Fucking true.

Квон чувствовал себя намного лучше, находясь в дороге на продолжение Мирового Тура. В душе играли краски. Он был рад, что возвращается с новыми силами, и новым вдохновением. Жаль, он возвращался один. Рядом не было той самой опоры, что пройдёт волнение вместе с тобой. Джиен давно в медиасфере, но после долгого перерыва все же боялся. Этот страх преследовал его часто, наверное, даже везде. Этот страх мог снять лишь один человек, и его, к сожалению, не было рядом. За окном быстро пролетал весь новый город, машины, деревья и небо. Облаков почти не было. Погода была намного лучше, чем в первые дни тура. Возвращение в индустрию ассоциируется с чем-то холодным, неприятным, но и тёплым. Лидер не мог описать эти чувства от первого концерта за столько времени. В голове было лишь одно слово - зима. По пути к месту Джиен уснул. Прям в машине. Выезд был ранним, поэтому выспаться по дороге, казалось, хорошей идеей. Тяжёлая голова упала назад, расслабленные руки легли на кресло сами. Машина ехала ровно, чётко, не дрожа. Квон и сам не заметил, как провалился в сон. Он был коротким. Похожим больше на полу-дрему. Не смотря на его малое видение, он заел глубоко в голову. Навсегда. Перед глазами появился знакомый силуэт. Высокий, выше Джиена примерно на голову. Широкие плечи тут же бросались в глаза. Мужчина стоял к Квону спиной. Молчал. Вокруг Парня собиралась чёрная, не понятная масса. Она отгоняла Джиена, но и манила. Неосознанно, во сне, он пошёл дальше к силуэту, чтобы коснуться его. Правда, по пути туда, он упал. В такую же черную дыру. Скачок машины заставил Лидера проснуться. Музыкант вздрагивает, оживляется, и тут же оборачивается. Все сон. Был. Никого нет, кроме водителя впереди. Он даже не заметил, что Музыкант уснул и уже успел проснуться. Такие мелкие переключки преследовали парня весь оставшийся день. Звезда сидела в гримерке на стуле у визажиста. Приятная девушка водила своими кисточками по лицу ужасно долго. Сильно двигаться было нельзя, поэтому оставалось одно: смотреть на свое отражение, оценивая макияж. Дорога вымотала Продюсера. Времени до концерта было достаточно много, чтобы отдохнуть, и это не могло не радовать. Парня клонило в сон абсолютно везде. Даже сейчас, на кресле. Перед глазами все начинало плыть, будто видения сами звали его. Будто они хотели что-то сказать или о чем-то предупредить. От таких мыслей Джиен подумал, что сошёл с ума. В зеркале напротив, рядом с визажистом, похожий на паралич появился тот самый силуэт. Правда, он уже не стоял спиной. Его лицо было отчётливо видно. Чхве Сынхен. Джиен сглотнул, не отводя взгляд от себя в зеркале. Дежавю. Он помнил, как Чхве постоянно ждал Джиена на концертах. Топа всегда красили быстрее, преводя в порядок его шевелюру. Хотя, Квон готов покляться — Сынхен всегда выглядел красиво. Видение в зеркале не двигалось, снова не разговаривая. Топ так же смотрел на Джиена с неким ужасом и болью. Возможно жалостью и сочувствием: Квон не успел рассмотреть. —Хенни.. —Квон Джиен? Что-то не так? Лидер вздрагивает прямиком на кресле. В зеркале уже ничего нет, а голос сам выдал до боли знакомое обращение. Квон закрыл свой рот двумя руками, из-за чего визажист тяжело вздохнула. Опять поправлять. —Извините, не знаю, что на меня нашло... Закончив с макияжем, Лидер ушёл в отдельную, тихую комнату. Там - его никто не тронет и не по беспокоит, пока не придёт его время выходить. Стоит только сесть на кровать, прилечь, и прикрыть глаза, голова начинает болеть. Казалось, его тело действительно утягивали вниз. В матрас. В черную дыру, что он