Gambler's Den's Gambler

      Призрачный город был таким же, как и в историях: прекрасная жуткая архитектура с крышами, словно стекающими к земле. Над улицами — красная дымка тумана, перекатывающегося под вечным покровом ночи города. Звезды, каким-то образом, в черте призрачного города сияли даже ярче, чем обычно, а под ними все было увешано фонарями. Несмотря на ночь, призрачный город никогда не погружен в темноту.       В ларьках можно найти все, что захочешь — рынок простирается на километры. Маски в миллионах расцветок для смертных, снующих по городу и прячущихся от призраков. Духи животных, нарезающие человеческое бедро для подачи посетителям. Один из этих духов, тигр, кричал другому призрачному торговцу через дорогу.       Несмотря на завораживающую красоту призрачного города, в нем таилась опасность. На причину, по которой смертные сюда не приходят — или решаются лишь некоторые, намекает даже имя города — все его жители — духи и призраки. Призрачный город служит гаванью для тех, кто потерялся и странствует, где они могут найти работу, завести отношения и найти счастье в загробной жизни. Этим призракам не нравится, когда в их убежище заходят смертные, особенно слабые — они оказываются на разделочной доске — и «слабыми» в призрачном городе считают большинство людей. Каждый из тех, кто был достаточно глуп, чтобы явиться сюда, не возвращался. Лань Чжань, глупый смертный, идет вниз по улице. Призраки почти не обращают на него внимания — он не слабак, так что, если он никому не мешает, то может свободно передвигаться по городу. Его руки дрожат от нарастающего предвкушения, пока он идет. Если это правда, если призрачный город и вправду такой же, как в слухах, тогда и остальная их часть — тоже правдива? Он, по правде говоря, пришел сюда, руководствуясь предчувствием, и у него нет уверенности в том, что нечто подобное вообще возможно, и все же, он чувствовал, что должен попытаться.       Получится ли у него найти блуждающую душу Вэй Ина? Сможет ли он поговорить с ним еще раз? Он не был уверен. Однако, Лань Чжань слышал, что правители города — чрезвычайно выдающиеся личности. Согласно слухам, они — призрачный князь и славный бог войны. Возможно, сильнейшие существа во всем мире.       В конце дороги оказалось здание великолепнее всех предыдущих, что он видел за все время, с постоянным потоком призраков снующих в зал и из него. Хотя надпись на вывеске и была нечитаемой, имя здания было очевидным. «Игорный дом».       Это место — то, где люди могут получить все, о чем мечтали, или же потерять все, что имеют. Но настоящая загвоздка, о которой люди не знают, в том, что любая ставка против градоначальника, призрачного князя, зависит не от удачи, а от его желания. Хитрость, которую никто больше не может провернуть, ведь ничья удача не сравнится с удачей Хуа Чэна, — он может усилить ее или ослабить — и кости покажут то число, которое он пожелает. Завсегдатаи игорного дома знают, что лучше даже не пытаться в день, когда другой правитель города отсутствует — призрачный князь, естественно, будет в плохом настроении. К сожалению, Лань Ванцзи подобной подсказки не имел, особенно как вторгшийся в город смертный. —Старшего дядюшки нет! Градоначальник несчастен. Это плохой день…ужасный день! — шептались призраки. —Градоначальник Хуа сегодня в плохом настроении. —Старший дядюшка не появлялся уже месяц! Я скучаю по тебе, Старший дядюшка! —Когда он вернется? —Сегодня удачи нет! —Эти глупые людишки! Старший дядюшка и градоначальник заняты, разгребая их беспорядки! —Ага, слыхал, что в мире смертных какие-то проблемы. Какой-то заклинатель продолжает использовать духов! —Да-да! Какой-то заклинатель! —А я слышал, что он помер. —Правда? —Поговаривают, что он убил себя же! — А мне сказали, что его убили лютые мертвецы! —Ха, так ему и надо! Заслужил, за то что пытался использовать нас!       