Всё. Для тебя...

Ёшка и Краткий. Седьмая и одиннадцатая буквы алфавита соответственно. Что может объединять два таких совершенно непохожих индивидуума? Оказалось, что многое. Они познакомились много лет назад и знают друг друга лучше, чем кто-либо ещё. Не смотря на то, что Краткий крайне замкнут в себе, Ёшке нетрудно было догадаться, когда Краткий чувствует себя неважно. Незаметные для других на фоне не самого приятного характера нотки глубинной, искренней печали в голосе одиннадцатого для Ёшки – были видны яснее солнца. И всё же... Ёшка давно выяснил, что и он сам далеко не всё знает о своём друге. Он чувствовал, что тот подавляет свои эмоции, словно они были преградой для него. Краткий был уверен в себе и не жалел о своих действиях, Ёшке даже порой казалось, что ему нравится быть жестоким. Но лиловый знал, что глубоко внутри его друг раним, прячет свои боль и страхи за фасадом непреклонного тирана... И никогда никому не покажет свои слёзы. А Ёшка хотел бы их увидеть. Кхм. Увидеть его слёзы, а не быть им причиной! Не подумайте, Ёшка лишь считает, что тому было бы полезно отпустить свои эмоции, а не держать в себе. Но проконтролировать это он не мог. Помочь, очевидно, тоже. По крайней мере, пока что. У лилового создавалось впечатление, что Краткий на самом деле не доверяет ему. Нет, конечно, он всегда позволяет Ёшке помогать с делами, всегда слушает его лекции о важности психического здоровья, да он даже передал своё шоу в руки седьмого, а оно так-то было для него всем! Ёшка знает, что Краткий готов положиться на него в плане работы, но если говорить о потаённых чувствах, то... ... Ёшка на самом деле и сам в той же луже. Если бы в тот момент ему предоставили выбор – кому рассказать о своих чувствах, то это определённо был бы не Краткий. Скорее всего, он бы вообще никому не сказал, но именно Краткому – по иной причине... Ёшка с недавних пор понял, что запал на него. Удивительно? Да нет, наверное, всё к этому и шло, если так подумать. То, сколько времени эти двое проводили вместе и как заботились друг о друге – очевидно, что рано или поздно они бы привязались. Неважно, в каком смысле. У Ёшки – в самом что ни на есть романтическом. И не мог он просто взять и сказать об этом другу... Что если Краткому это не нужно и он просто испортит их дружеские доверительные отношения? Куда он пойдёт, если это случится? Кому будет выговариваться, если всегда до этого он обо всём выговаривался ему? С другой стороны... И на друзей они не очень-то были похожи. Не в том смысле, что выглядели как враги, а в том, что время от времени вели себя как парочка. Странно, правда? Но это уже как-то вошло в привычку. Милые прозвища и коверканье имени Ёшки, мимолётные мягкие касания, тёплые взгляды... Всё это давало надежду на взаимность со стороны малинового. Но Ёшка боялся, что ошибался, боялся попытаться, не будучи уверенным в своей правоте. Однако... Он понимал, что продолжаться так больше не может. Ещё немного и он сорвётся, наговорит глупостей и возможно окончательно всё разрушит. Нет, нужно взять ситуацию в свои руки и адекватно ему всё объяснить. Что ж, значит, так тому и быть... *** "Одним прохладным летним вечером, мы с Кратким остались наедине, окружённые лишь шуршанием листьев в древесных кронах. Я давно готовился к этому моменту и я должен был это сделать. Убежать от разговора – значило потерпеть поражение. Я не собирался ничего требовать, я просто хотел объясниться... Но страх всё равно парализовал и не позволял заговорить с ним. Привело к тому, что моё сердцебиение участилось, дыхание стало прирывистым, в горле пересохло, а в голове царила то ли пустота, то ли полная неразбериха, было сложно думать. Всё было настолько плохо, что даже Краткий заметил мои переживания: – Ёш, с тобой всё хорошо? – Спросил он, голос его стал таким обеспокоенным... – Тебя трясёт. Это было моим спасением. Я наконец-то смог подать голос. – Краткий, я должен тебе кое-что сказать... – Неуверенно начал я. – Что такое? – Он озабоченно смотрел на меня, видимо, пытаясь угадать, о чём зайдёт речь. Как на зло, в тот момент мне всё ещё не удавалось вымолвить ни одной внятной фразы, выходило только лепетать что-то вроде: "Я...", "Мне...", "В общем...", но Краткий терпеливо ждал. Он лишь осматривал меня взглядом полным недоумения... Но я различил в его глазах ещё кое-что, в них загорелась лёгкая искорка интриги, будто бы он догадался, будто бы его это обрадовало. Это дало мне надежды и я рискнул. – Ай, ладно! – Воскликнул я. Я шагнул к нему, обхватил его малиновый контур обеими руками и неловко коснулся его губ своими. Почувствовав, как он дрогнул, я сразу же отстранился. – "Что это я такое делаю?!" – Пронеслось в моей голове, я нервно заёрзал. – "Я должен был сказать ему, а не... О, моя кириллица!" – Краткий, я не... – Только и успел выдавить я, шагнув назад, прежде чем выкрикнуть какой-то неописуемый звук и резко отвернуться с намерением исчезнуть, провалиться под землю, лишь бы не видеть его лица! Но после этого я не сделал ни единого движения. Я почувствовал его ладонь на своём запястье... Краткий среагировал мгновенно – ухватил меня за руку, осторожно, но крепко держа и не позволяя мне сбежать. Я одновременно почувствовал сильный испуг и приятное волнение... Я не успел ничего осознать, прежде чем он развернул меня к себе и, чуть наклонив, втянул в новый поцелуй. Это было... внезапно. Но я быстро всё понял. Его поцелуй был страстен, но очень аккуратен и даже нежен... Словно Краткий жаждал этого, но боялся причинить мне вред. Поцелуй был также недолог, вскоре Краткий отстранился, и я осторожно взглянул на него. Он смотрел на меня заворожённым взглядом и я ощутил, как загорелись звёзды в моих собственных глазах, а румянец на щеках вспыхнул ещё ярче. – Краткий... Неужели, ты... В самом деле..? – Я позволил наконец задать себе этот неловкий вопрос, но так и не смог произнести его целиком. Краткий понял всё без лишних слов. Он улыбнулся. – Ёшка... Я уже долгие годы в тебя влюблён. – Что?! Но... Как это возможно? – Воскликнул я, встав ровнее, что заставило Краткого меня отпустить. – Видимо, я действительно хорошо скрывал это... – Заключил он, отведя взгляд в сторону. Не смотря на улыбку, он выглядел очень... Печальным. Я не знал, что сказать. После недолгого молчания, Краткий сам продолжил: – Я чувствовал, что тебе это не было нужно. Время от времени я намекал, но то, что ты не обращал на это никакого внимания, дало мне понять, что лучше держать чувства при себе и ждать, пока они пройдут. Однако... – Он ненадолго прервался, сделав тяжёлый выдох. — Они не проходили. И я стал думать, что уже никогда не пройдут. Но это ничего, я мог любить тебя за твоей спиной, и этого было достаточно... Но мной овладевал страх, Ёшка. – Тут Краткий посмотрел мне в глаза. – Страх, что ты полюбишь кого-то другого. Ты – моя звезда, я не мог позволить твоему сиянию ускользнуть от меня... Если я не мог быть с тобой, то не мог никто... Краткий вдруг одёрнул себя и выпрямился, взгляд устремив в пол справа от себя. – Я... Знаю, что это звучит ужасно. – Он сложил руки и начал нервно стучать пальцами одной по тыльной стороне другой. – Я понимаю, что теперь, наверное, тебе противен... – Нет, Краткий, это не так! – Закричал я громче, чем хотел. – То есть... Да, это всё очень неожиданно, но... Я глубоко вдохнул, уже предчувствуя какой поток несвязных мыслей польётся из моих уст в следующую секунду. – Я думал, что это не взаимно. Я никак не ожидал услышать от тебя подобное... Неужели, это всё – приглашение быть твоим ассистентом, все эти задания и прочее – были лишь для того, чтобы держать меня подальше от остальных? Потому что ты сам не хотел быть там, в алфавите, но хотел быть рядом со мной? Неужели, всё, что ты когда-либо делал, ты делал- – Ради тебя. – Закончил Краткий. – Да... Всё. Для тебя... – Краткий... – Мой голос дрогнул. Я подошёл ближе к нему. – И я сделаю всё... Всё, что попросишь. – Он посмотрел мне в глаза. – Я уйду, пропаду из твоей жизни, если ты только скажешь слово... Или заберу тебя туда, где никто не найдёт, где мы будем только вдвоём и ничто в этом мире не будет иметь значения, кроме тебя... – Ох, Краткий... Я впервые вижу тебя таким... – Отметил я. – Мне нравится эта твоя новая сторона. Она... Интригует. Я заметил, как Краткий покосился на меня, стоило мне закончить фразу. Мягкая уверенная улыбка заменила моё стеснительное выражение и я прислонил свою правую руку к его лицу. – Тебе не нужно больше ничего скрывать. Я никуда не уйду. Ты можешь довериться мне... – Ты не знаешь, на что я способен, Ёшка... – Тихо, почти неразличимым шёпотом ответил Краткий, положив свою ладонь поверх моей. – Но ведь я знаю тебя! – Заспорил я. – И я видел тебя в действии, но никогда не осуждал, не смотря на то, как различается наше мнение по этому поводу! – Я старался сдерживаться в твоём присутствии. – Его лёгкая улыбка потихоньку меркла, на её месте начинали мелькать сомнения. – Я не хотел, чтобы ты увидел то, кем я на самом деле являюсь... Недолго помолчав, я снова улыбнулся ему, обхватив его усталое лицо уже с обеих сторон. – Краткий, у всех есть свои демоны, это не плохо и не хорошо, это просто факт. И если ты знаешь