Без тебя смысла нет

— Босс! Лан Цяо бросилась к Ло Вэньчжоу, цепляясь за его локоть, в её глазах, в которых ранее горела решимость, вспыхнула тревога. Словно достаточно было увидеть капитана здесь, чтобы позволить себе эту маленькую слабость. — Пожалуйста, скажите, что вы прибыли не один, я оставила Сяо Хайяна там, но ситуация паршивая: люди Чжан Чуньлина и Фань Сыюаня вооружены и готовы перестрелять друг друга. Она выпалила это на одном дыхании, почти равняясь с Сяо Хайяном по скорости воспроизведения информации, но ответа от Ло Вэньчжоу не потребовалось. Детективы, прежде разделившиеся, чтобы понять, где на обширной территории могли засесть преступники, получили сигнал о местонахождении Лан Цяо. И теперь, удерживая оружие перед собой, один за другим выходили из-за деревьев. — Там нет другого выхода, — поспешно ввела в курс дела Лан Цяо. — Мы не сможем зайти с другой стороны. Ло Вэньчжоу кивнул и махнул рукой. — Часть людей идёт за мной, часть остаётся здесь. Вы должны дождаться прибытия скорой помощи и в случае чего перехватить тех, кто проскочит мимо нас. Лан Цяо устроили засаду на выходе из тоннеля, некоторые люди Чжан Чуньлина тоже остались снаружи, ваша задача — не позволить им напасть на нас со спины. Займите позиции так, чтобы не спугнуть их — мы должны поймать так много причастных к этому, как только сможем. И с этими словами бросился к подземному проходу, из которого недавно появилась Лан Цяо, девушка ринулась за ним, беспокоясь о Фэй Ду и о том, не наделал ли Сяо Хайян глупостей, когда она оставила его одного. Часть детективов последовала за ними, изначально они пытались передвигаться так, чтобы не издать лишнего шума. Может, другого выхода отсюда и не было, но выйти из-за поворота и получить пулю никто бы не захотел. Такая толпа преступников, которые много лет оставались на свободе, проворачивая свои дела — убивая, заметая следы, заключая незаконные сделки, — едва бы смиренно побросала оружие, увидев отряд полиции. Но застать врасплох без лишнего шума не вышло — за поворотом, в конце коридора, раздался выстрел. И всего через мгновение был ответом на него стал целый шквал таких же. — Я не вижу Сяо Хайяна, — на выдохе прошептала Лан Цяо, но её уже никто не услышал. Детективы ворвались на место событий, пропуская друг друга в просторное помещение, дверь которого была распахнута, и рассредоточившись по нему. Двое предупреждающе выстрелили вверх, и некоторые из людей Фань Сыюаня, менее подготовленные к столкновению лоб в лоб, растерялись. Появление полиции сказалось на всех: обе стороны, готовые палить друг по другу, вынуждены были понять, что для них приоритетнее — дружно обстреливать полицейских и добавить себе проблем, или закончить длительное противостояние, растянувшееся на годы, исполнив волю Фань Сыюаня. Чжан Чуньлин и Фань Сыюань не колебались, направив оружие друг на друга, пока полицейские сбивали с ног и скручивали тех, до кого могли дотянуться. Послышался звук упавшего инвалидного кресла — одна из женщин бросилась вперёд, сбивая профессора, чтобы он не попал под пулю. Фань Сыюань упал, поморщившись и лишив возможности самостоятельно подняться, а защитившая его девушка свалилась с глухим стуком — пуля попала в неё. — Ты, Фэй Чэнъюй, Фэй Ду, — процедил Чжан Чуньлин. — Не представляете, как вы все надоели мне за эти годы со своими играми разума, манипуляциями, шантажом. Психопат заделался праведником, обличающим грехи других, ну не смешно ли? Идите на тот свет друг за другом! Очередной выстрел прогремел, эхом отразившись от стен, но Чжан Чуньлин снова промахнулся, оказавшись сбитым с ног Ло Вэньчжоу. Фань Сыюань, едва успев спастись от пули, ощутил, как холод сковал запястья — подскочившая Лан Цяо, опустившись на корточки, сковала его руки, ловко поставила инвалидное кресло и с помощью подоспевшего коллеги усадила в него профессора. К этому моменту перестрелка почти прекратилась: у кого-то просто закончились патроны, некоторые прошмыгнули мимо полицейских, пока те арестовывали их товарищей, кто-то был ранен, кто-то — убит, некоторых детективов задело по