Редакция газеты "Крылья свободы"

Крылья свободы: полёт навстречу себе

      Время не стоит на месте.       Не стоим на месте и мы, меняясь вместе с миром, подстраиваемся под обстоятельства, узнаем что-то новое и совершаем какие-то открытия. Они могут быть значительными и не очень, касающимися всего мира или только нас самих, но эти открытия, безусловно, важны для нас в любом случае. Ведь в этих открытиях и есть мы.       В этой статье я хотел бы рассказать о своём открытии: маленьком, скромном, но перевернувший всю мою жизнь с головы до ног, — и я счастлив, что мне удалось это сделать, именно оно сделало меня счастливым.       В кое-то веки я стал самим собой.       Хотя, казалось бы, будучи человеком-непоседой, я вряд ли мог бы успокоить свою душу в текстах. Но один очень прекрасный и замечательный человек даже не сомневался во мне и провел меня по этому пути за собой, заставив мои крылья распахнуться, и я обрёл нового себя, взлетев ввысь.       И этот человек — наш главный редактор, невероятно хороший руководитель и основа всей нашей газеты. Драко Малфой.       Мы с Драко учились вместе в Хогвартсе на одном курсе, и естественно очень хорошо знали друг друга. Мягко говоря, у нас были очень натянутые отношения, будучи очень яркими и заметными личностями, мы очень часто находили друг в друге много недостатков. Мы были словно две стороны одной медали, и можно долго говорить о том, что нами двигало в то время, но я всё же сделал бы акцент на соперничестве. Каждый из нас старался быть лучше другого, пусть я и не признавал в открытую, но всё же, Драко невозможно было не замечать, обращать внимания, воспринимать всерьёз.       И каково было моё удивление, когда мой соперник спустя некоторое время принял меня, протянул руку и решил со мной сотрудничать, хотя я думал, что такого никогда не будет. Лишь работая вместе, я внезапно осознал, как сильно он влиял на меня всё это время, что я даже в итоге нашёл себя в газете, как и он.       Как оказалось, мы всё это время соперничали, потому что остро слышали в самих себе отголоски друг друга. Мы вовсе и не были разными, совершенно нет, — вместе мы стали единым целым слаженным механизмом, который работает без перебоев.       Драко умело раскрыл во мне талант не только к писательству, но и к глубокому анализу, склонности к длительным размышлениям, к чему-то твёрдому и непоколебимому. И если раньше я был закован в цепях своего же собственного знаменитого имени, то Драко освободил меня из них, подарив мне уникальную возможность быть собой.       Это пьянящее ощущение, которое кружит голову, свело меня с ума, и мне кажется, я даже стал одержимым своими же мыслями.       Я стал себе позволять думать не так, как надо, а как хочется, принимать свои чувства и не пугаться их, как раньше, наивно полагая, что неправильно испытывать нежность и теплоту к своему сопернику, — оказалось, что я просто-напросто влюблён.       Влюблен в его душу, ранимую и чувственную, которая скрывалась за маской жестокости и злобы.       Влюблён в его мысли, неординарные и захватывающие, которые заставляют задуматься и оставляют после себя сладкое послевкусие.       Влюблён в него, безумно и отчаянно. И если раньше он и так был для меня важным человеком, то теперь я осознал, что для него всегда было место в моём сердце, и сейчас он забрал его полностью, без остатка.       Я не скажу, что Драко в миг изменился: наоборот, он оставался верен самому себе абсолютно всегда. Его личный путь был полон трудностей, но всё равно упрямо шёл к своей цели, не смотря ни на что. Сила его духа восхищает и поражает до глубины души, и я уважаю его за то, что он не сдался, не опустил руки, не поддался чьим-то убеждением, гордо и высоко держа голову.       И я верю в него, как и он в меня. Мы видели друг друга под призмой своих эмоций, считая, что мы лучше друг друга во всём, искали недостатки, чтобы хоть как-то приблизить этот совершенный образ к реальности, — ведь не могло быть так, чтобы люди были идеальны во всем, не так ли?       Но он идеален для меня. Даже не смотря на недостатки, которые я выискал в нём на протяжении стольких лет. Он — моё отражение. Он — глубина моей души. Он — моя первая и настоящая любовь. И тогда, и сейчас.       И мне стало намного легче от осознания, что я могу любить. Я хочу любить. Я нахожу во всём этом свой сакральный смысл, который, казалось, был совсем утерян.       Я безумно благодарен, что он подарил мне эти крылья свободы, и теперь, в ответ, я хочу ему подарить весь этот мир за то, счастье, которое я испытываю рядом с ним.       И хочется пожелать в конце своей истории: не бойтесь быть собой, не бойтесь быть не такими, как все, любите себя и других людей вокруг, и тогда наш мир станет немного лучше, не так ли?       Искренне желаю всем вам обрести свои крылья свободы.       До новых встреч!

