13 beaches

***

Минхао сидел в машине, глядя на мелькающие здания города за окном. Мысли путались, навязчиво возвращаясь к голосу Джуна, к его взгляду, полному боли и разочарования. «Зачем ты это сделал?» — эти слова раз за разом звучали в голове, будто испорченная пластинка. Он вздохнул, выключив двигатель, и направился к океану. Бесконечное пространство воды всегда дарило ощущение свободы, но сегодня ему было важно одно — найти место, где можно остаться одному. Первый пляж встретил его криками детей, беззаботно строящих замки из песка. Второй — шумными компаниями, смеющимися и фотографирующимися на фоне волн. Минхао шел дальше, по одному, по два, по три пляжа, надеясь на тишину, но она никак не приходила. На десятом он начал сомневаться, стоит ли продолжать, но упрямство и внутренняя необходимость быть в одиночестве не позволили ему сдаться раньше времени. Вечернее солнце уже садилось, заливая горизонт мягким розово-оранжевым светом. И только на тринадцатом пляже его встретила тишина. Пустой, бескрайний берег, где ветер шевелил песчинки, а вода лениво накатывала на берег. Он ловко сбросил свои кроссовки, чувствуя прохладную землю под ногами, и пошел ближе к воде. Он сел у самой линии прилива, глядя, как солнце тонет в океане. В голове звучал всего один назойливый вопрос: «Почему всё так?» Парень провел рукой по песку, ощущая, как он ускользает между пальцев. Этот песок напомнил ему о том, что когда-то он думал, будто всё в его жизни надежно, будто его отношения с Джуном — это что-то вечное, что-то, чего не отнять. Но реальность оказалась совершенно другой. «Достаточен ли я был для него?» — пронеслось в голове, но затем он сразу оборвал себя. Глупый вопрос. Это Джунхви всегда был лучшим. Тёплым, как утреннее солнце, и нежным, как морской бриз. Он был идеалом. А Хао… он всегда считал себя чем-то вроде дополнения. Запасным вариантом. Тем, кто не смог выдержать проверки временем. И почему он тогда решил разрушить всё своими руками? Почему пошёл на это? Девушка из бара, её лёгкая улыбка и чёртово прикосновение к его руке.. Это был не момент слабости, а момент полного краха. Точка невозврата. «Я думал, что смогу перестать быть самим собой рядом с ней, забыть, что я сделал. Забить на то, кем я стал. Но, похоже, это так не работает». Он закрыл глаза, чувствуя, как солёный воздух неприятно обжигает лёгкие. Каждый день с тех пор он возвращался к тому моменту. К тому, как лицо Джуна исказилось от боли, когда он узнал. К тому, как он долго смотрел на него, прежде чем тихо и обречённо сказать: «Ты всегда был тем, кто уйдёт первым». Эти слова были как нож, плотно застрявший в сердце. Они отравляли каждую мысль. «Я никогда не был достоин его любви», — подумал Хао, не замечая, как по щекам текут слёзы. «И не буду. Я разрушил это сам». Он поднял взгляд на океан. Закат превратился в приглушённые сумерки. Ветер усилился, поднимая песчинки в воздух. Он обнял себя за плечи, но не от холода — от пустоты, которая разрасталась внутри, словно бутоны цветка. «Люблю ли я его?» — вопрос пронёсся в голове, и он засмеялся, горько, безрадостно. Он глубоко вдохнул морской воздух, глядя на воду, где закатные лучи отражались мириадами искр. Он услышал лёгкий шорох шагов и, подняв взгляд, заметил его. Тот остановился в нескольких метрах, будто не до конца веря, что видит его здесь. Хви смотрел на Минхао, его тёмные глаза отражали усталость и что-то, что невозможно было назвать словами. — Ты почему здесь? — его голос прозвучал тихо, почти сдавленно, словно он сам не хотел задавать этот вопрос. Он отвёл взгляд обратно на воду, пытаясь сохранить спокойствие. Он знал, что должен был что-то сказать, но слова никак не находились. — Могу тот же вопрос задать тебе, — наконец ответил он, стараясь придать голосу безразличие, которого не чувствовал. Мун опустил голову и усмехнулся — коротко, горько, будто