родной запах вишни (Тангю)

Нам Гю взял Таноса за руку и повел в подъезд. Нам Гю: Сука, ты пиздец отсталый, ну вот нахуя это делать. Знаешь, ты уже заебал со своими проблемами, решай всё сам. Я думаю тебе стоит побыть одному, пока что мы расстаёмся. В голове Таноса все перевернулось. Он словно оглох,перестав слышать что либо, кроме этого страшного предложения. Расстаться? Не может быть. Это сон.Кошмар. Сейчас он проснётся и всё будет хорошо. Но Нам Гю стоял перед ним, серьёзный и решительный. В его глазах не было злости или ненависти, лишь усталость и сожаление. И это было ещё хуже. Танос схватил Нам Гю за руку Танос: Нет... Пожалуйста, не бросай меня.Я брошу наркотики, буду делать все , что ты хочешь, только не оставляй меня.. Слёзы текли по его щекам, но Нам Гю остался непреклонен Нам Гю: Я,я не могу Танос. Я больше не верю тебе. Я устал от этого. Устал от постоянной тревоги, лжи, страха. Я не могу так больше жить. Ты должен сам себе помочь, я не смогу тебя спасти. Эти слова прозвучали как похоронный звон, от которого по коже пробежали мурашки. Эта боль была невыносимой. Она разъедала его изнутри. Он не знал как жить дальше. Он не знал , кто он без Нам Гю.Он просто хотел умереть. Нам Гю просто обернулся и ушел к себе домой. Ему так же было тяжело, но с ним ему тяжелее, он не мог всегда переживать за него и бояться, он просто эмоционально устал. Танос просто присел к стенке подъезда и тихо плакал. Ему больше ничего не хотелось. Посидев ещё пару минут, он собрался и пошел к себе домой. В груди словно взорвалась граната, разрывая всё живое на куски. Боль была такой сильной,что он едва мог дышать. Он чувствовал как внутри что то ломается, как рушится его личность. Квартира казалась огромной и пустой, словно выросшей в размерах после ухода Нам Гю. Тишина давила на уши, оглушая сильнее любых криков. Раньше здесь всегда звучала музыка, смех, голоса. Теперь только зловещая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, отсчитывающих время его одиночества. В каждом углу витали его вещи, его запахи, его присутствие. Все напоминало о нем, и это было невыносимо. Он лежал на диване, уставившись в потолок, не в силах пошевелиться. Все казалось бессмысленным и ненужным. Зачем вставать, зачем есть, зачем жить, если его больше нет рядом? Он не мог заставить себя сделать даже самое простое дело. Душ, еда, учёба– все утратило всякое значение. Он был словно парализован горем, неспособный двигаться дальше. Он с трудом поднялся с дивана, чувствуя, как кости ломит от долгого лежания. Подошел к окну, но вид на серый город не принес облегчения. Всё казалось таким же безжизненным и опустошенным, как и его душа. Он захотел услышать его голос. Хотя бы раз. Зная, что это бессмысленно, достал телефон и набрал номер Нам Гю. Гудки шли бесконечно долго, словно отсчитывая секунды его одиночества. Наконец, включился автоответчик. Голос Нам Гю, такой родной и близкий, прозвучал как из другого мира. "Привет, это Нам Гю. Сейчас я не могу ответить на ваш звонок, перезвоните позже." Он не оставил сообщения, просто отключился. Зачем говорить с автоответчиком? Зачем тратить слова в пустоту? Он и так чувствовал себя словно в вакууме, где нет ни звука, ни жизни. Танос посмотрел на кровать и понял, что на ней лежит кофта Нам Гю, она пахла вишней. Вишня всегда ассоциировалась именно с ним. Он надел эту кофту. Внезапно в голове что-то щелкнуло. Он больше не мог этого выносить. Боль, одиночество, бессмысленность – все это давило на него с такой силой, что он чувствовал, как задыхается. Ему нужно было что-то сделать, хоть что-то, чтобы изменить ситуацию. Он схватил ключи и выбежал из квартиры, не зная, куда идет. Ноги сами привели его к его дому. Сердце бешено колотилось. Что он собирался