Ваш влюблённый и вдохновенный на новые подвиги,

Гарри Поттер.

      Ну что ж, получилось неплохо. Гарри перечитал ещё раз свою работу и счастливо улыбнулся, а потом решил спуститься на кухню за дополнительной кружкой кофе. Он уже признал, что сегодня вряд ли уснёт, тем более, где-то там на горизонте начало светлеть, а у Гарри была ещё работа: эта статья хоть и вышла неплохой, но она только для одного человека.       Весь план состоял в том, чтобы принести Драко эту статью, он прочитал бы ее и оценил, осознал, насколько глубоки чувства Гарри, что он даже не побоялся заявить о них на весь мир. Но Малфой вряд ли пропустит это в печать, он был уверен в этом абсолютно, хотя очень хотелось, почему нет? Тем более Драко и сам говорил, что Гарри наглый и бесстыжий. Но подставлять всю редакцию не хотелось, поэтому на всякий случай он собирался написать ещё одну статью, похожую, но уже менее личную и просто рассказать о других людях, которые его вдохновляют. О Роне и Гермионе, о директоре Макгонагалл, о слизеринцах, — все они поддержали его на новом пути.       Это было уже не таким сложным, тем более начало и конец были бы почти схожими, так что Гарри надеялся, что успеет до начала рабочего дня.       Наверное, он сходил с ума, что занимался откровенной ерундой, переписывая одну и ту же статью в двух вариантах, но это и неудивительно, — с таким ритмом жизни и с невероятным Драко Малфоем по-другому быть и не могло.       Теперь было очень интересно увидеть его реакцию. Хотя Гарри ставил на то, что тот опять взорвётся и попытается его убить. Ну да ладно, к этому он привык, да и тем более после такого Драко уже не сможет оставаться равнодушным и сбежать.       Права была Панси, когда назвала Гарри сучонком и сказала, что он отлично к ним вписывается. Тем более у него была особая способность разговаривать со змейками, — ну а как же с ними иначе?       В итоге на работу он пришёл вовремя, даже успел заскочить за кофе и булочками, чтобы порадовать ребят. Все уже были в редакции, каждый занимался своими делами: Блейз заполнял новые договоры, Тео чистил свою красотку, Панси вовсю вносила правки в интервью с литературного вечера, а Малфой с кем-то разговаривал в кабинете.       — Рабочий день еще не начался, а тут уже пришли к нашему редактору, — сообщил Тео. — Говорят, спецвыпуск вышел просто замечательным!       Гарри лишь махнул рукой на это: конечно, замечательный, они же столько старались и делали его от всей души. А вот то, что уже кто-то занял внимание Малфоя, ему очень не понравилось, и Гарри ничего не оставалось делать, как занять себя чем-нибудь. Прочитал вчерашнее с ним интервью, которое передал ему Тео, сказав, что Драко просил вычитать и одобрить, — вышло, как всегда великолепно! Затем он не мог усидеть на месте, ходя за Ноттом хвостиком по всей редакции, как призрак, что в конце концов ему это надоело и заставил его сделать подшивку, — кто-то решил скупить все выпуски газеты.       — Черт, такими темпами у нас почти не останется запасов, — ворчал Тео. — С ума посходили, честное слово. Пусть идут и подписку оформляют, деловые, и получают уже новые выпуски газет. Сейчас так привыкнут ходить и требовать, а потом…       Что там потом он уже не услышал: из кабинета Драко вышел какой-то мужчина, весьма недовольный, но при виде Гарри сразу же заулыбался. Видимо, он хотел поговорить ещё и с ним, но тот лишь вежливо улыбнулся и ловко заскочил в кабинет главного редактора: вот именно, привыкнут еще ходить сюда, будут отнимать время, а ему и так некогда.       — О, Поттер, привет, — устало отозвался Драко, потирая переносицу, и в этом момент в окно постучалась сова. — Господи, они когда-нибудь перестанут к нам летать?       Малфой встал с кресла, чтобы забрать письмо, пока Гарри вытаскивал его статью-признание и положил на стол, сложив пергамент вдвое. Статья-то вышла не такой уж и большой, поместилась на двух листах. Ну и ещё Гарри переписал её, чтобы все было красиво и аккуратно.       — Да ладно, это сейчас такой бунт, потом успокоятся, — со знанием дела произнес он. — Ко мне после войны тоже постоянно летали совы, сейчас такого уже почти нет.       — Написал статью? Молодец, — проговорил Малфой, садясь в кресло с письмом. — Ты иди, я чуть позже посмотрю. Мало того, что пришёл ко мне главный редактор «Вся правда» и предлагал нам объединиться, так теперь ещё и это! — он помахал листком. — «Ежедневный Пророк» что-то там от нас хочет: кажется, почувствовал конкуренцию.       — Оу, — протянул Гарри, вставая с места. — Эм, да, конечно не буду мешать.       Что ж, можно уже готовиться к медленной и мучительной смерти: Малфой и так не в духе, а тут ещё и он со своим признанием. В голове проскользнула мысль, что можно было бы всё отменить, пока не поздно, и поменять статьи, но Гарри в принципе никогда не отступал, так что решил всё же рискнуть.       — Ах да, у нас в колдокамере плёнка закончилась, попроси Нотта, пусть тебе покажет, как её менять, — Драко сунул в руки камеру и колдографии. — А вот это пусть Нотт обработает и отдаст Панси.       Злить Малфоя Гарри больше не планировал, поэтому послушно всё взял и поспешил свалить из кабинета поскорее. Да и к тому же, он начал сильно волноваться: а вдруг получилось плохо? А вдруг Малфой не воспримет слова Гарри всерьёз? А вдруг он слишком самонадеян, что посмел так поступить?       Тревога нарастала, как снежный ком, и Гарри всё не мог вникнуть, как менять плёнку уже с какого раза, тупо пялясь на колдокамеру в своих руках.       — Давай сам, ещё раз. Сюда нажимаешь… — терпеливо объяснял ему Тео, показывая ему вновь и вновь. — Вот эту штуку отодвигаешь в сторону, берёшь новую плёнку и вставляешь сюда, а старую вытаскиваешь. Произносишь заклинание, чтобы плёнка заработала и могла заснять момент в движении. А потом закрываешь до характерного щелчка. Всё же просто, Поттер, твою мать!       Ну ладно, это действительно было просто, но Гарри было не до этого же.       — Прости, я немного задумался, — виновато проговорил он. — Снова не спал, писал всю ночь.       — Малфой тоже. Вы что там такого у тебя делали, что Драко сегодня даже забыл про свой ежедневник и пришёл без него? Никогда не видел его таким рассеянным.       — Да ничего такого, — и Гарри не соврал. Почти. — Поработали, а потом разошлись.       — Угу, конечно-конечно, — хитро усмехнулся ему Тео. — Вы в курсе, что оба не умеете врать?       И только Гарри собрался возмутиться на это высказывание, как по всей редакции раздался гневный крик.       — Поттер!       Ну всё, пора прощаться с жизнью. Гарри мысленно помолился, нацепил небрежную усмешку, чтобы казаться увереннее, чем это было на самом деле, а Тео сочувственно похлопал его по плечу.       — Удачи, чтобы там ни произошло у вас.       — К чёрту, — буркнул Гарри.       Ему не нужна удача.       Ему нужен был Драко Малфой.       И он его получит, так или иначе.