Лань Ванцзи сжал руки в кулак настолько сильно, что выступила кровь. Некоторые призраки вытянули головы, принюхиваясь своими длинными изогнутыми носами. Лань Ванцзи продолжил идти ровным шагом, игнорируя призраков, и поднялся по залитым кровью ступеням. Призраки жалуются и кричат на него за то, что он врезается в них, и размахивают кулаками на смертного, толкающего их, словно они — пустое место.       Внутреннее устройство здания тоже великолепно: огромный зал с игорными столами, окружающими выступающую платформу в центре, где находится самый большой стол, на потолке и стенах — гобелены, изображающие сказки, кажется, прекрасного принца, сражающегося с демонами и, что необычно, ловящего падающего ребенка. На платформе, на одном конце длинного стола, находится высокая лестница, ведущая к прекрасным тонким алым занавесям, за которыми — трон, достаточно большой, чтобы на нем поместились двое, однако сидит на нем лишь один высокий человек. Скрестив стройные ноги, силуэт крутит небольшую косичку, всем своим видом показывая, что ему скучно. И все же, в нем есть что-то величественное, словно в короле. Лань Ванцзи может уверенно сказать, что это Градоначальник Хуа. К счастью, он играет сегодня.       Призраки собираются вокруг стола, запугивая кого-то у другого конца стола жестокими словами, насмехаясь над ним. Мужчина на троне не делает ничего, чтобы остановить их, тем самым соглашаясь с ними. Тряся чашу с костями, человек уродливо краснеет от злости — и цвет не имеет ничего общего с элегантным алым, украшающим зал. Лань Ванцзи наблюдает, стараясь понять, как работают ставки в этом месте. У играющего есть маска, но под ней — красная кожа вспотевшего рта и подбородка. Обычный смертный. —Заткнитесь! — кричит нервничающий и взвинченный мужчина на окружающих его призраков.       Призраки смеются над его гневом, очевидно зная, что он — лишь человек, и человек слабый. Они могут просто сожрать его заживо.       Спокойный голос, напоминающий прохладный ветер, раздается из-за занавеси, и все остальные немедленно замолкают: —Какова твоя ставка? —Я хочу… Я хочу п-процветания для моего бизнеса! — мужчина беспокойно запинается, сжимая в руках чашу. — И что получу я? — Хуа Чэн впечатляюще протягивает свои ноги и вздыхает. Человек мнется на месте, пока призраки вопят и кричат на него, размахивая кулаками, и непрерывно обругивают его всяческими вульгарностями. —Мою жену! Я ставлю свою жену!       Игорный дом затихает на мгновение. Никто не кричит, и все, что можно услышать — тихое дыхание Лань Ванцзи. Затем, внезапно, толпа взрывается смехом: призраки запрокидывают головы, хохоча с невероятной силой, даже сам Хуа Чэн усмехается, и занавеси слегка трепещут когда он меняет позу. —И зачем мне, по-твоему, твоя жена? — резко произносит Хуа Чэн, с жестокостью и злостью в голосе.       Толпа ликует! — Разве захочет он твою жену! —Никакая твоя жена не может быть достойной для нашего Градоначальника! —Хуа Чэн не возьмет жену!       