касательной пулей, пока они сковывали кого-то и были не способны оперативно отреагировать. В этом хаосе сложно было уже понять, где свои, где — чужие. Люди Фань Сыюаня вырывались, пытаясь убедиться, что профессор не пострадал, и кричали о том, что им не нужно ничего, кроме жизни Чжан Чуньлина. Сам президент Чжан, у которого Ло Вэньчжоу выбил оружие из рук, какое-то время боролся с ним, пока мужчина не стиснул руки на его шее. Только тогда Лан Цяо, оглянувшись, поняла, что что-то не так. Ло Вэньчжоу выглядел так, словно не собирался останавливаться. — Где Фэй Ду? — процедил сквозь зубы Ло Вэньчжоу. «Идите на тот свет друг за другом!» — этот возглас слышали немногие, но капитан был в их числе. Появившись здесь, первое, что он сделал — огляделся в поисках Фэй Ду и нигде его не нашёл. Тогда люди стояли плотнее друг к другу, и Ло Вэньчжоу предположил, что молодой человек может быть за этой толпой, но вот помещение наполовину опустело, обзор стал лучше, а со своего нынешнего положения он так и не мог ничего разглядеть. Тела раненых или убитых до их появления превратились для него просто в куски пёстрой ткани, сколько не вглядывался — он не мог найти Фэй Ду. Чжан Чуньлин криво усмехнулся и сипло выдохнул: — Спроси Фань Сыюаня, куда он дел подстреленную игрушку, — хватка Ло Вэньчжоу ослабла, и мужчина, судорожно втянув воздух, продолжил. — Этот псих так хотел посмотреть, нажмёт ли он ту чертову кнопку, что его люди стояли над душой, даже пока он истекал кровью. Не переживай, я избавил его от мук выбора — Фэй Чэнъюй тоже мёртв. Чжан Чуньлин понятия не имел, что с его сыном всё в порядке. Когда время истекло, а Фэй Ду по-прежнему находился в руках Фань Сыюаня, он пришёл к выводу, что уже ничего нельзя изменить. Мальчишка явно такой же больной, как и его отец, и наверняка водил дружбу с Чжан Дунлаем потому, что предполагал — настанет день, когда организации столкнутся лбами. Ему нужна была подстраховка, и он сблизился с его сыном, а когда пришло время — использовал в качестве наживки. Раз он не может вернуть Дунлая, зачем ему продолжать эти игры? Паршивец Фэй Ду втянул его в это, он заставил выйти из тени и привёл под нос к Фань Сыюаню, так пусть они все дружно здесь и сдохнут. Он не колебался, когда стрелял. В первую очередь Чжан Чуньлин желал увидеть лицо профессора, когда очередной эксперимент, который он разыграл, рухнет в пропасть. Умирающий Фэй Ду, если и нажмёт кнопку, сделает это случайно, а если убить Фэй Чэнъюя — то и вовсе неважно, какой выбор сделает мальчишка. И лишь когда ярость забурлит в крови у Фань Сыюаня, он собирался пристрелить и его. У этого больного ублюдка не было ничего, кроме людей, которых он не ценил, а лишь промыл мозги. Он цеплялся за свой план, а манипуляции над Фэй Ду для него были приятным бонусом. Чжан Чуньлин всё потерял, он бы не успел покинуть страну, его сын вероятно мёртв, а полиция хочет арестовать. Какая разница, кого он унесёт за собой? Всё должно было закончиться, но чёртова полиция прибыла некстати вовремя! Одна пуля могла решить всё здесь и сейчас, и что сделал этот Ло Вэньчжоу? Им нужно было убрать его, когда представилась возможность, сдох бы предателем, как и офицер Гу. Непозволительный промах. Ло Вэньчжоу извлёк наручники, сковал запястья Чжан Чуньлина, рывком поднял его за ворот с земли и толкнул одному из детективов, а после огляделся вновь. Теперь, когда люди перестали суетиться, толкаясь и уворачиваясь от пуль, можно было увидеть полную картину. Кушетка Фэй Чэнъюя была перевернута, аппарат жизнеобеспечения раздолбан. Упавший вместе с койкой мужчина лежал лицом вниз, под ним растекалась лужа крови. Там же, в тени кушетки, у стены лежал потерявший сознание Сяо Хайян — вероятно, он пытался добраться до Фэй Ду, когда его раненного подтащили к Фэй Чэнъюю, и офицера сбили с ног так, что он хорошенько приложился затылком об стену. Если бы не койка, закрывающая его, шальная пуля могла настичь его прямо в отключке. В углу, сжавшись едва не в клубок, лежал ещё один человек. До него от опрокинутой койки тянулся след крови. Видимо, когда все