падал утром. Джиен медленно закрывает глаза, погружаясь в очередную полу-дрему. Но вместо сладких, нежных видений перед концертом, его охватывает ощущение тревоги. Прям как утром. Внезапно он оказывается в мрачном месте, где воздух наполняется шепотом голоса. Знакомого. Родного. Голос становится громче. Наконец то с ними разговаривали, правда, более угрожающе. Он не понимал речь. Не слышал. Лидер чувствует, как его сердце колотится в груди быстрее. Пол проваливается под ногами, поглощая его в бесконечную темноту. Тревога охватывает с головой. Он пытается закричать, но звук застревает в горле, оставляя Звезду в темноте и страхе одного. В этот момент Лидер осознает, что пробуждение - единственное спасение, но как вырваться из этого капкана сна? Джиен понимает: чтобы выбраться, ему нужно столкнуться с тем, кто так долго его избегал. Он видит образ из прошлого — Хёна, который преследуют его все несколько лет разлуки. Лидер сам в этом виноват. Это он не может отпустить друга детства. Больше, чем друга. Перед закрытыми глазами, в темноте, будто солнце освещаются знакомые, наверное, снимки. Самая популярная пародия на дораму, их незначительный, но первый, странный поцелуй, совместный, последний альбом, снимки совместного трека для группы, его знаки внимания на концертах, посвящённые Сынхену, намёки на него, чтобы Чхве написал Джиену, разблокировал Джиена, да просто увидел. Все объятия, касания и время проведённое вместе — пролетело перед глазами так же, как и их дружба. Конец. Их больше нет. Последний раз, только здесь, и только сейчас. Взамен этой одной, большой мучительной настольгии появляется Чхве. Новый, взрослый. Его черты лица стали только лучше, глаза стали глубже, темнее. Волосы были красиво и аккуратно уложены. Квон знал - Чхве выглядит так всегда. Он везде красив и мил. Даже в этом тёмном сне. Последнем. Каждый звук сзади становится громче, каждая тень впереди — более угрожающе. Он видит образы из прошлого: собственные страхи и сомнения, неразрешенные конфликты, упущенные их возможности с Хеном. Страх приближается сзади, захватывает и утягивает. Так же, как и его тело перед сном. Хочется бежать, и он это делает. Ноги сами несут его к Чхве, окутывая тёплыми, скорее горячими объятиями из-за тревоги. Сердце чуть ли не выпрыгивает. Высокая фигура обнимает его в ответ. Лидер знал эти прикосновения наизусть. Именно в них страха не было. Тревога успокаивалсь, дыхание нормализуется, кошмары с монстрами уходят... Монстры... —Хён, а что, если нас съедят монстры..? Джиен задаёт этот вопрос неуверенно, и сам удивляется своим словам. Он говорит. Он может говорить. —Успокойся, их нет. Голос тяжёлый. Громкий. Басс. Квон задыхается в нем, чувствуя, как с каждым словом Чхве на него что-то давит. Раньше, такого не было. —Кого? Монстров? Немного грубый голос Хена заменяется на мягкий, неуверенный Джиена. Парниша прижимается ближе. Зря. Музыкант поднимает голову на такое знакомое лицо. Он знал о Чхве все: где у него родинки, где ему больше нравится, что ему больше нравится, как ему больше нравится. Но он не знал, что мужчина может так легко его предать. Уйти. Тяжёлые руки отталкивают от объятий. Больше он не прижимается к теплому телу, теперь, оно холодное. Ладони толкают тело Квона далеко вперёд, в те самые неудачи и страхи. Они забирают и поглощают Продюсера полностью. Навсегда. Никто не сможет помочь Джиену, ведь Сынхена нет рядом, а если его нет рядом, Квон будет страдать вечность. Это проклятье, а возможно, просто сон. Кошмар перед концертом, который станет жуткой реальностью. Стал жуткой реальностью.