Их голоса громкие и пронзительные, и Лань Ванцзи неодобрительно качает головой. —Тишина! — раздается крик из-за занавесей, и все тут же замолкают. Он точно зол, — Жалкая ставка. Ты не только ставишь на кон чужую жизнь, но и предлагаешь свою жену такому, как я. Я уже состою в браке.       Призраки вновь начинают шуметь, явно поддерживая любое слово Градоначальника Хуа. —Вы можете взять еще жену! К тому же, моя жена — самая красивая в деревне! — начинает объясняться мужчина, отчаянно пытаясь сторговаться. —Мой муж в миллионы раз ценнее всего, что ты можешь предложить. Разве могу я захотеть жениться на ком-то другом? Убирайся, твое лицо меня бесит. —Градоначальник, а можно нам его съесть? — раздались крики из толпы, на что Хуа Чэн лишь махнул рукой.       Призраки радостно заликовали, размахивая изуродованными, покалеченными, иногда элегантными, руками, аплодируя гибели этого человечишки. Он побледнел до такой степени, что его кожа соответствовала призрачной белизне окруживших его. —Стойте! — взвыл мужчина, — Уберите от меня свои уродливые рожи!       Толпа призраков вновь взорвалась смехом и завываниями, и в сторону смертного полетели кулаки. Лань Чжань делает шаг вперед, раздумывая, не помочь ли тому. Он не может, и опускает руки. Это слишком важно, он не может рискнуть своим желанием ради такого человека. —Подождите! Градоначальник! Клянусь, моя жена прекрасна! — сложа руки в молитве, молит мужчина, надеясь убедить его. Он почтительно поднимает руки в сторону Хуа Чэна. Его колени ударяются о пол, и он жалобно смотрит на призрачного князя.       Хуа Чэн вздыхает, от чего чуть шелестят занавеси. —Ты — глупец. Я никогда не захочу ни твою жену, ни чью-либо еще. Убирайся, — очертания его рук махнули на мужчину, словно он не больше, чем муха, не стоящая даже гнева, просто надоедающая своим жужжанием.       Смертный воспринимает это как отличную возможность и выбегает из зала, на что призраки жалуются.       Лань Чжань быстро хватается за шанс и подходит к игорному столу. Хуа Чэн безразлично откинулся на спинку своего трона, подперев голову рукой. Он даже не смотрел в его сторону — это выдавал поворот головы. Длинные черные волосы казались тенью за занавесями. —Градоначальник, я хочу сыграть с вами, — произносит Лань Чжань, голосом спокойным и ровным, словно поверхность пруда со стоячей водой. Его руки сложены вместе, и он слегка кланяется.       Призраки тут же вновь начинают болтать. —Еще смертный! Они повсюду! —Этот выглядит еще вкуснее! —Красавчик! —Кого волнует, смертный ли он? —Меня! Вышвырните его! —Не так уж это и важно! —Ты просто подлиза для человечишек! —Красавчик!       Посреди шума, белая фигура в капюшоне, подобно шелковой ленте, пробирается в зал, незаметно скользя вглубь, и с интересом наблюдает за Лань Чжанем.       Темный, но приятный голос вновь звучит из-за занавеси. —Чего ты хочешь? —Градоначальник, я хочу душу Старейшины Илина.       Зал затихает. Душу? Этот человек хочет душу? Как странно и необычно. Очередной жадный человек, желающий использовать мертвых ради силы. —И что заставляет тебя думать, что она у меня есть? — спрашивает Градоначальник Хуа слегка заинтересованно. — Ее у вас нет?       Хуа Чэн тихо и угрожающе усмехается, скалясь, прежде чем заговорить. Очередной жадный заклинатель забрел в город призраков, чтобы забрать одного из них. «Жестоко,» — думает он. —Нет, есть. Я даже могу дать ее тебе, но за это придется поставить что-то очень ценное. Что же это будет?       