упало, а Чжан Чуньлин взялся за Фань Сыюаня и все отвлеклись на перестрелку, Фэй Ду постарался отползти как можно дальше. Он до последнего не нажимал кнопку, пока аппарат жизнеобеспечения Фэй Чэнъюя не запищал, засвидетельствовав смерть от потери крови. А может, пищало у него в голове? Металлический ошейник сдавливал глотку слишком долго, в ушах звенело, запах крови забился в нос и её вкус ощущался во рту, грудная клетка пылала от невыносимой боли. Фэй Ду с трудом воспринимал реальность, ему могло показаться что угодно в тот момент. Учитывая, что он был не способен вспомнить, когда и почему всё перевернулось. Надеясь продержаться до приезда полиции, он отполз настолько, насколько смог, и старался находиться в сознании. Палец на кнопке уже онемел, Фэй Ду не чувствовал её, и лишь факт того, что горло не сдавливает тисками, свидетельствовал о том, что она всё ещё у него в руках. Пуля прошла над сердцем, а боль была сокрушительной, она расползалась по всей грудной клетке, из-за чего казалась, что десять тысяч игл вонзаются в кожу одновременно. Каждый стук сердца сопровождался новой волной боли, и сознание, неспособное её выносить, жаждало отключиться. Холод сначала пронзил кончики пальцев и ступни, поднимаясь выше, и Фэй Ду чувствовал себя догорающей спичкой, которая темнела от пламени, что должно было повести других вперёд. Сознание помутилось, в нём вспыхивали воспоминания о матери, она обнимала его, поглаживала по волосам и повторяла: «ты хороший ребёнок, ты всё правильно сделал», — но почему-то в голосе её Фэй Ду слышались слёзы. Она так отчаянно прижимала его к себе, словно целый мир рухнет, если отпустит. — Фэй Ду! Знакомый возглас достиг слуха, образ матери растаял, сменяясь фигурой Ло Вэньчжоу. Он открыл тяжёлые двери особняка, впуская свет, и бросился к нему, обхватывая за плечи и встревоженно заглядывая в лицо. — Капитан Ло, — прошептал Фэй Ду одними губами, но вдруг вспомнил, что в их первую встречу он до капитана не дослужился. Эта мысль выдернула его из омута хаотичных картинок, заставляя открыть глаза. У Ло Вэньчжоу было такое же обеспокоенное выражение на лице, он держал его на руках, и сквозь шум крови в ушах Фэй Ду слышал быстрые шаги мужчины. Собственное тело он ощущал как через слой ваты, поэтому лишь по звуку понял, что его уносят прочь. «Настоящий». — Ло Вэньчжоу, — повторил Фэй Ду, и это знакомое имя прозвучало вдруг так непривычно. Почему он так редко звал его по имени? Фэй Ду снова прикрыл глаза, во рту пересохло, холод поднимался всё выше, будто норовя поглотить изнутри, лёгкая дрожь била его тело. Ло Вэньчжоу через наушник получил информацию о том, что скорая ещё не прибыла на место, и решил вынести Фэй Ду наружу, чтобы он смог получить помощь сразу, как прибудут врачи. Кровь молодого человека пропитала его рубашку, он дрожал в его руках, и Ло Вэньчжоу бессознательно прижимал Фэй Ду ближе — со всей осторожностью, — боясь навредить. От того, как слабо и хрипло звучал его голос, сжималось сердце. Собственное имя, произнесённое вслух неожиданно нежно, вбило гвоздь прямо меж рёбер. Дыхание перехватило. — Прости, Фэй Ду, — произнёс капитан, выбираясь из подземного хода наверх. — Я должен был понять, что ты задумал. Врачи скоро приедут, потерпи немного. В следующий раз… я обещаю, в следующий раз буду рядом. Речь Ло Вэньчжоу стала путаной, как если бы капитан не знал, что именно хочет сказать из всего хаоса, крутившегося в голове. — Шисюн, — мягко позвал Фэй Ду. Он старался фокусироваться на голосе мужчины, чтобы не отключиться, и вновь предпринял попытку открыть глаза, приподняв голову, и Ло Вэньчжоу, ощутив его шевеление, опустил взгляд. Фэй Ду приподнял уголки губ, силясь улыбнуться, как обычно делал, когда в очередной раз скрывал, что ему больно, тяжело или когда нечто тревожило его, будь то кошмары прошлого или дилеммы настоящего. Стоило Ло Вэньчжоу увидеть, как в угасающем взгляде Фэй Ду отражается узнавание, а его бледнеющее лицо лишь на несколько жалких секунд озаряется подобием улыбки, и ему понадобились колоссальные усилия, чтобы не отвернуться.

