ты только ее и шутил, — Гермиона догоняет мужа и берет его под руку. — «Слава богу», — Гарри закатывает глаза в малфоевской манере, — ниче, ща тебя тоже из церкви выпишем, не будешь больше гадости такие говорить! Гермиону из церкви выписали, и только когда она сама оказалась на беседе о причине покидания католицизма, аналогия Поттера про аборты полностью улеглась в голове. Пастор буквально ищет причины остаться, но Грейнджер не была из тех, кого легко переубедить. Да и пастор не знал, что перед ним сидит прошедшая пытки и войну ведьма, а не двадцатилетняя столичная малолетка, поэтому его аргументы были слабы и неубедительны. Справка о прекращении этих отношений (ну или чего бы то ни было) с церковью ощущалась, как гора с плеч. Бюрократия не щадила никого, и теперь жалоб на бумажки в Магической Британии не осталось — правду говорят, все познается в сравнении. Впереди было самое сложное: магическая сторона вопроса. *** Раскрест было решено проводить в присутствии двух чистокровных волшебников для каждого. Гермиона настояла на том, чтобы в Темзу никто не лез, и тогда была припомнена купель в поместье Блэков — туда все и аппарировали. Дом знатно запылился за последние годы без жильцов, но поводом для беспокойства это не стало. Купель в домашних римских банях — вот что всех интересовало новоиспеченных еретиков. Рон и Драко пытались вспомнить заклинания, чтобы заполнить бассейн водой, пока Гарри нашел и тащил шланг, а Нарцисса и Гермиона ждали, пока к ним аппарирует Панси, и заговаривали соль. Гарри смотрит на то, как вода заполняет бездонный высушенный бассейн и вздыхает. Почему ему никто никогда не говорил про проблему с крещением? — Ты чего грустный? — Драко обнимает мужа за талию, не найдя смелости продолжить про «хуй сосал невкусный». — Да вот грустно как-то, — Гарри пожимает плечами, — Папа знал, что это скажется на моей магичности, но все равно пошел на это. Наверное, потому что хотел, чтобы я не терял связи с корнями по маминой линии, — Поттер держал шланг, из которого лилась ледяная вода, и чуть сжимал его, чтобы струя меняла формы, — Они с самого моего рождения старались, чтобы я был дитем обоих миров, только чтобы Дурсли отбили у меня всякое желание ассоциироваться с маглами. Даже Сириус на это все пошел, а толку, — Гарри поднимает глаза на мужа, — Я как будто частичку своей семьи сейчас смою? — Солнце, — Драко обнимает и целует в висок, — ты не обязан это делать. Но это скрепит тебя с магией сильнее, ты будешь лучше ее чувствовать. А Сириус… — Драко проводит рукой по шее, успокаивая, — Сириус, как и твои родители, навсегда с тобой, и магически они с тобой связаны гораздо сильнее, чем крестиком, который ты в глаза не видел. — Ты прав, — Гарри улыбается уголком губ, кладя голову мужу на плечо, — люблю. — И я тебя, — целует в макушку, — я пойду посмотрю, как у мамы дела, хорошо? — Давай. Не успел Драко подойти к матери, разложившей соль недалеко от бассейна по всему столу, как двери в баню распахнулись, а зал залился цокотом каблуков Панси. — Ведьмам и волшебникам добрый день, католикам соболезную, — Панси машет рукой стоявшим у бассейна и кидается Драко на шею для объятий. Гарри бросает шланг в бассейн и подходит к мужу, пока Паркинсон раскланивается перед Нарциссой. — И тебе не хворать, Панси, — Гарри протягивает руку, надеясь, что это отлепит Панси от Драко. Да, ему это не нравилось, потому что он знает, что Драко нравился Панси в школе. Паркинсон смотрит на ревнивого Поттера и рассыпается в смехе, тут же хватая его ладонь для рукопожатия и приобнимая. — Поттер, во-первых, мне нравился не Драко, а концепция влюбленности. Во-вторых, Драко скорее пойдет работать в магловский бар поломоем, чем увидит голую женщину, — Паркинсон бьет приятеля по плечу, пока все остальные смотрят на нее не без нотки приятного удивления. — В-третьих, как с Асторией дела? — Малфой продолжает плеяду антиревновательных аргументов для мужа. — Все сложно, но мы разберемся, и я тебя не спрашивала, — Панси щелкает друга по носу и отправляется к креслу, где сидела Гермиона. Та поспешно встает и жмет руку. — Рада снова увидеться, — Грейнджер искренне улыбается. — Да ладно, не выдумывай, — Паркинсон также искренне улыбается, — Это тебе мы порядок будем наводить? Гермиона не находится, что сказать, и просто кивает. Никто кроме Драко с Панси не общался и не знал, какая она. А она держала марку слизерина так, будто войны и не было. Есть в этом какой-то шарм. — Панси, не паясничай и подготовь Гермиону к ритуалу. Я за зельем, — Нарцисса встает с кресла, и стук ее каблуков разбивает нависшую неловкую тишину. Паркинсон правда прекратила — видимо, к одной Миссис Малфой у нее уважение и осталось. Первой в купель пошла Гермиона, потому что Панси нужно было бежать по делам и она искренне хотела закончить поскорее. Грейнджер комфортно в этой ситуации перестало быть в момент, когда за Роном закрылась дверь, и она