Сердце Лань Чжаня ускоряется — что-то, что он может получить! Это возможно, если он победит, то сможет еще раз поговорить с Вэй Ином. Он сможет сказать ему все, что хочет. Но риск крайне высок, и градоначальник — призрак, злое создание. Но награда столь велика… —Мое золотое ядро, — заявляет Лань Чжань, спокойно, хотя его руки дрожат. Это самое ценное, что он сейчас может предложить. —Интересно, — признает Хуа Чэн, — Это всё, что у вас, маленьких заклинателей, теперь есть? Золотое ядро? —Да, градоначальник.       Хуа Чэн задумался. Золотое ядро, по виду, сильного совершенствующегося. Золотые ядра не то, к чему Хуа Чэн до конца привык. Они — кое-что новое, появившееся у смертных. Хуа Чэн размышляет, получится ли у него сделать меч с золотым ядром, что, конечно, сможет заинтересовать его гэгэ. Что-то, что он, возможно, захочет добавить в свою коллекцию. В любом случае, не то чтобы Хуа Чэн вообще мог проиграть. —Хорошо. Меньшее или большее? — спрашивает Хуа Чэн, указывая на кости. —Большее.       Дрожа от восторга и тревоги, Лань Чжань подносит руки, чтобы встряхнуть игральные кости, покручивая их между пальцами. Огромный риск, и еще большая награда.       Затем, внезапно и без предупреждения, небольшой огонек появляется в углу игорного дома, быстро распространяясь, словно подбадриваемый кем-то, вдоль стены. Он не трогает ни одного гобелена, и горит в отдаленном месте в зала, чтобы никто не пострадал, однако запаха дыма заставляет призраков повернуть головы и закричать. —Огонь! Горим!       Хуа Чэн повернул голову и взглянул на огонь, и, хотя его лицо скрыто ото всех за занавесью, поднял бровь. Духовный огонь, однако его энергия скрыта, словно виновник знал, что Хуа Чэн запросто узнает его. Оставив огонь на призраков, Хуа Чэн взглянул обратно на игорный стол — но заклинателя там больше нет.       Лань Ванцзи каким-то образом утащили прочь чьи-то сильные и крепкие руки. Они усадили его присесть на траве снаружи игорного дома. Лань Чжань поднял голову, внутренне свирепствуя и обвиняя незнакомца. Лицо фигуры скрыто: все, что ниже глаз, замотано шелковой лентой, а поверх волос — белый плащ. Все, что Лань Ванцзи может увидеть — ослепительные глаза, напоминающие янтарь, мягкие и теплые. Исходящая от этого человека угроза исчезла в тот момент, когда он увидел дружелюбие в его глазах.       Они оба скрыты от глаз остальных за лестницей. Лань Ванцзи, гневаясь за упущенную возможность, которую, неизвестно, сможет ли вернуть, вновь смотрит на незнакомца, стоящего перед ним, ожидая, пока он заговорит и объяснится. Он мог бы напасть, но сила этого человека — незаметно ото всех и так быстро украсть его — была настолько впечатляющей, что Лань Ванцзи был почти уверен, что не справится с ним в бою, даже за это короткое мгновение.       Незнакомец нервно наблюдает за дверями игорного дома и с облегчением вздыхает, когда слышит возгласы призраков о том, что огонь потушен.       Скрытый плащом человек вновь обращает внимание на Лань Ванцзи, которого ранее усадил на землю. —Прошу прощения, — мягким, добрым и успокаивающим голосом произносит он. —Кто вы? — спрашивает Лань Ванцзи, злясь на незнакомца, пока смотрит на него снизу вверх, но тот не то чтобы мог понять, ведь на лице Лань Чжаня не было никаких эмоций. —Не переживай об этом, — отвечает мужчина, — Я не желаю тебе зла, просто хочу дать совет, как частый посетитель этого заведения.       Лань Чжань сидит на траве. Она колет его ноги. —Тебе правда не стоит делать ставок сегодня, — продолжил незнакомец, — Градоначальник расстроен. Иди за мной.       