«Не прощайся со мной, Фэй Ду».

— Я знаю, ты всегда держишь слово.

«Ты ни разу не отвернулся от меня, шисюн».

Фэй Ду попытался поднять свободную руку, даже не осознавая, что Ло Вэньчжоу уже снял с него тот дурацкий металлический ошейник, растоптал ничтожную кнопку. Но Фэй Ду этого не чувствовал, у него не хватало сил ни сжать пальцы, чтобы понять, есть что в руках или нет, не хватало сил поднять ладонь, чтобы коснуться щеки капитана. Всё, что он мог — собрать волю в кулак и смотреть в его лицо, пока ещё может фокусировать взгляд. Пока способен узнать Ло Вэньчжоу, а не лицезреть перед собой одни лишь расплывчатые пятна. — Спасибо, что привёл меня… домой, — слова давались с трудом, голова закружилась. Он потерял слишком много крови. Слабость свинцом наливалась в мышцах, а неспособность ощутить тепло, исходящее от Ло Вэньчжоу, угнетала. Фэй Ду хотел почувствовать его вновь, но кроме пронизывающего холода и приближающегося мрака не было ничего. Конечно, Ло Вэньчжоу будет рядом в следующий раз. Обязательно будет. Глаза защипало, влага скопилась в уголках. Он не пролил ни слезинки с того дня, как умерла мама. Зазвучала сирена приближающейся скорой помощи, Ло Вэньчжоу встрепенулся, но не посмел отвести глаз. Он наклонился, коснувшись губами лба Фэй Ду, и прошептал: — Ты должен снова вернуться домой со мной. Уголки губ Фэй Ду медленно опустились, лицо Ло Вэньчжоу начало расплываться, биение сердца замедлилось. — Я дома, — одними губами произнёс он, устало прикрывая глаза. Влага, что скопилась в уголках, сорвалась вниз, оставляя на щеке почти незаметный след.

«Благодаря тебе мне правда было ради чего жить».

***

— Почему вы остановились? — Господин Ло, время реанимации… — Мы еще не доехали, вы не можете прекратить! — Мы сделали всё, что могли, его сердце не удалось запустить, вы же видите! Ло Вэньчжоу порывисто поднялся на ноги. Когда показалось, что капитан схватит врача за грудки и встряхнёт, требуя продолжить реанимировать, так ничего и не произошло. Сколько они пытались поддерживать его состояние? Сколько минут после силились запустить сердце? Умом Ло Вэньчжоу понимал, что прошло много времени. Он может устроить сцену, кричать, просить продолжать, но было сделано всё возможное. Больше ничем нельзя помочь. Фэй Ду не вернётся. Опустившись на колени, Ло Вэньчжоу взял руку Фэй Ду в свою, сплетая пальцы и сжимая его холодную ладонь. Он наклонился, целуя тыльную сторону, и зажмурился, но сдерживаться и дальше оказался не в силах. Щёки обожгло дорожками слез, ком сдавил горло, мешая сглотнуть. Боль затопила сознание, оплела лианами рёбра, стискивая всю грудную клетку — невозможно было сделать вздох, предательски не всхлипнув. Мужчина не находил сил поднять голову и посмотреть в лицо Фэй Ду, он лишь бережно сжимал его руку, шепча: — Прости, Фэй Ду, я опоздал. «Я опоздал», — высекало чувство вины на костях, вбивало под кожу, вонзалось иглой в самое сердце.

