just the fever

— Ты болен, — прошипел Ю Джунхёк Ким Докче. В любой другой день это прозвучало бы как оскорбление, но сейчас он имел в виду это буквально. — Ты простудился. — Прости, — прохрипел Ким Докча, жалобно кашляя в тыльную сторону ладони. — Я тебя разбудил? — Разбудил, — ответил Ю Джунхёк. До этого он довольно мирно спал, пока его грубо не разбудил прохладный ночной ветер. Он пролежал в тонкой рубашке пять минут, размышляя о лжи Ким Докчи, будто бы тот не ворует одеяло, пока приступ кашля не выдернул его из мыслей. — Я... — прохрипел Ким Докча, голосом, шершавым как асфальт. — Уф, у меня горло болит... Ю Джунхёк цокнул языком. — Ты слишком шумный. Он прижимает ладонь ко лбу читателя, и подозрения Ю Джунхёка сразу подтверждаются. Кожа Ким Докчи обжигает, словно раскалённые угли, и Ю Джунхёк думает, как же это всё будет утомительно. Сейчас едва два часа ночи. На прошлой неделе он почти не спал из-за множества не вовремя появившихся дополнительных сценариев, и вот — впервые за долгое время он проспал четыре часа подряд, но и этот сон прервал Ким Докча. — Как ты умудрился заболеть? — нахмурился Ю Джунхёк скорее от недоумения, чем от раздражения. Разве созвездия болеют? Он же не заставлял его спать на улице. — Не знаю... — слабо отозвался Ким Докча, прикрывая очередной кашель. — Уходи... А то заразишься. Ю Джунхёк моргнул. — Это моя кровать. — Ах, точно... Ну, тогда я... я пойду спать на диване, наверное. На этом Ю Джунхёк наблюдает, как Ким Докча сонно выбирается из кровати и делает жалкую попытку дойти до другой стороны комнаты. Он шатается, как новорождённый оленёнок, упрямо придерживаясь за стену. Ким Докча не проходит и пяти шагов до двери, как Ю Джунхёк хватает его за бицепс и тащит обратно в кровать. — П-погоди, урк... — задыхается тот. — Кружится голова... Чёрт побери. Своей реакцией Ю Джунхёк с силой пинает мусорное ведро у изножья кровати, и оно с грохотом скользит по паркету, останавливаясь как раз вовремя, чтобы поймать ужин Ким Докчи. Ю Джунхёк морщится от отвращения, пока ужасные звуки рвоты наполняют тишину. Оглядываясь назад, он думает, что не стоило соглашаться на эту ночёвку. Никто не понял, как Хан Суён умудрилась накосячить с одним из своих клонов, разрушив стену и потолок в спальне Ким Докчи, но это не дело Ю Джунхёка. Ким Докча вполне мог попроситься к Ю Сане. В конце концов, ему ничто не мешало просто вздремнуть прямо в развалинах. С другой стороны, возможно, это была и вина самого Ю Джунхёка — не стоило вообще соглашаться на просьбу Ким Докчи. Глупая прихоть с обеих сторон. Но тот ходил с марлевой повязкой на щеке, будто это последняя мода, и Ю Джунхёк просто не смог отказать. Довериться Ким Докче — значит обречь себя на трудности. — Ложись, — вздыхает он, опуская ноги на пол. — Я принесу тебе холодное полотенце. — Подожди, — говорит Ким Докча, останавливая его. — Всё норм. Просто иди спать. Он мог бы, думает Ю Джунхёк. Просто закрыть глаза и проснуться отдохнувшим. Но он не делает этого. — Перестань говорить лишнее, — строго говорит он читателю и выходит за дверь.