Лань Чжань чуть ерзает на месте. —Я не понимаю, почему я должен вас слушать.Вдруг вам нужно то же, что и мне. —Нет, ничего такого, не волнуйся, — мужчина чуть посмеялся, без издевки, — Но градоначальник даст тебе больше удачи, если я пойду первым. Я могу сказать, что ты — хороший молодой человек. К тому же, нет никакого вреда в том, чтобы вернуться после меня.       Лань Чжань обдумывает это. Если этот человек действительно хотел пойти перед ним — он легко мог, ведь он сильнее, чем Лань Ванцзи, но он спросил. Лань Ванзци делает резкий вдох. —Хорошо. —Хорошо? —Хорошо, вы можете пойти первым. —Ох, замечательно, обещаю, ты не пожалеешь об этом. Иначе ты бы действительно проиграл. Градоначальник Хуа не в настроении. Хотя, обычно он очень хороший.       Лань Чжань по глазам этого мужчины может понять, что он улыбается. Он много слышал об этом в последнее время. Что Градоначальник Хуа не в настроении. —Он расстроен, потому что старший дядюшка далеко? — спросил Лань Чжань. —А? Нет? Это призраки говорят? Это просто его прозвище, потому что Са— Градоначальник Хуа зовет его гэгэ.       Лань Чжань кивает —Понимаю. Должно быть, у него хорошие отношения с его братом. —Ох! Ничего подобного, он говорит «гэгэ» из уважения, не в прямом смысле. Они замужем, — незнакомец быстро качает головой. — Я понял.       Мужчина вновь смотрит вниз, на Лань Ванцзи. — Что ты попросил ранее? Душу того мальчишки? Вэй Усяня? —Да, — Лань Чжань слегка поежился.       Незнакомец кивнул. —Ты не навредишь ему? —…не наврежу. —Да, такого ответа я ждал от тебя, — он вновь улыбнулся, — Этот несчастный мальчишка… —…       Лань Чжань в недоумении…может, этот человек — демонический заклинатель? —Он не хотел никому навредить. Иногда нам просто не везет в жизни. К тому же, убитые им члены клана Вэнь? Смерти — результаты войн. Однако, он спас некоторых Вэней, и это куда большая добродетель. Хорошая душа, знающая, что судить надо не по происхождению, а по сердцу человека. В подобной ситуации, выбрать добро, когда все винили его за это, действительно наименее эгоистичный поступок, который человек только может совершить. Ему не стоило становиться демоническим заклинателем. Это было его главной ошибкой.       Лань Чжаню пришлось приложить усилия, чтобы не раскрыть рот от удивления. Человек, знающий о том, через что прошел Вэй Ин… пугающе. С другой стороны, возможно, этот человек — единственный во всем мире, помимо А-Юаня, кто не держит зла на Вэй Ина. —Да… Хотел бы я, чтобы он вернулся в Гусу, — признается Лань Чжань. —Что это? Облачные Глубины? Да, думаю, это было бы хорошим исходом.       Лань Чжань, несмотря на свой характер, чувствует, словно может заплакать. Кто-то понимающий. Еще один человек, который не ненавидит Вэй Ина. Однако, конечно, он не плачет. —Кто вы? —Всего лишь даочжан из храма наследного принца Сяньлэ. —Второго правителя города? —Да, да, — кивает мужчина. —… —Наследный принц — бог войны. Он наблюдал за битвой. —Я не знал, что боги так много общаются с настоятелями своих храмов… —Он общается, — скрытый плащом человек снова улыбнулся. —Поэтому Градоначальник Хуа будет в лучшем настроении после того, как увидит вас? Вы пришли с хорошими новостями о Наследном Принце? —Вроде того, — незнакомец смеется, — Не стоит ли нам вернутся? —Мн, — Лань Чжань встает и следует за мужчиной обратно в игорный дом, а затем на платформу со столом для игры с Хуа Чэном. Тот все также лениво сидит на своем троне, скрытом занавесями. —Ты вернулся, — рассеянно подмечает Хуа Чэн, — И…хм?       