***

— Босс! Ло Вэньчжоу сидел на скамейке, глядя невидящим взглядом перед собой на дверь морга. Его глаза покраснели, пятно крови на рубашке давно засохло, волосы растрепались. Телефон разрядился, потерялся, разбился, отключился — чёрт знает. Сколько часов он сидел тут — тоже. Он уехал с Фэй Ду на скорой несколько часов назад, так и не связавшись с коллегами. Все в группе уголовного розыска догадывались о исходе, и поначалу не спешили его тревожить — да и были заняты допросом всех, кого арестовали, — но когда забрезжил рассвет, а Ло Вэньчжоу не появился в бюро и не ответил ни на один из звонков, Лан Цяо отправилась на его поиски. К счастью, перед отъездом машины скорой помощи у них хватило узнать, в какую больницу Фэй Ду будет доставлен. Лан Цяо впервые видела капитана таким. Его взор потух, плечи были опущены, словно вся тяжесть мира легла на них в одно мгновение, сейчас он походил на безжизненную куклу, которую кто-то забыл на скамье и не удосужился вернуться. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда Лан Цяо позвала, он даже не обернулся. И вряд ли услышал её. Подойдя ближе, девушка коснулась его плеча, так и не получив реакции. Ей тоже было нелегко. Сначала Сяо У, теперь — Фэй Ду, пусть они и не были с ним близки, она тоже чувствовала вину. За то, что не стала действовать тогда вместе с Сяо Хайяном. Конечно, они получили приказ от Ло Вэньчжоу ждать подкрепления, но может в этой суматохе им бы удалось прикрыть Фэй Ду? Разве долг полиции не защищать обычных граждан? — Капитан Ло, — громче позвала девушка, перекрывая ему обзор на дверь собой, и наконец добилась реакции. — Я жду Фэй Ду, — глухо и сипло произнёс Вэньчжоу, поднимая на Лан Цяо пустой взгляд. — Отойди, ты мешаешь ему вернуться. Я обещал, что отвезу его домой. От этих слов у Лан Цяо упало сердце. Она не знала, от чего ей больнее: от того, что Фэй Ду больше нет, или что их капитан — их свет Синьчжоу, — сидит перед ней абсолютно сломленный. Ло Вэньчжоу для всех них был примером. Каждый в команде восхищался им, уважал его, гордо следовал за ним. Они знали, что могут положиться на капитана в любой ситуации, что он всегда прикроет и поддержит их. Ло Вэньчжоу ни разу не позволил себе слабости, и никогда не ругал их, если они её проявляли — старался поддержать, как мог. Напомнить, ради чего они борются. В самые тёмные времена он был рядом с ними, прикрывал на заданиях, сплотил их как одну большую семью, помнил о всех мелочах, семейных обстоятельствах. Ло Вэньчжоу был тем, кто встанет на их сторону, даже если мир отвернётся или рухнет, и они всегда платили ему тем же. Когда капитана отстранили, им было плевать, что их ждёт, если они попадутся на тайном расследовании. Ради него каждый готов был сделать что угодно. И сейчас человек, который всегда был сильным и даровал им ощущение опоры и надежду, сидел перед ней, будто и не узнавал. Смотрел сквозь, ожидая того, кто никогда не вернётся. Свет Синьчжоу погас. И стать свидетельницей этого оказалось невыносимо. Лан Цяо едва не