этот ответ вовсе не удивил его. Он сделал ещё пару шагов ближе, но всё равно оставался на расстоянии. Слишком большом, чтобы его пересечь. — Знаешь, это странно, — начал он, глядя на океан. — Мы оба искали тишины, но встретились именно здесь.. Мёнхо почувствовал, как его сердце дрогнуло от этих слов. Он не мог понять, это судьба или очередная насмешка. — А что ты искал, Джун? — спросил он, подняв на него взгляд. Тот на мгновение задумался, его взгляд был направлен куда-то вдаль, за горизонт. Туда, где последние лучи солнца небрежно касались волн, будто прощаясь. — Наверное, ответов, — тихо ответил он. — А ты? Он не ответил сразу. В его голове снова пронеслись те моменты, которые он хотел забыть: её улыбка, звук голоса любимого в тот день, когда всё стало известно. Всё смешалось в болезненную путаницу. — Я просто хотел тишины, — выдавил он наконец. Джун, стоявший всего в нескольких шагах, выпрямился, но его взгляд, тяжёлый и обжигающий, был направлен прямо на Минхао. — Тишины, говоришь? — начал он, и голос его был наполнен смесью насмешки и горечи. — Знаешь, ты всегда был мастером находить тишину. Но не ту, что успокаивает, а ту, что разрушает. Хао открыл было рот, но тот резко поднял руку, прерывая его. — Нет, не надо ничего говорить. Ты всегда был в этом хорош, знаешь? В молчании. В уходе от ответов. В том, чтобы оставить всё, что важно, недосказанным. — Он сделал шаг ближе, и его тень упала на его лицо, едва освещённое закатным светом. — Ты когда-нибудь задумывался, каково это — быть со мной? Любить тебя? — голос Джуна дрожал, но был до боли твёрдым. — Я пытался. Честно пытался. Думал, что, может, если я дам тебе больше любви, ты, наконец, поймёшь, каково это — быть любимым. Он горько рассмеялся, но этот смех скорее напоминал крик. — Ты хоть раз утешил меня, когда я этого просил? Хоть раз сделал что-то для меня просто так, без причины? — его голос становился всё громче, как буря, настигающая море. — Ты всегда был где-то там, где тебе удобно. А я? Я был здесь, с тобой, рядом. Но рядом ли по настощему? Мёнхо хотел ответить, но не мог найти слов. В горле стоял ком, а взгляд Хви пронзал его насквозь. — Помнишь, как я просил тебя выйти со мной ночью? Просто погулять. Просто побыть рядом. — Он усмехнулся, но в его глазах блестели слёзы. — Шэньчжэнь в такие ночи такой красивый, знаешь? А ты… ты всегда говорил, что это бессмысленно. Что у тебя дела. Что это... просто звёзды. Пустая трата времени. Он сделал ещё шаг, и теперь был совсем близко. — А знаешь, что это были не просто звёзды? Это были мои попытки понять, что ты вообще чувствуешь ко мне. Это была моя попытка сделать нас хоть немного ближе. Он глубоко вздохнул, борясь с накатывающими слезами. — А я спрашивал тебя… любишь ли ты меня? Хоть раз ты мог ответить? Хоть раз мог посмотреть мне в глаза и сказать: «Да, я люблю тебя, Джун»? — его голос задрожал, но он продолжил. — Нет. Всё, что я получал — это закатанные глаза, твои тяжёлые вздохи и фразы вроде «перестань драматизировать». Тот поднял взгляд, но его глаза тут же встретили пылающий огнём взгляд Джуна. — Ты ломал меня, даже не осознавая этого. Ты делал это, даже не пытаясь понять, каково мне. Ты смотрел на меня, но никогда не видел. Слушал, но никогда не слышал. Вэн отвернулся, сделав несколько шагов к воде. Он остановился у самой кромки, глядя, как волны лениво накатывают на берег. — И теперь ты здесь, ищешь тишину. — Он обернулся через плечо, его лицо было пустым, будто силы покинули его. — Знаешь, ты её нашёл. Она здесь, в этом пустом пляже, в этой пустой воде. В этой пустой версии меня, что осталась после тебя. Он вытер слезу с щеки, повернулся обратно к океану и добавил, почти шёпотом, но так, чтобы тот услышал: — Ты никогда не был хорош в том, чтобы быть с кем-то. И теперь это уже не исправить. Он глубоко вдохнул, словно собирая в себе