Он, слегка обнадеженно, обращает внимание на незнакомца, с которым вернулся Лань Чжань. Он говорит с одним из работников, который объявляет о его желании. Сделать ставку.       Хуа Чэн встает со своего места и его силуэт приближается к занавеси. Его нынешний облик — форма, которую он теперь постоянно поддерживает — красив, с его длинными черными волосами, повязкой на глазу и великолепными острыми чертами лица: острый нос, ухмылка, скулы и подбородок, все задраны вверх. Его роскошные волосы ниспадают вниз легкой волной, словно вода, и в них выделяется заплетенная в косу прядь с красной жемчужиной на конце. Его одеяния глубокого красного цвета, а украшения с серебряными бабочками — такие же изображены и на его наручах — мягко звенят, когда он делает шаг. Незнакомец рядом с Лань Чжанем с нежностью вздыхает. —Красавец! ТАК хорош! Красота! — радостно хихикают призраки вокруг.       Хуа Чэн, теперь с лучшим обзором на фигуру в белом, выглядит еще более взволнованно, хотя и немного неуверенно. —Что подразумевает ставка? —Этот молодой человек говорит, что если вы проиграете, он даст вам коробку, а если он — вы получите коробку, которую он хочет вам дать, — отвечает работник игорного дома.       Хуа Чэн застывает на мгновение, а затем радостно смеется; звон его украшений тоже кажется смехом. Он изгибает бровь, до сих пор не совсем уверенный, не понимая почему человек, которым он надеется окажется незнакомец, вернется к нему в маскировке. —Я принимаю, — счастливо произносит Хуа Чэн, — Но если этот посетитель так хочет отдать мне подарок, почему не сделает этого напрямую?       Фигура в белом поднимается по ступеням для встречи и оказывается лицом к лицу с Хуа Чэном, хотя его лицо до сих пор скрыто капюшоном и маской из ленты. Хуа Чэн двигается, чтобы с нежностью убрать капюшон с лица этого человека, и тот помогает ему, позволяя показаться своим длинным тёмно-каштановым волосам, когда маска спадает с его лица — Хуа Чэна встречает радостная и теплая улыбка. —Сань Лан! Я дома.       Хуа Чэн очарованно обнимает его, и Се Лянь, пусть он и ниже, держа его за талию, поднимает и кружится вместе с ним. Они оба, полные любви и обожания, смеются. Когда Се Лянь кружится, Лань Чжань и призраки могут увидеть его прекрасное и изящное лицо — ничуть не уступающее в красоте Хуа Чэну, с мягкой кожей и теплыми губами, изогнутыми с счастливой улыбке. —Старший дядюшка! — радостно кричат призраки, а некоторые из них даже роняют слезы счастья. —Я так скучал по нему! — вопит кто-то.       Лань Чжань озадачен…этот человек, это бог? Тот самый чрезвычайно сильный бог? Бог, который наблюдал за битвой? Который пришел и заговорил с ним, смертным. Конечно, да, призрачный город — очень странное место. —Гэгэ, ты принес мне подарок? — в голосе Хуа Чэна нежности больше, чем за весь последний месяц в сумме, не считая моментов, когда он говорил с Се Лянем по духовной сети, — Не то чтобы такого замечательного сюрприза, как твое возвращение, не было достаточно для твоего Сань Лана. —Это было меньшее, что я мог сделать, — Се Лянь смеется, передавая Хуа Чэну коробку из красного дерева, шириной где-то в тридцать сантиметров и длиной в десять. —Гэгэ не нужно ничего делать для меня, — говорит ему Хуа Чэн, радостно принимая подарок. —Ох, Сань Лан.       