попятилась назад, первой мыслью её было: «нужно позвать Тао-гэ», — но что он изменит? Что способен сделать каждый из них? Ло Вэньчжоу не нужно, чтобы кто-то из них был рядом. Ему нужен Фэй Ду. И никто из них не способен вернуть его. Поджав задрожавшие губы, Лан Цяо села рядом с ним и вдруг обняла одной рукой за плечи, другой мягко надавливая на затылок, вынуждая мужчину бессознательно склонить голову. Ло Вэньчжоу от этого касания вздрогнул, словно чужое человеческое тепло позволило ему понять, что сам он до сих пор жив, и первой реакцией было отстраниться. На периферии сознания мелькнула мысль о том, что кто-то увидел его в таком состоянии, но оглушившая вновь боль смела её безжалостной волной. По правде Ло Вэньчжоу было абсолютно всё равно, кто и каким его увидит. Ничто больше не имело значения. Потеряв Фэй Ду, мог ли он притворяться, что всё хорошо? Что жизнь продолжается? Как и где найти на это силы, если грудную клетку разрывает на части? Лан Цяо спрятала его в объятиях, безмолвно предлагая проплакаться, и в пустом коридоре от белых стен эхом отразился полной горести вскрик — короткий и отчаянный. Ло Вэньчжоу не обнял девушку в ответ, он закрыл лицо ладонями, его плечи сотрясались от слёз, но казалось, что сколько не кричи, не лей слёз, не бей кулаками об стену — ничто не освободит от этого ужасного чувства утраты. Всепоглощающего. Оно вытеснило всё, будто ничего больше и не существовало. Все эмоции, переполнявшие раньше, свелись к одной — отчаянию. Осознание отказывалось принимать тот факт, что Фэй Ду больше нет, стоило Ло Вэньчжоу подумать об этом, и его выворачивало наизнанку. Ещё в тот день, когда Фэй Ду пострадал от взрыва, он должен был одуматься, должен был стать внимательнее. Почему, почему однажды едва не потеряв его, не стал осторожнее? Почему посмел оказаться далеко, зная, какие непростые времена и с какими людьми они имеют дело? Если бы он был рядом, этого бы не случилось. Если бы он подстраховывал Фэй Ду, тот бы не умер. Он обещал ему, что будет рядом, что Фэй Ду больше не будет одиноко и холодно, что он покажет, ради чего можно жить. И где теперь его обещания? Чего они стоят после всего этого? Он не смог защитить дорогого для себя человека. Фэй Ду полжизни прожил, мучаясь кошмарами прошлого в одиночестве, и кто-нибудь был рядом с ним, пока он истекал кровью? Никого. Никого не было, когда Фэй Ду истязал отец. Никто не смог поддержать его как следует, когда умерла мать. Ло Вэньчжоу оставил его тогда, когда был нужен больше всего. И это разрушало его. — Сяо Цяо, — убито позвал он, не отнимая ладоней от лица, — Сяо Цяо, он меня ненавидит? Я бросил его. Понимаешь? Даже я бросил его, когда ему было так больно. Лан Цяо не могла подобрать слов, она успокаивающе гладила капитана по спине, жалея о том, что не может забрать хоть крупицу этих разрушительных чувств. — Нет, что вы, капитан, — сдерживая слезы в голосе, она попыталась звучать как можно убедительнее. — Фэй Ду бы никогда вас не возненавидел, вы не виноваты. Вы ни в чем не виноваты.

