Такие разные

Вопреки весёлой и шебутной натуре, Ан Сухо отдавал предпочтение нежному и неторопливому сексу. С продолжительными прелюдиями, вплоть до плавящихся мозгов, с упоительными поцелуями на грани едва ли не потери сознания от удовольствия, с трогательными касаниями и трепетными признаниями в любви. В противовес ему, холодный и равнодушный Ён Шиын любил горячий и грубый секс, где удовольствие граничило с болью, когда страсть и похоть затмевали здравый смысл, а на теле оставались синяки от жёсткой хватки. Сухо тащился по чувственному сексу в душевой кабинке, когда оба в мыльной пене, а горячая вода добавляла интимной чувственности. Шиын обожал животный секс вне кровати, а ещё лучше, когда прямо на полу в прихожке, едва захлопнув за собой дверь и не услышав писка, возвещающего о том, что замок закрылся. Эмоции на пределе, и вроде как дверь не заперта, и вдруг кому в голову придёт случайно толкнуть, а тут они, сплетенные воедино, даже толком не раздевшись, и так все остро, как ножом по коже. И хочется совсем грубо и жёстко, по-животному, но у Сухо всегда в кармане презерватив и одноразовый пакетик со смазкой. Сухо знает, как сильно Шиын любит грубый секс, и как сильно любит его, Сухо. Кто сегодня сверху, решает случай. Плохое настроение Сухо, замотавшегося на работе, выражающееся в сильной хватке на колене Шиына во время стояния на светофоре. И чем сильнее хватка, тем тяжелее завтра будет передвигаться Шиыну. Или отлично сданная работа Ёна на очередное задание в престижном университете, о котором свидетельствовал непривычно тёплый оттенок всегда холодных глаз и едва заметно приподнятые уголки зацелованных губ. Со времен школы Шиын научился улыбаться чаще, Сухо надрючился не терять сознание при виде его улыбки. И пусть она ни разу больше не была такой же широкой, как в тот первый раз в больнице, Ён Шиын прекрасно улыбался своими бездонными глазенками, в которых пряталась Вселенная. Они оба шли к подобным отношениям долгие годы. Неожиданно подружившись в средней школе, пройдя плечом к плечу некоторые трудности и невзгоды, они сохранили дружбу, даже когда Шиына вынужденно перевели в другую школу. Сухо просто последовал за ним. Занял ту же парту, что и в старой школе, чтобы спина Ёна всегда была в поле зрения полусонных глаз, так же закидывал ему руку на плечи, утаскивая в столовую на больших переменах, спал рядом, когда Шиын занимался уроками. В выпускном классе они сблизились до предела, что вокруг них постоянно распускали грязные слухи, до которых ни одному, ни другому дела не было. Сухо ещё со средней школы знал, что утонул в бездонных глазах друга без остатка, и оставался доволен их просто дружбой. Он довольствовался редкими и невероятно ценными улыбками, тем, как сильно Шиын стискивал руками его талию, когда сидел позади на мотоцикле, и мыслью о том, что Шиын не позволял никому другому касаться себя, кроме него, Сухо. Родители Шиына проигнорировали его выпускной, поэтому бабушка Сухо подарила цветы им обоим и сфотографировала их вдвоём. Сухо тогда нашел Шиына на крыше. В старшей школе у него появилась привычка прятаться там, когда хотелось уединения. Он стоял у парапета, сложив на нем руки, и смотрел вниз, на шумящих и веселящихся выпускников. Расслабленный галстук болтался на груди и пара пуговиц на рубашке сверху растегнуты. — Шиын-а, — весело позвал Ан, прислоняясь спиной к парапету рядом с другом, — что ты делаешь тут один? — Смотрю. — Голос Шиына бесцветный и в холодных глазах ни намека на эмоции. — Сегодня хороший вечер. — М? — Сухо оглянулся через плечо в попытке рассмотреть то, что видел Шиын, чтобы произносить такие задумчивые фразы. — Идеальный вечер для проб и ошибок, — словно в пустоту