сделать? Умолять его вернуться? Кричать? Угрожать? Он не знал. Он просто хотел увидеть его. Хотя бы издалека. Он стоял под его окнами, глядя на темные окна квартиры. Ни света, ни звука. Словно там никого не было. Словно Нам Гю никогда и не существовало. Внезапно в окне зажегся свет. Сердце забилось быстрее. Он увидел его силуэт. Нам Гю стоял у окна, смотрел на улицу. Их взгляды встретились. На мгновение время остановилось. Танос ждал, что он сделает хоть что-нибудь. Подойдет к окну. Улыбнется. Позовет его. Но Нам Гю просто стоял и смотрел. А потом закрыл шторы. Что-то оборвалось внутри Таноса. Он больше не мог. Танос нашел какой то чек в кармане и карандаш на улице. Он решил написать записку. *Нам Гю Извини меня пожалуйста, не вини себя. Мне кажется это конец, я не хочу больше жить. Всё что было мне нужно -это ты, но сейчас рядом нет даже тебя. Спасибо тебе за всё, если хочешь попрощаться. Приходи сюда (координаты). *Твой Танос Танос через щель впихнул эту записку под дверь Нам Гю. И поехал на то самое место. Там был один заброшенный дом , самый высокий. Танос залез туда. Где то час он сидел и просто думал, смотря в пустоту. Нам Гю все так же не было и он решился. Он двигался медленно, с усталостью, проникавшей в самую кость. Шаг был тяжелым, каждый сустав отзывался болью поражения. Он не карабкался – скорее, взбирался наверх, используя остатки лестниц и покореженных перекрытий. Не торопился, словно время потеряло для него всякое значение. Добравшись до вершины, он окинул взглядом раскинувшийся внизу город. Огни, словно россыпь искусственных звезд, мерцали, полные жизни, которую он так отчаянно пытался контролировать. Никакого трепета, никакой ностальгии. Только холодная пустота. Он подошел к краю. Бетон, крошащийся под его весом, скрипел, словно предостерегая. Он проигнорировал его. Он не отступал никогда. В его глазах не было безумия, не было отчаяния. Лишь холодная, уставшая решимость. Он не был побежден, но был сломлен. Сломлен не героями, а осознанием тщетности его усилий. Он сделал глубокий вдох, в последний раз наполнив легкие пыльным воздухом этого мира. В этом вдохе, казалось, застыла вся боль и горечь его вековой жизни. Не было ни крика, ни прощального слова. Он просто позволил себе упасть. Тело, в полете, набирало скорость, ветер свистел в ушах. Город, еще мгновение назад такой огромный и далекий, неумолимо приближался. В последние секунды перед ударом в его разуме вспыхнула одна мысль – не о балансе, не о вселенной, а о том единственным, кто мог бы понять его. О Нам Гю. И сожаление. Удар. Тишина. Только ветер продолжал свою погребальную песнь над заброшенной высоткой, унося остатки мечты титана в багровые сумерки. Город продолжал жить, не зная, что на вершине этой забытой богом конструкции оборвалась одна из самых амбициозных и трагических попыток спасти его. Нам Гю хотел сходить подышать воздухом , но его остановила записка внизу двери. Крик застрял у него в горле. Письмо скомканное , грязное , дрожало у него в руках. Почерк.. Он узнал бы его из тысячи. Танос.. Предсмертная записка. Адреналина было слишком много, он боялся, что не успеет. Нам Гю бросился к машине и поехал на место. Увидев фиолетовые волосы из далека на асфальте, в горла появился ком. Он выскочил из машины, проталкиваясь через длинную траву. Он упал на колени рядом с ним. Рука дрожала, когда он ее протянул,чтобы коснуться его лица. Холод. Мурашки. Слёзы хлынули потоком, обжигая щёки. Не вопли, а только тихий, мучительный стон, вырвавшийся из глубины души. Поздно. Слишком поздно. Он не успел.. Предсмертная записка выпала из его рук, ложась рядом с ним, словно последнее прощальное послание. Он остался сидеть с ним, на холодном асфальте. Один со своим горем. Очень жаль , что со своим. Конец.