остатки сил, и обернулся к нему. Его лицо теперь было другим — в нём не осталось той пустоты, что была мгновение назад. Теперь оно выражало ярость, разочарование и боль, которую он больше не хотел скрывать. — Знаешь, — начал он, медленно, с трудом подбирая слова, — я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты сделал со мной. Сю вздрогнул, его плечи непроизвольно сжались, но он не поднял глаз. — Я ненавижу тебя за то, как ты играл с моими чувствами. Ты сделал из меня дурака, заставил поверить, что я кому-то нужен, что я кому-то важен, — Он горько усмехнулся. — А потом просто взял и выкинул меня, как ненужную игрушку. Его голос дрогнул, но он продолжал: — Я ненавижу тебя за то, как ты разбил моё сердце, которое я тебе доверил. Я ведь верил тебе, Минхао. Чёрт возьми, я любил тебя так, как никто и никогда не сможет. Он сделал несколько шагов ближе, его взгляд прожигал того насквозь. — Ты ведь обещал, помнишь? Ты обещал, что будешь беречь его, как зеницу ока. — Он коротко засмеялся, но в этом смехе не было ничего весёлого. — А вместо этого ты просто.. раздавил его, даже не моргнув. И бровью не повел. Хао молча прикусил губу, его глаза были прикованы к песку, будто он пытался спрятаться от этих слов, но они всё равно находили его. — Зачем ты это сделал? — Джунхви сжал кулаки, его голос стал громче, острее. — Почему ты вообще позволил мне поверить, что я для тебя что-то значу? Слёзы начали стекать по его щекам, но он их не вытирал. Он просто стоял и смотрел на человека, которого когда-то считал своим всем. — Ты был всем для меня. Ты был смыслом моего мира. А теперь… теперь ты — это то, что я ненавижу больше всего. Он отвернулся, тяжело дыша, и поднял руку, чтобы провести ею по лицу, словно пытаясь стереть эти эмоции. — И самое ужасное, — добавил он тише, почти шёпотом, — я всё ещё люблю тебя. И это убивает меня. Мёнхо вскинул голову, и его взгляд встретился с глазами Джуна. На этот раз в нём было не только сожаление, но и гнев. Он поднялся на ноги, отряхивая песок с ладоней, и шагнул ближе, словно больше не мог выносить разрыв между ними. — Ты закончил? — спросил он с резкостью, которая казалась нехарактерной для него. — Или хочешь добавить ещё что-то, чтобы окончательно растоптать меня? Тот замер, удивлённый таким тоном, но не ответил. — Ты думаешь, что я всё время только и делал, что играл с тобой? Что я нарочно причинял тебе боль? — продолжал он, его голос становился всё громче. — Ты хоть раз задумался о том, каково было мне? Он сделал шаг ближе, его глаза блестели от эмоций, которые он больше не мог сдерживать. — Ты всегда просил! Обними меня, потому что мне плохо. Утешь меня, потому что мне больно. Вытри мои слёзы, потому что ты же обязан это делать, да? — он горько усмехнулся, но это был смех человека, который больше не мог скрывать свои раны. Мун посмотрел на него с недоумением, но тот не дал ему вставить ни слова. — Поцелуй меня, потому что я хочу знать, что ты меня любишь. Пойди посмотри со мной на звёзды, потому что мне этого хочется. А ты хоть раз спросил, чего хочу я? Он поднял руки, будто пытаясь донести свои слова до самого сердца. — Ты хоть раз заметил, что я тоже живой человек, Джун? Что у меня тоже есть чувства, которые ты упорно игнорировал? Тот нахмурился, но остался на месте, его взгляд был прикован к Минхао. — Ты всегда делал так, будто всё должно быть ради тебя. Будто я — это просто дополнение к твоей жизни. Тот, кто обязан быть рядом, когда тебе плохо. Но ты хоть раз задумался, почему я уходил в сторону, когда ты просил? Почему я не мог дать тебе то, что ты хотел?? Его голос дрогнул, и он отвёл взгляд, устремив его на горизонт. — Потому что ты никогда не спрашивал, что мне нужно, Джун. Потому что ты никогда не видел меня таким, какой я есть. Хао сжал кулаки, его плечи дрожали, но он продолжал: — И теперь ты стоишь здесь, обвиняя