Вне спора

      Апрель был в самом разгаре. Уже прошла межсезонная непогода и наступила цветущая пора. Учебный год также близился к концу, всех учащихся впереди ждало прекрасное беззаботное лето. Всё шло своим чередом, и в средней школе №35 тоже.       Старшеклассницы из «Б» класса не отличались особой погруженностью в учебу, но благодаря этому создавались интересные слухи и темы для обсуждения.       Аня Боброва приходит в школу раньше всех подруг. По большому счету от того, что очень хочется курить, а когда у тебя мама директор школы (пускай и соседней), сделать это даже в самом задрипанном закутке крайне сложно. Девушка уже пристроилась у окна, докуривая первую kiss с яблочным вкусом.       Следом в туалетной комнате появилась Есения Сазонова — старшая, отличительно красивая и довольно умная, от того независимая, из их троицы. В тайне, Есения была примером для подражания Ане, но окружающим не обязательно было об этом знать.       — Привет, подруга. — у Сазоновой бархатный и глубокий голос для девушки 17 лет, но тем и привлекателен. — Когда тебя можно застать не курящей? — отшутилась она, на деле крайне негодуя о том, что её подруги активно подсели на никотин.       Была в Есении одна особенность — она, для своего статного и несколько хладнокровного образа — особенно это поведение проявлялось, когда дело доходило до внимания парней — была очень тактильной с подругами, да и с любыми девушками, кто потенциально хотел с Сазоновой подружиться. Это в подруге также нравилось Ане, ведь она получала ту нужную дозу телесного контакта, которого все никак не было добиться от глуповатых мальчишек.       Боброва, докурившая в срочном порядке сигарету, уже выбросила бычок в форточку, когда пришедшая подруга, изящно продефилировав, отстукивая небольшим каблуком по кафелю, подошла к ней для ритуала приветствия. Её сумка, наполненная тетрадками и учебниками, с глухим звуком осталась лежать на подоконнике. От её маневров у Ани чаще забилось сердце и снова захотелось                   Есения, мило улыбаясь, встала напротив, почти вплотную к подруге. Девушка легким взмахом руки отбросила свои черные кудри за спину, тем самым обдав Аню ароматом сладких сливочных духов и цветочным бальзамом для волос. Боброва уже изнывала перед старшей, осев на подоконнике и не сводя жалобных глаз с красоты, открывшейся только для неё.       От самой Ани пахло табаком и яблоком, а ещё приторной ванилью, запах которой особенно нравился Сазоновой — она осторожно приблизилась к шее подруги, с шумом вдыхая, едва касаясь кончиком носа до бледной кожи. Боброва рефлекторно вытянулась, открывая шею для большего внимания, но девушка уже отстранилась, наблюдая за чужой реакцией с хитрой улыбкой.       После таких провокаций, Аня не стеснялась откровенно дуться и показывать свое недовольство всем видом, надувая и без того пухлые губы.       Есения, все так же мягко улыбаясь, осторожно коснулась мягких худощавых бедёр, слишком открытых короткой юбкой. Она успела только на несколько сантиметров проскользнуть подушечками пальцев вверх от колена, а чувствительная кожа уже покрылась мурашками, вызывая надорванный вздох выше.       Сазонова любила так — медленно, дразняще, внимая каждой реакции тела. Боброва же, голодная до всего этого, требовала быстрее, сильнее и даже грубее. Но объединяло их одно — обе любили крайне долго.       И только из-за последнего условия, Аня закусила губу, вцепившись пальцами в подоконник, ждала, когда её девушка вдоволь наиграется.       Конечно, они не могли себе позволить чего-то из ряда вон, поэтому Есения быстро поднялась ладонями до тонкой талии возлюбленной и, наконец прижав к себе, обняла Аню крепко, согревающе поглаживая спину, опасно цепляясь пальцами за лямку лифа.             Боброва с энтузиазмом и яркой улыбкой ответила на долгожданные объятия. Несмотря на жажду скорости, она все же была нежной и чувственной в душе, обожая просто обниматься и держаться за руки.       Они пробыли так некоторое время, пока Аня не вспомнила об ещё одной особенности таких приветствий: — Поцелуй меня. — шепнула она, наматывая на палец кудрявую прядь любимой. — Как ты это обычно делаешь.       Девушки тихо рассмеялись, одновременно вспоминая начало их отношений и с чего повелись эти поцелуи. В сердцах загорелось тепло чувство и обе они ощущали себя на седьмом небе.       Сазонова расцепила объятия, теперь сместив ладони на те же привлекательные бёдра в короткой юбке. Она, поддерживая мучительно медленный темп, продолжительно смотрела в красивые изумрудные глаза своей девушки. Быть может, этого она и ждала, но как только настроение взгляда напротив из ожидающего перешло в умоляющий, Есения, мигом облизнув губы, нанесла серию поцелуев:       Первый — в правую щёку, так они здоровались еще с средних классов. Тогда это было модно и считалось, что вы лучшие подружки.       Второй, в добавок в первому — левую щёку, так они укрепили свою дружбу, когда провели все лето вместе, гуля и развлекаясь почти каждый день. В тот год они много чего попробовали впервые. И впервые ощутили, что это больше, чем крепкая дружба.       Третий, самый лучший и желанный, завершающий — в губы. Первое признание в любви, официальное свидание при свечах, сливочная паста, которую умела так хорошо делать только Есения, и самый вкусный поцелуй.       Аню это добило окончательно. Сейчас ей не важно было: зайдет ли кто-нибудь в туалет посреди урока, придёт ли их, вечно опаздывающая, подруга, или уборщице взбредет в голову помыть полы. Все теряло значение, когда Есения — её лучшая подруга и самая красивая девушка во всей школе, признающаяся в любви только самой Бобровой, целовала её так — нежно, тепло и неотрывно.

      — Привет всем. — лениво сказала Софа, не торопясь заходя в женский туалет. Здесь как всегда пахло яблочными сигаретами, Аня стояла у окна, а Есения прихорашивалась у зеркала. — Чё, у нас сегодня, опять два урока географии с этим дедом душным? Достал он меня спрашивать.       Девушки тихо рассмеялись с ворчащей Акуловой и продолжили обсуждать предстоящий учебный день.