***

      — Поттер! — ещё раз крикнул Драко и снова вернулся в свой кабинет, прогоняя надоедливых сов.       Вот правда, не до них сейчас. Достали все!       И люди, и совы, и Поттер, который в ввалился в его кабинет с нахальной ухмылкой и с колдокамерой на шее: и нахрена он в неё вообще вцепился? Ах, да, он же сам попросил Тео показать Поттеру, как поменять плёнку.       — Да, Малфой, вызывал? — промурлыкал он, невинно хлопая глазами.       Ещё и издевается! Как будто не знает, в чем дело.       Драко резко вцепился в ремешок от камеры, притягивая Поттера к себе, и тот удивлённо выдохнул, — ну наконец-то, хоть самодовольства поубавилось. Он ему покажет, где раки зимуют!       — Это. Что. Такое? — процедил он, свободной рукой хватая его статью и махая ей перед его лицом. — Ты перешел все границы, Поттер.       И ни капли вины в бесстыдных зелёных глазах.       — А что такого? Я плохо написал? — Гарри придвинулся к нему ближе, обдавая его губы дразнящим дыханием. Его голос стал тише и глубже. — Только скажи, что не так, и я всё переделаю, Драко.       — Ты и сам знаешь, что сама статья хороша, чёртов засранец, я говорю о содержании! — прорычал Драко, продолжая притягивать к себе Поттера за ремешок колдокамеры.       Хотелось врезать ему за все те смущающие слова, которые он там понаписал, или же наконец крепко поцеловать, особенно после вчерашнего уютного вечера, но Драко не делал ни того, ни другого: надо держать себя в рамках. Ни время, ни место.       — Но ты сам сказал написать о том, что меня заставило здесь работать! Я и рассказал подробнее о причинах. То есть об одной конкретной причине, которая сейчас мне сломает шею, если не отпустит колдокамеру, — проворчал Гарри, поправляя очки. — Малфой, ну серьёзно, то есть тебе писать то, что «Гарри Поттер всегда обладал невероятной энергетикой, которая притягивала к себе, обволакивала и вдохновляла на подвиги» можно, а мне писать про тебя нельзя, что ли?              Драко вспыхнул, нервно кусая губу и отпустил Поттера, садясь в своё кресло, чувствуя, как сорвется прямо в этот момент, и если не отвлечется, точно сделает что-то безрассудное.       — Поттер, ты прямым текстом написал, что влюблён. То есть, ты решил заявить о своей влюблённости на весь магический мир?! Совсем с ума сошёл? — ядовито прошипел он, пытаясь скрыть все свои эмоции. — Я не пропущу это в печать.       И как донести до этого идиота, что так делать нельзя? Он, что, серьёзно не понимает? Об этом нужно говорить прямо в лицо, а не писать статью и не заявлять на весь мир. Да и к тому же…       Во рту расплылся металлический вкус крови. Черт, опять прокусил губу слишком сильно, да что же это такое?       — И не надо. Это статья была только для тебя, — тихо проговорил Поттер и сел перед ним на корточки, а затем вытащил из заднего кармана брюк пергамент и вручил ему в руки. — А это уже для газеты. Просто решил немного… подразнить тебя. Прости. Не расстраивайся.       Драко удивлённо вскинулся, во все глаза пялясь на новую статью, и он быстро проглядел её: ну вот, это уже другое дело, никаких слащавых признаний любви и все вполне приличное. Он даже рот разинул от шока и от нахальства: решил подразнить? Да как же Поттер его раздражал просто до невозможности! Всегда впрочем. Вот знал же Драко, что с ним не будет так просто, как хотелось бы, но нет же, поддался искушению, сладкому и будоражащему, пошёл на поводу у своего глупого сердца, а теперь расплачивается остатками своих нервов, которых после войны и так осталось немного.       Ярость текла по венам, вместо крови, в голове глухим стуком отбивались все нецензурные ругательства на этом свете, и он просто взорвался, как столетний вулкан, который мирно спал, и теперь настало его время.       — Не расстраивайся?! Твою мать, Поттер, как ты меня до невозможности бесишь! — Драко схватил его за воротник рубашки и резко встал с кресла. Он толкнул его к стене, злобно сверкая своими глазами, желая сжечь его одним взглядом. — Думаешь, мы тут в игрушки играем, или как? Что за несерьезное отношение, черт тебя побери! Как же ты меня достал!       И впервые в жизни Поттер ему ни слова против не сказал. Лишь слушал его оскорбления, покорно и с пониманием. Вообще, Драко не должен был себя так вести, но последние дни были сложными, и ему просто хотелось всё бросить и спрятаться, он запутался в работе, в отношениях с Поттером, в самом себе.       — Знаю, Драко, — шепнул Гарри ему в ответ виновато и обнял его за талию, притягивая его к себе ближе. — Я идиот.       Это бесило ещё больше: ему хотелось, чтобы Поттер тоже орал в ответ как обычно, злился на него, привёл в чувства, но он позволял Драко срываться всё больше, падать в омут зелёных глаз, утопать в эмоциях с головой.       — Ты не просто идиот! Ты — последний придурок на этой земле, который высасываешь всю мою душу без остатка, словно дементор, разбиваешь на осколки моё сердце вновь и вновь, заставляешь меня чувствовать себя несчастным каждый раз! Каждый. Грёбаный. Раз! И я, как дурак, опять не могу устоять, опять втягиваюсь в это, опять тянусь к тебе, потому что не могу по-другому! — и что вообще Драко нёс, он и сам не понимал, просто хотелось выговориться, хотелось излить эти больные чувства, которые сжигали его дотла всё это время. — Ненавижу тебя всем сердцем!       — Знаю, — проговорил Поттер снова, гладя нежно его по щеке. — Прости.       — Да самое главное, ты и не виноват! Ты не виноват, что я так себя чувствую! — рявкнул Драко в ответ. — Засунь свои извинения в свою задницу и просто заткнись! Просто молчи…       Он уткнулся лбом в его плечо, судорожно выдыхая и чувствуя, как тёплые руки Гарри успокаивающе скользят по его спине. И такое опустошение, будто Драко в миг выключили.       Вообще, если честно, он понятия не имел, почему статья Поттера так на него подействовала, хотя она была очень трогательной и милой. Гарри писал о том, насколько Драко хороший и глубокий человек, раскрывая его на бумагу так, будто знал его очень хорошо, и это просто убивало: казалось, что он не достоин внимания героя, Поттер не должен был так отлично его знать, будто они были близки. Драко ведь прятал чувства, как мог, а в итоге оказалось, что всё время был раскрыт как на ладони. Это было слишком смущающе, черт побери. Каждое слово отпечаталось в сознании, отложилось в его бредовом мозгу, проникло в саму суть его никчёмной личности, заставляя биться в лихорадочной истерике всю его душу.       — И вообще… Поттер, ты хоть когда-нибудь думаешь своей головой? — недовольно проворчал Драко тихо. — Ты просто убил меня своим признанием. Это слишком, ясно?       — Знаю, — в который раз проговорил Гарри. — Просто вчера я всё не мог успокоиться, понимаешь? Это вырвалось само. Я не хотел тебя расстраивать, честно. Я не должен был тебя дразнить, прости. Вышло по-дурацки. Но…       Гарри приподнял голову Драко, и он взглянул на него затравленно, стесняясь в конец: он не готов, абсолютно не готов ко всему этому! Ему было вообще не до романтических отношений: в Хогвартсе, на шестом курсе, когда все начали влюбляться, у него было задание и метка от Тёмного лорда, на седьмом он думал как вообще остаться в живых и не сойти с ума, после войны он пропал в самоуничижении и долго находился в подвешенном состоянии, пока не занялся газетой и не отвлёкся от тёмного прошлого. А тут…       — Гарри… — Драко хотел попросить отложить этот разговор на потом и попытаться снова скрыться в работе от своих навязчивых мыслей, как Гарри лишь сильнее прижал его к себе за талию и наклонился к его губам, оставляя невесомый поцелуй.       