меня во всём, не понимая, что я был таким, каким ты меня сделал. Ты хочешь знать, почему я не смотрел с тобой на звёзды? Потому что ты никогда не приглашал меня просто так. Ты приглашал, чтобы доказать, что тебе нужно больше, чем я могу дать. Он замолчал, глядя на него. Их взгляды вновь встретились, и между ними повисло тяжёлое молчание, наполненное болью и напряжением. — Ты прав в одном, — добавил он, тише, но твёрдо. — Я не был идеальным. Но ты тоже. Джунхуэй внимательно слушал, не перебивая, но его лицо постепенно сжималось от боли и разочарования. Когда тот замолчал, он сделал шаг вперёд, голос его стал тверже и холоднее. — Знаешь, ты можешь говорить, что хочешь, но правда одна: я просто хотел, чтобы ты проявил хоть каплю чувств ко мне. Просто раз. Просто так. Без просьб, без условий. Он сделал паузу, словно подбирая самые тяжёлые слова. — Чтобы ты обнял меня не потому, что я выпрашивал этого, а потому что ты сам этого захотел. Чтобы ты поцеловал меня не в ответ на мои слёзы, а просто потому, что хотел. Чтобы ты посмотрел на звёзды не из чувства долга, а потому что тебе было хорошо со мной. Глаза Джуна поблескивали, а голос дрожал, но он говорил твёрдо, с той болью, которую не хотел больше прятать. — Мне не нужно было много. Мне нужно было немного тепла от тебя, хоть раз. И этого не случилось. Он сделал шаг назад, словно устал от собственного признания. — Ты мог быть холоден, ты мог быть отстранён, но хотя бы один раз — проявить настоящую искренность? Этого не было. Никогда. Он посмотрел на Минхао, и в его взгляде читалась вся глубина разочарования и утраты. — И знаешь что? Именно из-за этого я так ненавижу тебя. Потому что ты был так близок, но так далёк. Тот сжал зубы, его глаза вспыхнули резкостью и усталостью, которых даже он сам раньше не видел. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними, и его голос стал холодным и колким. — Знаешь что, Джун? — начал он, сдерживая гнев, который копился внутри, — я тоже тебя ненавижу. Ненавижу за всё это нытьё. За то, как ты постоянно требовал от меня быть кем-то, кем я не был. Он сделал глубокий вдох, пытаясь не взорваться. — Ты постоянно приходил ко мне с этими просьбами: обними меня, поцелуй меня, докажи, что любишь. А когда я не мог — ты жаловался, говорил, что я холоден, что мне наплевать. Ты видел только себя, свои чувства, и совершенно не задумывался, что мне тоже тяжело. Он нахмурился, голос стал ещё острее. — Ты даже не спрашивал, что я хочу. Ты просто требовал. И я устал пытаться соответствовать. Устал быть тем, кто никогда не может сделать достаточно. Минхао повернул голову, стараясь не смотреть прямо в его глаза, чтобы не дать слёзам прорваться. — Может, я и не умею показывать любовь так, как ты хочешь, — признался он наконец, — но я никогда не просил тебя быть идеальным. Он сделал паузу, голос его стал тише, чуть ранимее. — Так что да, я ненавижу твоё нытьё. Потому что оно убивает меня. Медленно. Он отступил на шаг назад, тяжело дыша, и в воздухе повисло напряжённое молчание. Хви резко вздохнул, глаза сверкнули раздражением, и он чуть шагнул вперёд, пытаясь вывести того из равновесия. — Ты ничего не понимаешь! — вскрикнул он, голос срывался от подавленных эмоций. — Ты просто не хочешь понимать! Ты всегда был таким! Холодным, отстранённым, даже тогда, когда я горел от боли! Хао замер, но не отступил. Он видел, как тот теряет контроль, и это было больно — но и.. возможно.. важно? — Я устал от твоего нытья! — тихо сказал он, но тот уже не слышал. Вдруг Вэн неожиданно замолчал, словно обесточенный. Он сделал шаг вперёд и мягко обнял его, прижав к себе крепко. Джун сначала пытался вырваться, его руки бились, дрожали, но сила объятий Минхао была непреклонна. — Зачем ты это делаешь? — срываясь на всхлипы, прошептал он, его голос прорезался сквозь слёзы. Минхао сжал его сильнее, но голос его