***

У Фэй Ду не осталось родственников, Ло Вэньчжоу был вынужден взять подготовку похорон на себя. Он не появлялся на работе недели две: подготавливал траурную одежду для Фэй Ду и себя, выкупил место в похоронном саду, предупредил коллег о дате похорон, забронировал место в поминальном зале. Он постарался сделать всё, чтобы могила Фэй Ду была рядом с могилой его матери. Те две недели он прожил как в тумане, если бы речь не была о прощальной церемонии с возлюблённым, он бы не поднялся на ноги вовсе. Но с Фэй Ду надо было попрощаться. Никто кроме него не мог это устроить. За день до церемонии он явился в морг, чтобы в последний раз взглянуть на него. Тело Фэй Ду уже подготовили, надели белоснежный костюм, подготовленный Ло Вэньчжоу, привели в порядок лицо. Лицо. Он наконец решился заглянуть в его лицо, и ощутил дрожь в кончиках пальцев. Фэй Ду после бальзамирования выглядел почти как живой, казалось, он просто устал и теперь крепко спит, выглядя таким безмятежным, что почти верится — две недели назад ему всего лишь приснился жуткий кошмар. Но Фэй Ду мёртв, и это реальность. В тот вечер Ло Вэньчжоу напился, облик Фэй Ду в белоснежном костюме преследовал его, стоило смежить веки. В квартире было невыносимо. Всё напоминало о Фэй Ду: вторая зубная щётка в ванной, оставленные на прикроватной тумбе часы, завалившийся на кофейном столике в гостиной зарядник, опустевшая кухня, на которой снова еда готовилась на одного человека, — и половина порции беспощадно выкидывалась в помойку, — давно высохшее полотенце на бельевой веревке на балконе, ставшая непозволительно «большой» — пустой — кровать. Ночами Ло Вэньчжоу по привычке протягивал руки, чтобы обнять Фэй Ду, но рядом больше никого не было. Ло Иго притих и перестал проказничать, словно горечь утраты хозяина пропитала квартиру настолько, что задыхался от гнетущей атмосферы даже кот. Во снах Фэй Ду снова и снова умирал у него на руках, Ло Вэньчжоу прижимал его к себе, гладил успокаивающе по волосам и просил вернуться вместе домой. И лишь перед церемонией поминовения ему явился не кошмар. Ему снилось, как вечером он вернулся с работы, а Фэй Ду, ожидая его, как раз наливал чай. На нём был тот самый белоснежный костюм — тот, который Ло Вэньчжоу старательно выбирал для похорон. Капитан замер, не в силах отличить сон от реальности, какое-то время он был не способен даже вздохнуть, а после в пару широких шагов оказался рядом с Фэй Ду, обнимая его порывисто и утыкаясь носом в висок. Молодой человек едва успел оставить на столе кружки с горячим напитком, как оказался заключён в крепкие объятия. — Я соскучился, — прошептал Ло Вэньчжоу, обхватывая ладонями лопатки Фэй Ду и прижимая его так отчаянно, словно тот был способен раствориться в воздухе прямо сейчас. — Я всего на пару часов раньше тебя ушёл домой, что-то успело случиться, шисюн? Не понимая причин неожиданной искренности, Фэй Ду не сразу обнял Вэньчжоу в ответ, но будто почувствовал, что он как никогда нуждается в поддержке, и, приобняв одной рукой за талию, чуть подался назад, чтобы кончиками пальцев другой коснуться щеки Ло Вэньчжоу, заставляя посмотреть на него.

«Не оставляй меня, Фэй Ду».

— Я люблю тебя, — выпалил Ло Вэньчжоу. При жизни он так и не сказал этого Фэй Ду. Единственный раз, когда он осмелился сказать, что причина странного отношения родителей к молодому человеку заключается в том, что перед дверьми в реанимацию он назвал его возлюбленным, обернулся тем, что Фэй Ду почти сбежал от него. Ло Вэньчжоу так боялся снова оказать на него давление своими чувствами, что решил просто быть рядом. Он всегда считал, что поступки важнее слов — ты можешь говорить что угодно, но искренность твоих чувств и намерений доказывает то, что ты делаешь. Но у него больше не было возможности доказать Фэй Ду свои чувства. Показать, что он примет его любым, будет рядом, сделает всё, чтобы понять и поддержать. Ло Вэньчжоу не хотел отпускать его, так и не сказав этих нелепых слов, которые не способны ничего изменить. Фэй Ду молчал, глядя на него нечитаемым взглядом, и когда Ло Вэньчжоу решил, что он развернётся и попытается уйти, как и в тот день, Фэй Ду вдруг отнял ладонь от его щеки, подался вперёд и обнял обеими руками, укладывая подбородок на его плечо. — Спасибо, что показал мне, ради чего стоить жить, — негромко произнёс он, в голосе Фэй Ду скользнули знакомые насмешливые нотки, когда он продолжил. — Мне стоило раньше принять свои чувства к человеку, который сделал меня счастливым. — Тебе не нужно было ничего говорить, чтобы я услышал тебя, Фэй Ду, — выдавил Ло Вэньчжоу, чувствуя, как болезненно сжимается сердце; больше всего на свете он сожалел о том, что картинка перед ним не больше, чем реалистичная издёвка — или глупое утешение? — подсознания, неспособного смириться с утратой. — Если я смог сделать тебя счастливым… — Смог, — перебил Фэй Ду, тьма опустилась на глаза Ло Вэньчжоу, стирая кухню, образ и тепло объятий Фэй Ду, оставляя лишь звучавший издалека до боли родной голос. — Ты ни в чем не виноват.

«Мне жаль, что я забрал твой свет с собой, шисюн».