***

К счастью, под раковиной в ванной нашлось чистое полотенце. Ю Джунхёк берёт таз из кухни и наполняет его холодной водой, бросая туда пару кубиков льда — чтобы Ким Докча быстрее сбил жар. Когда он возвращается в комнату, там царит тишина. Ю Джунхёк ставит таз на тумбочку у кровати и включает лампу. Она мерцает и загорается, и первое, что он видит — это Ким Докча, лежащий под одеялом, тихий и неподвижный. Лицо у него спокойное, но признаки болезни всё ещё искажают его черты, словно рябь на озере. Второе, что замечает Ю Джунхёк — это болезненный румянец, заливающий щёки Кима Докчи. Иронично, но он придаёт его бледному лицу больше цвета, чем обычно. Тихое дыхание доносится из-под одеяла, в которое Ким Докча заботливо закутался. Ю Джунхёк выжимает полотенце и кладёт его на лоб мужчине. Это абсурд, думает он. Будильник прозвонит через четыре часа. Что он вообще делает? Играет в медсестру? — Ким Докча, — Ю Джунхёк достаёт из ящика термометр, трясёт его за плечо и осторожно садится на край матраса. — Ким Докча, открой рот. Глухой стон срывается с губ Ким Докчи: — Нуххх... — Не капризничай. Это быстро, — говорит ему Ю Джунхёк. Но Ким Докча лишь недовольно бурчит себе под нос: — Нееееет... — ворчит он, как упрямый ребёнок. И тогда Ю Джунхёк осознаёт очевидное: Ким Докча полностью сдался лихорадке. Уговаривать его бесполезно, проще просто всунуть термометр ему в рот — вот так, без церемоний. — Ммх— — Выплюнешь — убью. Пауза, потом — писк. — ...Тридцать девять и пять, — шепчет Ю Джунхёк с недоверием. Но если вспомнить о слабом теле Ким Докчи, это уже не так удивительно. С его костлявым телосложением он долго бы не продержался, а жалкая мышечная масса, видимо, и делает его уязвимым к каждому сквозняку. Он подумывает позвать Ли Сольхву, даже несмотря на поздний час, и попросить у неё немного историй — ну а вдруг это уже классифицируется как экстренный случай? — Джунхёк?.. — бормочет Ким Докча, привлекая его внимание. — Ты же заболеешь. Уходи... Ю Джунхёк, разумеется, его игнорирует. — Думаешь, ты сможешь съесть немного супа? — ...Не думаю. — Ладно. Тогда экономь силы и спи. Не разговаривай. — Но ты должен уйти, — настаивает Ким Докча, громко и нарочито кашляя. — Ты умрёшь. — Если кто и должен уйти, так это ты. Ты спишь в моей комнате, — парирует Ю Джунхёк, но в голосе его нет ни капли укора, несмотря на усталость, что давит на веки. Скорее, вид Ким Докчи, беззащитно свернувшегося клубком в его постели, вызывает у него в животе какое-то странное, неясное ощущение, которому он не может подобрать слов. — Перестань волноваться о глупостях. — Это не глупости... — между бровями Ким Докчи пролегает складка. Он ворочается под одеялом. — Я не хочу, чтобы ты умер... Ю Джунхёк с усмешкой говорит: — Вот как? — Мхм... — бормочет Ким Докча, словно пьяный от сна, и если бы не лихорадка, сварившая ему мозги, он, скорее всего, уже бы вырубился. — Если ты умрёшь... я не буду знать, что делать... Ю Джунхёк тут же поднимает бровь. Он понимает, что это просто бред лихорадки, что Ким Докча скорее язык себе откусит, чем скажет ему такое в здравом уме — но всё равно слышать это странно. В этом высказывании не сходится сразу несколько вещей. Во-первых, Ю Джунхёк не умрёт. Сам Ким Докча говорил ему, что всё не наладится только потому, что он регрессирует. И даже если каким-то образом он умрёт — представить, что Ким Докча окажется в растерянности, не зная, как двигаться дальше, — кажется совершенно невозможным. Они не случайно дошли до этой точки в сценариях, и даже сейчас у Ю Джунхёка есть навязчивое подозрение, что пророк знает гораздо больше, чем показывает. — Ты ведь всё знаешь, да? — тихо произносит Ю Джунхёк. — Что бы ни случилось, ты всегда найдёшь выход. — Не совсем... — бредит Ким Докча, его ресницы дрожат. Он с трудом приоткрывает глаза — ровно настолько, чтобы посмотреть прямо на Ю Джунхёка. — Если ты умрёшь, я тоже могу умереть... Это просто лихорадка, повторяет себе Ю Джунхёк. Но ощущение такое, будто он случайно заглянул за завесу ментальных барьеров и тайн, которыми Ким Докча себя окружил, — и обнаружил там нечто слишком личное. — Я тебя прибью, если так выйдет, — вдруг говорит Ю Джунхёк. — Ты пообещал дойти до конца сценариев. Я так просто не сдамся, но и ты не имеешь права бросать свою цель — со мной или без меня. — Ты не сможешь мне помешать, если будешь мёртв... — Пока я жив, я могу это из тебя выбить. — Главное, чтобы ты был жив... — шепчет Ким Докча едва слышно, хрупко, как ветер. — Я не знаю, как мне жить, если тебя не станет... Ты — самое важное в моей жизни. Это признание выбивает из него воздух. На этот раз Ю Джунхёку трудно игнорировать резкий толчок в груди. Он всегда подозревал, что его компаньон таит в себе нечто вроде мрачного влечения к самопожертвованию (а может, даже к самоубийству), и, увы, скорее всего, был прав. Но он не уверен, что чувствовать по поводу этих слов. Это будто нож между рёбер — но кровь в лёгких горячая. Ю Джунхёк хмурится. — Такие вещи не стоит говорить кому попало. — Джунхёк — не "кому попало", — говорит ему Ким Докча. — Ты... мой главный герой. Мой герой. Сразу после этих слов он тянется к руке Ю Джунхёка и прижимает его ладонь к своей щеке. Кожа Ким Докчи горит, раскалённая, когда он прижимается к его мозолистой руке. Жар расползается по животу, и, может быть, Ю Джунхёк тоже болен, думает он. — Я не так велик, как все думают, — мягко говорит он. — Я вовсе не герой. Я не могу спасти мир. — Ты спас мой, — шепчет Ким Докча, сжимая его руку и переплетая их пальцы с такой нежностью, что Ю Джунхёк едва дышит. — Ты спас меня. А теперь... я спасу тебя. Требуется немалое усилие, чтобы напомнить себе: Ким Докча жив сейчас, а не пронзён его мечом, не произносит те же самые слова, что с тех пор преследуют Ю Джунхёка на задворках сознания. Но ни один вопрос не срывается с его языка — их душит тихая, умиротворённая улыбка на лице Ким Докчи. — ...Ким Докча? Тишина. Он чувствует спокойное дыхание в своей ладони и, немного помедлив, аккуратно подсунул одеяло под подбородок Ким Докчи. Странно видеть его таким беззащитным, спокойно уснувшим прямо подле него. На мгновение Ю Джунхёк задумывается — вот так ли он будет выглядеть, когда сценарии наконец закончатся? — Я вложу всё в эту регрессию, так что ты должен сдержать своё обещание, — мягко говорит он, даже если другой его не слышит. — Я приму на себя любую боль, что выпадет тебе на долю, так что ты не имеешь права умереть, пока не покажешь мне конец. Впервые Ю Джунхёк поддаётся желанию откинуть чёлку Ким Докчи со лба. Время, чтобы разобраться в этом читателе, у него ещё есть.