произнес Ён, и это прозвучало почти пугающе. — О чем ты, черт возьми? — Когда не понимал, Сухо начинал злиться. — Ты правда не собираешься поступать в колледж? — Совсем путая, Шиын скакнул с темы на тему, и как вообще его слова взаимосвязаны между собой? — Не-а. Может, чуть позже. Сухо не хотел злиться на друга, не в такой праздник. Но обычно всегда прямолинейный Шиын никогда не говорил загадками и это действовало на нервы. — Отвергни меня прямо сейчас, — внезапно попросил Шиын и, наконец, повернул лицо к другу, в слабом изломе густых бровей тревога. — Зачем мне это делать? — сквозь зубы процедил Сухо. Шиын выпрямился, опираясь на широкий парапет ладонями, и поцеловал опешившего Сухо прямо в губы. Тот стоял слишком близко, чтобы избежать прикосновения. Они смотрели друг другу в глаза те несколько секунд, что их губы были прижаты друг к другу, прежде чем Сухо отшатнулся, накрывая свой рот ладонью. Ён Шиын отвернулся обратно, как ни в чем не бывало, и снова сложил руки на парапете. Выражение его лица даже не поменялось, когда он шепнул в пустоту перед собой: — Прости, Сухо. А у Сухо звезды перед глазами и губы в огне. Такое милое, невинное прикосновение, выбившее землю из-под ног, и такой равнодушный парень, будто не он и не здесь. Вернувшись в сознание, Сухо схватил Шиына за плечо, разворачивая рывком, и практически швырнул спиной на чёртов парапет, прижимая его к нему собственным телом. И поцеловал по-настоящему, так, как должно быть, с небольшой болью от неожиданного столкновения зубами и опасными искрами в голове от яростной борьбы языками за власть в чужом рту. Он отвёз их в ближайший мотель, совсем забив на прощальную вечеринку. Их первый секс немного быстрый и неуклюжий, возможно, немножко грубый и болезненный, но Шиыну неожиданно понравилось. Он кончил с именем Сухо на губах и чуть позже первым признался в любви. Сухо поплыл, и он в ту же ночь подставился Шиыну, чтобы все правильно, по-честному. Постепенно, методом проб и ошибок, они научились сосуществовать в любви друг с другом, узнали друг друга с другой, с новой стороны, недоступной ранее. Неожиданно для Сухо, Шиын любитель грубостей в постели и без ума от собственнических меток на своём теле. В отличие от уроков физкультуры, он невероятно вынослив, когда дело касалось секса. Его возбуждали связывание и контроль. К удивлению Сухо, Шиын в ведущей позиции становился полной противоположностью себя обычного. Его пухлые губы всегда красиво изгибались в нежной улыбке, а бездонные пропасти глаз лучились любовью. Он знал все слабые местечки Сухо и дарил ему столько тепла и заботы, что каждый раз Сухо плавился и думал, что вот-вот умрёт. Его горячие руки, влажный язык и мягкие губы творили с телом возлюбленного такое, что он мог кончать без дополнительных стимуляций. Просто сознание уплывало за пределы возможного. Сухо без ума от чувственного римминга и переплетенных пальцев во время медленного проникновения, Шиын теряет голову от глубоких, резких толчков и связанных за спиной рук. Шиын хрипло шепчет милые слова любви на покрасневшее ухо, Сухо называет грязным извращенцем и оставляет красные следы от ладоней на нежной коже. У Шиына отдельная комната в общежитие при университете, у Сухо маленькая квартирка недалеко, в которую он переехал после смерти бабушки. Когда Шиын устаёт от учёбы, он едет к Сухо, чтобы тот вытрахал из него посторонние мысли. Когда Сухо устаёт от работы, он отсыпается в комнате Шиына и просыпается от ощущения чужой головы под одеялом. Они катаются ночами на мотоцикле и встречают поцелуями рассвет. Без обещаний вечной любви и любимые в моменте. Такие разные в собственных предпочтениях, но такие одинаковые в чувствах друг к другу.