одна осталась стоять в халате с двумя ведьмами, которые не так давно участвовали в страшных делах. Нарцисса вылила зелье в воду. Панси улыбается и это не вызывает доверия. — Не переживай, не стесняйся, все хорошо, — Паркинсон идет к купели вместе с Нарциссой, вынуждая стоящую перед ней Гермиону продвинуться вперед. — Тебе лекго говорить, — Уизли цокает в ответ. — Ну чего ты думаешь, я сисек никогда не видела? Ни в зеркале, ни в кровати? Нужно больно, — Панси смеется, но в этом ее смешке, на удивление, нет желчи, — Все нормально. — Гермион, ты настраивайся, сколько нужно, но мы правда не кусаемся — быстрее закончим, — Нарцисса улыбается, и в ее улыбку верится больше. Уизли сбрасывает халат и ее тут же начинают растирать солью, заговаривая. Растирание это чисто символическое, по плечам, спине да ногам. Движения у всех нежные и аккуратные, и обе стараются не смотреть, куда не надо, и тем более не трогают. Все-таки, не каждый день тебя голую солью натирают посреди бань полузаброшенного поместья: Нарцисса с Панси это понимают и не давят. После очередного проскребывания большими крупицами соли по спине было сказано лезть в бассейн. Вода в купели холодная, но ощущение от нее скорее успокаивающее. Растертая кожа сглаживалась, а на душе было облегчение. Не исключено, что психосоматическое, но все равно приятно. Заклинание прочитывается в последний раз. Нарцисса, присевшая к краю купели, зачерпывает воды рукой и льет Гермионе на волосы — холодная вода словно снимает все лишние мысли, сочась сквозь волосы по коже головы. После этого можно наконец-то вылезать и кутаться в полотенце. Больше-не-католичка хохлится в махровом халате, пока ведьмы прибираются к следующему ритуалу. — Ты молодец, — Панси снова улыбается. За всю школу ни разу не улыбнулась, а теперь сияет — до чего ж лесбийство людей доводит… — Спасибо, — Гермиона улыбается в ответ. — Правильное дело. Магия любит преданных, — Паркинсон зависает, осознавая, что сказала, — В смысле, нормальных преданных; как с Лордом получилось — вот так не надо, пожалуй. — Не поспоришь. Магическая пересменка случилась в неловком молчании, потому что шутить и спрашивать казалось неуместным. Маги просто зашли в бани и посмотрели на то, как за ведьмами закрылась дверь, пока в воздухе висело напряжение. Драко набирает соль, Рон смотрит в шпаргалку с заклинанием, Гарри мнется босой на мокром после Гермионы кафеле. Уизли осматривает пациента сверху вниз и устало утверждает: — Ну чего стоишь, давай хуй доставай. Драко начинает безбожно ржать. — А тебя хлебом не корми, да? — Гарри смеется и снимает халат. — Да че я там не видел за эти годы, — Рон подходит с солью ближе, — хотя, отмечу, что все, что я видел, я видел против своей воли. — Отмороженный факультет, — Драко тоже подходит с солью, немного засматриваясь на мужнин зад. — Ребят, соберитесь! Я тут с крестом прощаюсь! Уизли понимающе кивает и одновременно с Драко начинает растирать, не жалея ни своих рук, ни соли, ни поттеровской кожи. Гарри не знает, должно ли быть настолько неприятно, но предполагает, что да, и терпит по старой привычке, пока Рон выходит на разгон. Он старается занять как можно больше спины и плеч, чтобы ноги тереть пришлось Драко: не хотелось как-то нагибаться к голому другу вот так. Не прижилось. Драко дочитывает заклинание. — Теперь в купель, — проводит мужа вперед. Гарри пробует воду пальцем, и она неприлично холодная. Рон знает, что сейчас будет целый спектакль вокруг вхождения в холодную воду, а потому просто сталкивает друга в бассейн, стараясь не заржать и не провалить ритуал. Гарри выныривает и хочет обложить Уизли британским трехэтажным, но вспоминает контекст и нащупывает под собой дно бассейна с терпильным лицом. Драко зачерпывает воды в ладонь и льет на макушку. Каштановая челка тут же мокнет, и струи воды заливают лицо. Поттер вылезает из купели и кутается в халат, стуча зубами. — Ну все, приличный человек! — Драко целует в щеку и приобнимает. — Ну как ощущения? Поперла силушка? — Рон оттягивает другу нижнее веко, чтоб заглянуть в глаз. — Есть такое, — Гарри ухмыляется. Как будто бы с его плеч слез какой-то дурацкий груз не менее дурацкого прошлого. Как будто эта холодная вода провела черту между чем-то устаревшим и чем-то необычайно новым. — Теперь КПД по убийству волдемортов возрастет, — Драко треплет мужа по волосам. — Лучше я реально в монастырь уйду, чем еще раз волдеморт, — Поттер прыскает смешком и выныривает из-под мужниной руки. — Берем Гермиону и едем в паб? — Рон вытирает мокрые руки об штаны. — Берем Гермиону и едем в паб, — Гарри кивает, все еще растерянно озираясь. — Мама уже говорила про вино, помните? Так что ее тоже надо взять в паб, — Драко улыбается во все тридцать два и бежит к дверям. — Это с нами-то, с кривозубым крестьянами? — Рон ржет. Драко показывает язык и нащупывает в кармане кошелек, чтобы проставиться по случаю — все-таки, кашу он заварил.