Драко прикрыл глаза на мгновение, а по телу прошлась приятная волна волнения, и он прильнул к его губам сильнее, чтобы получить ещё немного этого сладкого наслаждения: он хотел этот поцелуй. Он мечтал о нём ещё давно, просто не желал признаваться. Но так или иначе, — Поттер всегда был важным элементом его жизни, Драко всегда ощущал к нему весь спектр неуемных эмоций, и, наверное, к лучшему, что в конце концов это оказалось что-то светлое и нежное, как обыкновенная влюблённость, не так ли.       Тем более… взаимная.       Гарри целовал его в ответ, страстно и сминая его губы ласковыми полу-укусами, крепко держа его в своих руках, словно боялся отпустить. И с каждым поцелуем Драко ощущал, что всего этого ему мало, ничтожно мало, прижимаясь к его телу как можно ближе. Тяжёлое дыхание растворялось в воздухе и приобретало новый смысл: теперь Гарри ему был необходим как воздух, в этот самый момент, и больше отказаться он от него не сможет. Совсем.       И если бы не скромный стук в дверь, то, наверное, они никогда не смогли бы друг от друга оторваться.       Драко с сожалением отстранился от Гарри, а затем спокойно привёл себя в порядок, судорожно выдыхая, пока Поттер так и стоял возле стены, пытаясь отдышаться, запрокинув голову.       — Да-да, — хрипло отозвался он, и в кабинет ворвалась Панси, сразу окидывая их беспокойным взглядом.       — Вы хоть живы? Ну и слава Мерлину, — хмыкнула она, и на её губах расцвела улыбка, когда её взгляд задержался на Поттере, который покраснел и отвернулся в окно, изображая из себя мебель. — Ну, так что там у вас со статьёй? Мне уже пора верстать, а я не знаю, оставлять ли место для статьи Поттера, или же растягивать всё интервью с ним на две полосы. Я не хочу уже который день тусоваться ночью в редакции.       — А да, прости, — покраснел и Драко и взял новую статью Гарри, которая была приличной. — Оставляй половину полосы, остальное растягивай. Колдографии у Нотта, он там их обрабатывать собирался вроде как, новые заклинания нашёл. Эту статью я вычитаю и принесу позже, ладно?       — Вот так давно бы, — проворчала Панси, а потом наклонилась к нему, хитро улыбаясь. — И я не про работу, если что.       И она стремительно выскочила из кабинета, пока Драко не успел вытащить палочку и не кинуть в неё Жалящее.       Вот же стерва!       — Она права, — прокомментировал Гарри, а потом наклонился к нему, целуя в щечку. — Я знаю, о чем ты думаешь: мы — кучка идиотов, которые тебя бесят. Всё-всё, тоже не буду мешать, но я надеюсь, что мы можем продолжить этот разговор, верно? К примеру, у меня дома, после работы.       Драко закатил глаза: как будто они действительно будут разговаривать. Черта с два.       — Я подумаю, а теперь иди и не мешай. И не забудь зайти к Забини и забрать зарплату. Она вышла немного меньше, сам понимаешь, из-за того, что ты был на испытательном сроке, но с завтрашнего дня мы переоформим документы, и ты станешь полноценным сотрудником. Ты молодец, Поттер. Добро пожаловать к нам в редакцию газеты «Крылья свободы».       — Спасибо, Драко. С таким очаровательным начальником мечта, а не работа. И спасибо, что дал мне этот шанс, — прошептал Гарри и вновь поцеловал его в губы.       Новый поцелуй был куда более спокойным и целомудренным, но Драко наконец-то почувствовал это: как за его спиной распахнулись невидимые, но такие долгожданные крылья свободы.