был тихим и мягким: — Потому что это то, что ты всегда хотел. Он замер, закрывая глаза, позволив слезам катиться свободно. Он больше не боролся — наконец, это было облегчение. Тот держал его, как будто хотел вернуть к жизни, вернуть к тому, что они когда-то имели. И хотя между ними оставалась боль, в этот момент была хотя бы доля понимания и тепла. Он сжался в объятиях, но сквозь слёзы его голос прозвучал холодно и слишком, слишком горько: — Я ненавижу тебя. Тот лишь крепче прижал его к себе, позволяя словам раствориться в тишине между ними. — За всё, что ты мне сделал. За то, как ты разбил меня. За то, что заставил меня любить тебя даже тогда, когда это приносило только боль. Он глубоко вздохнул, его плечи дрожали от сдерживаемых рыданий. — И всё же... я всё ещё не могу уйти. Потому что несмотря ни на что, я люблю тебя. И это меня убивает. Мёнхо тихо прошептал: — Я знаю.. Они остались в тишине, обнявшись на пустом пляже, под последними лучами закатного солнца — два разбитых сердца, которые всё ещё пытались найти друг друга в хаосе боли и обид. Объятия, которые казались спасением, постепенно стали слишком тяжёлыми для Джуна. Он медленно выскользнул из рук Минхао, будто сопротивляясь не только его прикосновениям, но и всему, что они когда-то разделяли. — Это ничего не меняет, — сказал он тихо, отступая на шаг. Его лицо всё ещё было мокрым от слёз, но в глазах теперь читалась пустота. Сю посмотрел на него, опустив руки, которые ещё секунду назад крепко держали его. — Знаю, — прошептал он, не отводя взгляда. Тот горько усмехнулся, покачав головой. — Если знаешь, тогда зачем это всё? Зачем пытался? Он ответил не сразу. Посмотрел на воду, где последние отблески солнца медленно исчезали в волнах, и проговорил: — Потому что хотел вернуть хоть что-то. Хоть малую часть того, что мы потеряли. — Ты хотел вернуть? — Хви горько рассмеялся, но его смех был пустым, безрадостным. — Хао, мы никогда этого не вернём. Всё уже разрушено. Он сделал ещё шаг назад, словно стараясь увеличить расстояние между ними, и посмотрел на того так, как смотрят на человека, которого больше не могут простить. — Я не могу больше быть с тобой. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю... всё, что ты сделал. Всё, что ты не сделал. Тот шагнул вперёд, но Мун поднял руку, останавливая его. — Не надо, — сказал он устало. — Просто... не надо. Он всё ещё стоял неподалёку, его взгляд был направлен в сторону заходящего за горизонт солнца, но затем он снова обернулся к Минхао. Теперь в его глазах не осталось ни ярости, ни грусти, ни злости, ни обиды, ни боли — только обычная человеческая усталость. — Знаешь, что самое смешное? — его голос был тихим, но с каждым словом звучал всё твёрже. — Я видел тебя с ней. Хао заметно напрягся, но ничего не сказал, его лицо оставалось бесстрастным, будто он ожидал этого момента. — Вы выглядели такими счастливыми, — продолжил Джунхви, сделав шаг ближе. — По-настоящему счастливыми. Счастливыми так, как ты никогда не выглядел, пока был со мной. Его голос дрогнул, но он сдержался, чтобы не сорваться на крик. — Ты хоть понимаешь, каково это — видеть тебя таким? Смотреть, как ты улыбаешься, как держишь её за руку, как смотришь на неё так, как на меня никогда не смотрел? Тот отвёл взгляд, его руки сжались в кулаки. — Ты изменил мне тогда, да? — Он внезапно спросил, но его голос был мягким, почти что безжизненным. — В тот момент, когда мы взяли перерыв. Ты знал, что всё рушится, и решил, что это уже не имеет значения? Мёнхо хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вэн покачал головой, его губы изогнулись в горькой улыбке. — Знаешь, что самое обидное? — он сделал паузу, будто собираясь с духом. — Я пытался спасти нас. Даже тогда, когда всё уже рушилось. Я хотел верить, что мы можем это исправить. Он глубоко вдохнул, его голос стал чуть громче: — А