моих, я хочу узнать твоих тоже! Неважно, насколько они ужасны, я люблю тебя таким, какой ты есть и помогу тебе справиться с тем, что ты чувствуешь внутри. Я обещаю. Краткий посмотрел на меня. Его взор в тот момент был мягким и тёплым как солнечный лучик. Искры доверия в его глазах стали сверкать отчётливее страха, и тут, внезапно, на его лице выступили слёзы. Я ахнул от удивления, тогда он быстро отвёл взгляд и протёр глаза. – Ты можешь плакать в моём присуствии, всё в порядке! – Поспешил заверить его я. – Да, хорошо... Просто я... Я тоже люблю тебя. Я понимал, что он сказал это не чтобы сообщить, а потому что прямо он ещё этого не говорил. А он хотел сказать, и хотел этого очень долго. Но так и я давно хотел это сказать! – Я люблю тебя больше. – Поспорил я, ехидно улыбнувшись. Краткий сделал удивлённое выражение, затем чуть смутился и тихо пробормотал: – Нет... Я больше... – Нет я. – Улыбка на моём лице становилась шире. Краткий посмотрел на меня уже увереннее, но теперь вопросительно подняв одну бровь и неловко улыбаясь. – Неа. Я рассмеялся. – Тебе правда так важно это доказать или тебе просто нравится слышать, как я это повторяю? – Это тоже... – Признался Краткий, в очередной раз отведя взгляд. Я ухмыльнулся. – Я люблю тебя. Он смущённо посмотрел на меня. А я, после небольшой паузы, вдруг сделал самонадеянную гримасу и сообщил: – Ну всё, теперь ты должен пригласить меня к себе на чай. Краткий сначала ничего не понял и хотел было переспросить: – На какой ещё– Могу поклясться, когда до него дошло, выражение Краткого было неописуемым. Он покраснел вдвойне и скрыл лицо за руками. Мне даже показалось, будто от него пошёл пар... – Краткий... Ты что, умеешь смущаться? – С озорной улыбкой подшучивал я. – Я и сам не знал... – Сдавленно за ладонями пробурчал он. В тот момент я понял, что, не смотря на способности и характер Краткого, у меня была полная власть над ним. Занятно... И как мы так поменялись ролями за один день? До сих пор понять не могу, но меня всё устраивает~" Ёшка отложил ручку и пробежался глазами по тексту. Довольный своей работой, Ёшка ещё некоторое время с ухмылкой рассматривал свои письмена, но вскоре закрыл дневник и сложил на полку к остальным толстым книжонкам, заполненным его чувствами и размышлениями. Что ж... Это определённо был самый волнительный день в его жизни. Он обязан был запечатлеть его на бумаге в мельчайших подробностях, даже если никто и никогда это не прочитает. Ёшка растянулся на кровати и выдохнул, очарованный новыми впечатлениями. Глядя в потолок и глупо улыбаясь, он чувствовал себя персонажем какого-то смазливого романа. Ему нравилось это чувство. Всё ещё не до конца веря в произошедшее, он перебирал в голове события того дня, не осознавая что от этого его улыбка становилась только шире. – О чём думаешь? – Знакомый голос вывел его из размышлений и заставил вздрогнуть. – Краткий?! Как давно ты здесь? – Воскликнул Ёшка, поднимаясь и краснея от стыда. Как же нелепо он должно быть только что выглядел! – Около 30 секунд. – Доложил тот. Краткий сидел, одной рукой облокотившись о стол, за которым ещё недавно Ёшка писал дневник. Видно, удобно расположившись, он очарованно смотрел на лилового, который, в свою очередь, поспешно выпрямился и сел на кровать, сложив ноги по-турецки. – И все эти 30 секунд ты смотрел на то как я пялюсь в потолок? – Спросил Ёшка, несколько недовольно глядя на малинового. – Я не сдержался. – Признался Краткий, откинувшись на спинку стула и неловко отведя взгляд. Ёшка с улыбкой закатил глаза. Краткий похоже заметил это и спрыгнул на пол, вставая поближе к нему и складывая руки за спиной. – Так о чём ты думал? – С детским любопытством в глазах переспросил он. – Ты обидишься, если я скажу, что не о тебе? – Уточнил Ёшка, желая немного поиграться с ним в ответ. – С чего мне обижаться? – Сказал он спокойно, но с еле заметными смущением и досадой. – Хорошо. – Лиловый одобрительно кивнул. – Но я всё же думал о тебе. – Эй! – С наигранной обидой в голосе воскликнул Краткий, выставляя руки перед собой, как бы говоря "за что?". Ёшка рассмеялся и похлопал рукой по пустому месту на кровати, приглашая Краткого сесть рядом. Тот не долго думая принял приглашение. Ёшка взял руку Краткого в свою и лучезарно улыбнулся ему. Тот застыл, а на лице его выступил заметный румянец. Лиловому нравилось, когда одиннадцатый делал такое лицо. Это представляло собой очень забавную картину. – Я рад, что рискнул признаться тебе. – Сказал Ёшка, тепло глядя в его большие глаза с необычными горизонтальными зрачками. Малиновый тепло улыбнулся. – Я тоже этому рад.