Хуа Чэн поднимает крышку, чтобы обнаружить прекрасный цветок красного цвета с серебряными тычинками, элегантный и чарующий. —Спасибо, гэгэ, он прекрасен, — он наклоняется, чтобы осыпать лицо Се Ляня быстрыми поцелуями, а тот широко улыбается похвале. —Я так рад, что тебе нравится! Это цветок с вершины горы. Он вырастает раз в столетие и не умрет, пока не зацветет новый, спустя век, даже если сорван. —Ого, этот Сань Лан так удачлив. —Чушь, Сань Лан! Жаль, что я не могу подарить тебе тысячу таких!       Хуа Чэн улыбается ему так, словно лицо Се Ляня — наипрекраснейшая вещь в мире, и чуть взволнованно добавляет: —Я надеюсь, гэгэ не поранился, добывая его? —Нет ничего, что я мог бы от тебя скрыть, — Се Лянь робко улыбается. —Гэгэ, я бы предпочел, чтобы ты не ранил себя. Прошу, не делай ничего опасного. —Я знаю, что тебя это расстраивает, прости. Это было полной случайностью. Я старался быть осторожным. Всего лишь запнулся и упал в канавку. Все уже зажило, да и что-то подобное я даже не почувствую… —Гэгэ… —Ладно, твоя взяла, не в канаву, а с обрыва… —Гэгэ! —Я ведь в порядке, Сань Лан! Просто небольшой перелом ноги, который я исправил за минуту. Правда, я даже не замечаю подобные вещи. Ты слишком переживаешь. Я бы не говорил тебе, но ты же знаешь, что я не могу тебе лгать. —Спасибо, что рассказал. Я дам тебе побольше удачи, если тебе вновь придется заниматься подобным. —Надеюсь, это случится нескоро! — Надеюсь, — Хуа Чэн тепло вздыхает. —Ах, Сань Лан, извини за огонь. — Я думал, что это мог быть ты, — усмехается Хуа Чэн, — И я рад, что это ты и был. Я счастлив, что ты вернулся. Хотя для чего было скрываться от меня, гэгэ? —Просто хотел поглядеть, чем ты занимаешься, пока меня нет, — Се Лянь улыбнулся. Хуа Чэн засмеялся.       Пара вместе устроилась на троне, вновь задвинув занавеси. Внимание обоих в основном друг на друге. Вместе целое столетие, и все еще не преодолели период медового месяца.       Лань Ванцзи вновь подходит к игорному столу. —…Ваше высочество, градоначальник, — в приветствие произносит он.       Се Лянь улыбается и кивает, а Хуа Чэн с неприязнью посмеивается. —Сань Лан. Я думаю, ты неправильно понял кое-что. —О? И что же, гэгэ? —Этот мальчик хочет душу не из злого умысла. —Это так? — Хуа Чэн оглядывает Лань Ванцзи с головы до ног. —Да, — кивает Се Лянь, — Это друг той души. — Не друг, — произносит Лань Ванцзи с другого конца стола, — Мой единственный. —Твой единственный? — Хуа Чэн ухмыляется и смеется, — Если гэгэ считает тебя достойным доверия, то так и есть. Иди сыграй со мной.       Лань Чжань поднимается к столу для ставок, нервничая не так сильно, когда у него есть поддержка от бога. —Большее.       Лань Чжаню выпадает четыре и три. Хуа Чэн ухмыляется и выбрасывает «змеиные глаза». —Я проиграл. Держи.       Из темноты, прямо перед Лань Чжанем, собранный воедино древними силами призрачного князя, появляется холодно мерцающий призрачный огонь. Никак не подтвердить, Вэй Усянь ли это. Однако, Лань Чжань знает, что это он. Когда огонёк становится ярче, он может услышать смех Вэй Ина у себя в голове. Это он. Когда из глаз Лань Ванцзи текут слезы, огонь не уменьшается. Это он. Это Вэй Ин. Всего лишь призрачный огонёк, но это он.       Когда Лань Чжань поднимает голову, его встречают улыбающиеся глаза наследного принца Сяньлэ и одобряющий взор Искателя цветов под кровавым дождем. —Да будет твоя жизнь благословлена, — улыбается Се Лянь.       Но Лань Чжаню не нужны благословения, ведь что может быть более ценным подарком, чем это?       Когда Вэй Усянь обретает телесную форму, они вместе жгут благовония мужчине с дарящими руками и другому, с добрыми глазами.