ты? Ты просто сдался. Ты нашёл кого-то другого, вместо того чтобы хотя бы попытаться понять, что с нами случилось. Хао поднял глаза, его взгляд теперь был полон боли, но Джуна это не остановило. — Ты никогда не был моим, правда? — продолжил он, сделав ещё шаг ближе. — Ты был со мной, но никогда рядом. И я был для тебя только временным вариантом. Он отвернулся, на его лице мелькнула тень улыбки, но в ней не было ничего, кроме горечи. — Может, она действительно сделает тебя счастливым. Ты ведь это искал, правда? Счастье. Только вот со мной ты его никогда не искал. И спасибо, что показал мне, каково это — быть никем для того, кто был для тебя всем. Он остановился, его плечи дрожали от сдерживаемой ярости. Он резко повернулся обратно к Минхао, сократив расстояние между ними до минимума. — Ты хочешь знать, что я чувствовал, пока ты развлекался с ней? — прошипел он, глаза полыхали гневом. — Я покажу тебе. Он рывком закатал рукава своей рубашки, оголяя предплечья. Тот замер, его взгляд застыл на шрамах и свежих порезах, которые пересекали тонкую кожу. — Видишь это? — его голос дрожал, но он говорил громко, с яростью. — Пока ты был там, в постели с ней, я пытался заглушить боль. Не в алкоголе, не в сигаретах, а вот этим! Джун поднял руки чуть ближе к лицу Мёнхо, заставляя его посмотреть на каждый порез, каждую линию, оставленную отчаянием. — Ты хоть представляешь, каково это — сидеть в пустой комнате, надеясь, что эта боль пройдёт? А потом осознавать, что она не проходит? Что единственный выход — это сделать так, чтобы физическая боль хотя бы на миг затмила ту, что внутри? Тот было попытался открыть рот, но он резко отмахнулся, его голос сорвался на крик: — Молчи! Ты ничего не знаешь, Минхао! Ты был там, с ней, счастливый, довольный! А я? Я сидел там, ломая себя! Слёзы катились по его щекам, но он не вытирал их. Его руки дрожали, но он не убирал их, заставляя видеть всё, что пережил. — Пока ты улыбался ей, я умирал. Медленно. Каждый день. И самое ужасное в этом то, что я всё ещё любил тебя. Хви опустил руки, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но его голос всё ещё дрожал. — Ты разрушил меня. До самого основания. Минхао сжал кулаки, его взгляд был прикован к земле, но он снова поднял глаза на него. Его голос был тихим, почти сломленным: — Джун, я… — Не надо. Ты не понимаешь, и никогда не поймёшь. Он сделал шаг назад, а затем ещё один, будто боялся, что если останется, то сломается окончательно. Джун отступал всё дальше, пока между ними не образовалась пропасть. Он посмотрел на Хао ещё раз — взглядом, в котором смешались боль, ненависть и окончательное прощание. — Я больше не могу, — сказал он, его голос был тихим, но каждое слово звучало как удар. — Я пытался любить тебя. Пытался спасти то, что у нас было. Но ты разрушил это. Разрушил меня. Тот стоял на месте, словно его пригвоздило к земле. Он знал, что любые слова сейчас будут бессмысленны. — Мы были ошибкой, Минхао, — добавил он, его глаза снова блестели от слёз, но голос звучал твёрдо. — Ошибкой, которая никогда не должна была случиться. С этими словами он развернулся и пошёл прочь. Его шаги были быстрыми, почти отчаянными, как будто он бежал от прошлого, которое больше не мог нести. Сю остался стоять на пустом пляже. Холодный ветер обдувал его лицо, а волны лениво накатывались на берег. Он опустил взгляд на свои руки, которые так и остались без движения, словно забыли, как обнимать, как держать, как утешать. В груди была пустота. Тяжёлая, всепоглощающая пустота. Он знал, что это был конец. Джунхви был прав — их отношения всегда были ошибкой. Но это не делало боль менее острой. Он медленно сел на песок, глядя на ускользающий горизонт. Тьма окончательно окутала пляж, а вместе с ней пришло понимание того, что он потерял навсегда. — Прости, — прошептал он снова, но этот шёпот растворился в шуме волн.